Чтение онлайн

– Бывший президент Франции Валери Жискар д"Эстен заявил, что «Украина в том виде, в каком она существует на данный момент, не способна функционировать демократическим образом. Поэтому необходимо, чтобы она реорганизовалась». Есть ли предпосылки для «реорганизации»?

– Повторяю, нынешняя украинская власть может существовать только в режиме войны и развязанного против населения террора. Это не значит, что Порошенко, Яценюк и Турчинов каждое утро дружно решают, сколько человек надо уничтожить в течение суток или какой ещё ущемляющий интересы населения закон надо срочно принять во имя спасения самих себя. Дело в том, что на исходе все ресуры, которые бы позволяли власти, проводящей такую политику, удержаться легитимным способом. Сейчас в целях самосохранения власть применяет террор. По сути, на Украине запрещены любые альтернативные СМИ. Людей, которые высказывают иную точку зрения в социальных сетях, бросают в тюрьму. Причём даже не всегда понятно, кто этим занимается. Но как бы там ни было, критика власти трактуется как антигосударственная деятельность и подрыв обороноспособности страны. На этом основании люди получают большие сроки. Более того, чтобы попасть за решётку, достаточно покритиковать экономическую политику Киева. Таких смельчаков объявляют агентами Кремля и ФСБ.

– Насколько вероятен распад Украины?

– Результат противостояния на юго-востоке Украины предсказать сложно. Хотя уже сейчас понятно, что США рассчитывали на иное развитие ситуации на Украине и, видимо, уже озабочены тем, как оттуда уходить. Под их воздействием воюющей стране с нерешёнными территориальными проблемами выдаются кредиты, но они лишь позволят в лучшем случае заплатить проценты по ранее взятым кредитам. Основных кредиторов, в том числе Россию, МВФ просит повременить с требованием возврата одолженных Киеву средств. Это о многом говорит.

Экономическая ситуация такова, что в нынешнем виде украинское государство долго не просуществует. Есть основания полагать, что всё то, что произойдёт на Украине после краха режима авантюристов и радикалов, в значительной степени перерастёт в тяжёлый груз для России. Ведь «чёрная дыра» – на нашей границе, а те, кто принимал и ещё принимает решения, находятся за океаном или отделены лимитрофами – Польшей, Румынией, Венгрией. Кроме того, на Украине рядом с украинцами живут преимущественно не немцы или румыны, а русские. Чтобы восстановить там более-менее приемлемый уровень жизни, надо потратить десятки, если не сотни миллиардов долларов. Делать это, понимая, что через какое-то время к власти могут опять прийти антироссийские силы, бессмысленно.

– Каким же вам видится выход из этой ситуации?

– Может, я скажу не очень политкорректные слова, но мне выход видится в интеграции территорий бывшей Украины в Россию.

– А граждане Украины это поддержат?

– Думаю, что уровень поддержки в большинстве регионов будет достаточно высоким, несмотря на накопившиеся обиды и сдвинутое пропагандой сознание. Но в ситуации, когда выбор может стоять между дальнейшим обнищанием или даже смертью от голода и между интеграцией, они выберут последнее.

Сейчас ещё сложно предвидеть, какой окажется геополитическая ситуация на тот момент, когда и политическим силам, и самим гражданам надо будет решать, что с Украиной делать. Возможны разные сценарии: распад государства, создание одного или нескольких квазигосударственных образований. Но ясно, что, сколько бы государств ни возникло и какие бы правительства их ни возглавили, все они будут зависеть от внешней поддержки. Поддержка новым властям потребуется не только финансовая. Например, те отряды вооружённых людей, которые привыкли решать проблемы силовыми методами, никуда не исчезнут. Кто-то должен будет их разоружить. Поэтому даже военно-полицейскую операцию надо будет проводить при участии внешних сил.

Станет ли Россия помогать всем квазигосударственным образованиям или заботу о некоторых из них возьмёт на себя ЕС, сказать сейчас трудно. Но о независимости таких государств говорить не придётся. Они будут менее самостоятельны, чем, допустим, Сомали, хотя такой поворот событий кажется сейчас фантастическим. Им постоянно будут требоваться военно-полицейская, финансовая, административная и гуманитарная подпитки. Однако пока статус территории не определён, всерьёз вкладываться в её восстановление никто не захочет. Зачем тратить деньги, если потом она может достаться кому-то другому?

