Чтение онлайн

Изменился ты в лице

И остался одиноко

На отеческом крыльце?

Но пригрело нас по-бомжьи.

То крыльцо в сосульках слёз.

Ведь и я стою на нём же.

Больше не на чем. Прирос.

Никакого улетанья

Быть не может никогда,

И для нас Россия – втайне

К нам примёрзшая звезда.

Совесть разве – наказанье?

Всеспасительнейший свет.

И бывает примерзанье

То, теплей какого нет.

Валентин Григорьич, Валя,

Во спасенье красоты,

Помнишь – бабки вышивали

Нам на катанках цветы?

Пусть не будет ни ледочка,

Ни следочка чьих-то злоб.

Пусть играет твоя дочка

Чью-то музыку без слов.

Ольга ОСТРОУМОВА,  народная артистка РФ:

– С Валентином Григорьевичем я не была лично знакома, но играла в фильме по его повести «Василий и Василиса». Это такой библейский сюжет – о прощении-непрощении. Когда работала над ролью Василисы, я много думала об этом сложном выборе, хотела понять, в чём его правильность. Ведь в конце жизни героиня просит прощения у своего мужа за то, что не простила его когда-то[?] И, знаете, Распутин очень многое мне дал, вообще изменил моё мировоззрение. Сейчас прошло много лет, я прожила жизнь и знаю, что прощение всегда выше любого непрощения. Но такое понимание приходит с годами и свойственно только очень глубоким, почти святым людям. Это трудно…

У Распутина какую героиню ни возьми – их сложно играть, но чем они глубже, тем интереснее для актрисы. «Живи и помни» – невероятная судьба у этих людей, война, и женщина рисковала абсолютно всем ради спасения своего мужа. А «Прощание с Матёрой» – какие там старухи! И мы понимаем, что они не только были, но и сейчас есть. Русская земля во многом держится на Женщине.

Уроки русского

На Пушкинском юбилее в 1880 году Достоевский произнёс речь, из которой его современники сразу поняли, кто после Пушкина стал главой русской литературы. «Юбилей Пушкина, – писал М. Меньшиков, – совсем нечаянно обратился как бы в коронацию Достоевского». 2007 год, названный Годом русского языка и совпавший с 70-летием Валентина Григорьевича Распутина, для меня и всех коллег – тоже своеобразная коронация могущества его писательского таланта. Таланта, который, несмотря ни на что, до сих пор держит уклон литературы в «колее» благородного творчества, нравственного самоограничения, христианского предания.

Валентин Григорьевич – один из основателей литературной школы «деревенщиков». Наверное, очень и очень многие писатели выросли под сенью его творческих открытий, как и многие читатели черпали жизненную силу в его книгах. Но, увы, редко бывают у нас счастливые судьбы у людей талантливых: сила сопротивления таланту, кажется, иногда превосходит всякую разумную меру. Я говорю не о внешней жизни, где были и награды, и депутатство, и солидные премии, – но о срощенности внутренней судьбы его с трагедиями, которыми мы не были обделены в XX веке и которые стали свирепее в наши последние развращённые времена. Ведь это сколько же сил было нужно, чтобы сквозь ряды стражей советской официальщины «провести» полнокровного человека в свои книги, вернуть литературе её настоящий русский облик, её душевный строй, её богатый народный язык, восстановив отеческую искренность, и навсегда запечатлеть неслыханное народное напряжение и потери, с которыми строилось государство!

«Нет ничего в человеке, ни в чувствах его и мыслях, ни в самых потайных движениях души, ни во вздохе его и взгляде, ни в минуты отрады или тоски, которые бы наш язык не назвал, – говорил В. Распутин на XIV Рождественских чтениях. – Нет решительно ничего ни в человеке, ни вовне его, перед чем бы он остановился в бессилии: нет, не могу. Он может всё, длань его объемлет и малое, и большое, и для тех, кто принят им в его царство, он не инструмент, как легкомысленно полагают, а учитель и духовник, всемогущий владыка несметного богатства. Не знаю, есть ли в мире ещё язык, подобный нашему; судя по почтению и удивлению, с какими относятся всюду к русской литературе, пожалуй, и нет».

Наш театр, МХАТ им. М. Горького, подготовил вечер в честь Валентина Григорьевича, и мы читали его замечательную публицистику: трудно было выбрать, не всё вошло в наш сценарий. Но мы думаем, что никто лучше его не говорил о русском языке – чтобы так говорить, нужно обладать почти чудесной силой восприимчивости.

Татьяна ДОРОНИНА, художественный руководитель МХАТ им. М. Горького, народная артистка СССР

(«ЛГ», 14 марта 2007 года)

Теги: Валентин Распутин

Художники Н. Сидоров и А. Король, 1982 год

Короткую, но яркую жизнь поэта Василия Михайловича Кубанёва сравнивают с ослепительной ракетой, которая, неожиданно появившись в тёмном непроницаемом небе, стремительно прочерчивает огненный путь и, рассыпавшись на тысячи искр, тут же почти мгновенно исчезает.

Родился поэт 13 января 1921 г. в селе Орехово Землянского уезда Воронежской губернии (ныне Касторненский район Курской области). "В лаптях я ходил до 10 с половиной лет. В это время я всерьёз подумывал о том, чтобы стать хорошим писателем, к этому времени относятся мои первые литературные опыты", - писал в одном из писем 14 ноября 1937 г. своей знакомой Тасе Шатиловой.

Жизнь семьи Кубанёвых складывалась трудно. У Прасковьи Васильевны и Михаила Андреевича было пятеро детей: четверо мальчиков и последняя – девочка. Но ещё в младенчестве умерли три первых ребёнка. Выжил самый болезненный и слабый – Василий.

Ему, маленькому непоседливому мальчишке, ближе всего были две семьи в деревне, два дома. В отцовском – немноголюдно, сытно, но мало тепла, сердечности. Тишину нарушает только молитвенное бормотание бабушки, любившей рассказывать своему внуку истории из Священного писания. Немного интереснее было в семье другого деда, Василия Андреевича Иванова, прозванного односельчанами Бородычем – не только за окладистую бороду, но и за строгий порядок в патриархальной семье, где выросло девять сыновей и четыре дочери. В этот многолюдный дом по длинным сельским улицам прибегал Василий, чтобы послушать своих дядьёв, поиграть с ровесниками.

Отец, окончивший церковно-приходскую школу, книги читать не любил, увлечение ими считал баловством. В семье, где мать – Прасковья Васильевна – была поглощена заботами по хозяйству, а вся грамотность отца уходила на то, чтобы составить бухгалтерские ведомости и отчёты, Вася чувствовал себя довольно одиноким. Мария Михайловна Калашникова (Кубанёва), сестра поэта, вспоминает: «Сколько помню Василия – столько помню его с книгой».

Переезд в 1934 г. на станцию Лиски Воронежской области внёс заметные перемены в его жизнь: богаче библиотека, разнообразнее интересы ровесников, живущих в посёлке у элеватора. Со своими друзьями Василий Кубанёв создаёт драмкружок, занимается изготовлением самодельных игрушек.