– Нельзя не заметить, что особую роль во всех событиях играла Польша. Как эту роль можно определить?

– Об этом, в том числе в историческом ракурсе, можно говорить много. Политика Варшавы в отношении Украины зачастую иррациональна. В ней переплетены давние комплексы и сиюминутные интересы. По-прежнему сильна польская русофобия, которая объясняется комплексом несостоявшейся империи. В 1610 году по инициативе Семибоярщины польский королевич Владислав был провозглашён русским царём. Следующим шагом могло стать объединение двух государств по примеру того, как сошлись Польша и Литва. Этого не произошло, но на протяжении долгого времени Речь Посполитая продолжала претендовать на роль всеславянской империи. Однако почти состоявшаяся польская империя не расширилась до Камчатки, а стала сжиматься, терять территории и в итоге исчезла с политической карты Европы. А вот Россия превратилась в огромную империю. Психологически многие поляки никак не смирятся с тем, что те земли, на которые претендовала Польша, отошли к России. Поэтому они смотрят на нас как на старого конкурента. Это, во-первых.

Во-вторых, памятуя о разделах государства, они испытывают дискомфорт от того, что находятся между более сильными Германией и Россией. После принятия католицизма польская элита стала искать поддержку на Западе. Рассматривая Россию как угрозу, она постоянно пытается отодвинуть её от своих границ. В начале 1990-х, когда Польша только собиралась стать членом ЕС, знакомые поляки говорили мне, что больше всего их стремление в ЕС и НАТО поддерживают немцы. Ведь в этом случае восточная граница альянса будет проходить по восточной границе Польши. Теперь сама Польша заинтересована, чтобы Украина и Белоруссия стали членами НАТО. Тогда восточная граница альянса пройдёт по российско-украинской и российско-белорусской границе. Украину Варшава рассматривает как буферное государство, в котором она рассчитывает на определяющее влияние. В случае его распада Польша всё равно будет стремиться к тому, чтобы иметь буфер между собой и Россией.

– Минские договорённости некоторые наблюдатели оценивают как одобренный Западом и Россией план уничтожения ДНР и ЛНР.

– Это не просто преувеличение, а извращение. Если после Минска-1 ещё можно было вспоминать о теориях заговоров, то после Минска-2 даже в Европе и США признают, что новые договорённости для Киева менее выгодны, чем предыдущие. Сейчас мы – свидетели борьбы интересов. Соединённые Штаты по понятным причинам заинтересованы, чтобы ликвидация Украины, если такое случится, происходила с максимальным грохотом и кровопролитием. Им выгодно оставить европейским и российским геополитическим и экономическим конкурентам выжженную землю, которая потребует больших вложений. ЕС и Россия совсем не мечтают о дополнительных издержках. Поэтому идёт дипломатическая и политическая борьба за то, что будет на территории украинского государства после его распада. Отсюда перемирия, которые периодически заключаются.

– Что ждёт людей, живущих в разделённых районах Донецкой и Луганской областей?

– Может парадоксально звучит, но Украина может вернуться в Донбасс лишь в случае, если ополченцы займут большую часть территории нынешней страны. В ином случае до тех пор, пока не свергнута нынешняя киевская власть, нынешние проблемы в принципе не решаемы. Людям легче не будет.

– Знаю, что вы хорошо знакомы с результатами социологических опросов, проводившихся на Украине минувшей зимой. Они таят в себе что-то неожиданное?

– Нет. Единственный момент, который меня удивил, состоит в том, что проведённый под руководством социолога Евгения Копатько опрос зафиксировал низкий уровень поддержки власти по вопросу о войне – всего 56 процентов. Учитывая тотальную пропаганду, это очень мало.

– Существуют ли какие-то объективные обстоятельства, которые могут положительно сказаться на политическом разрешении украинского кризиса?

– Ситуация такова, что с точки зрения украинского противостояния и с позиций глобального конфликта США с Россией говорить о мирном урегулировании почти невозможно. Обе стороны на Украине, не имея достаточных сил для победы, не имеют альтернативных вариантов. Киевская власть не может пойти на мирные переговоры с Донбассом. Это значит признать «сепаратистов» за равных себе, что сразу вызовет протест украинских нацистов, которые имеют поддержку и среди части населения. Возникнет вопрос: зачем воевали, если переговоры можно было вести и год назад?