Чтение онлайн

Точно так же американцы не готовы капитулировать в той глобальной войне, которую сами и развязали. Не готовы по объективным причинам. Построенная США финансово-экономическая модель – классическая пирамида. Вновь напечатанные доллары утилизируются за счёт расширения рынков сбыта. Модель могла бы действовать тысячелетиями, если бы Земля не была конечной. Но она конечна, а все рынки фактически поделены.

Системный кризис был неизбежен. Для того чтобы отсрочить крах модели, надо любыми способами вытеснять экономических конкурентов. Поэтому американцы готовы сражаться до конца. Политического урегулирования не получится просто потому, что военным путём ещё не решён вопрос о том, за чей счёт оно будет достигнуто.

Беседовал Олег НАЗАРОВ

Теги: Россия , Европа , США , Украина

П.Е. Родькин. Революция потеряла цвет. "Цветные революции" 2004-2014: гуманитарный и коммуникационный феномен войны нового типа. – М.: Совпадение, 2015. – 120 с. – 500 экз.

Оригинальное исследование кандидата искусствоведения и эксперта в области брендинга и визуальных коммуникаций Павла Родькина посвящено анализу гуманитарных и коммуникационных технологий «цветных революций», произошедших в мире в период с 2004 по 2014 год. Констатировав, что символически и идеологически они демифологизировали власть, автор демифологизировал сами «цветные революции», что позволяет по-новому осмыслить их феномен в контексте глобальных социально-политических процессов.

В 2004 году на Украине одним из важнейших элементов «оранжевой революции» стал фирменный стиль, противопоставленный официальным символическим системам государственной власти. Овладев массой людей, он создал эмоционально мощную протестную идентичность и мотивацию для противостояния, а оранжевый цвет стал коммуникативным интерфейсом, с помощью которого оказалось возможным сплотить протестующих, манипулировать ими, а также представить яркую «картинку» для всего остального мира. Автор поясняет: «Фирменный стиль «оранжевой революции» – по сути стандартная, разработанная и развиваемая с начала ХХ века в корпоративной среде практика. Эта доведённая до совершенства система не выходила за пределы корпоративной идентификации и маркетинговых стратегий. Использование фирменного стиля в «большой политике» в качестве базового дискурса не рассматривалось всерьёз властью».

Когда же это стало фактом, украинская власть растерялась. Родькин пишет: «Традиционная модель оказалась в состоянии коммуникативного шока, и даже наличие медийного ресурса не смогло помочь ей в противостоянии фирменному стилю «оранжевой революции».

Политическая риторика была в один миг дестабилизирована своеобразной визуальной революцией, не сумев противопоставить ей ничего столь же ясного и обозримого. На какой-то момент фирменный стиль «оранжевой революции» стал психологически ассоциироваться с официальной Украиной больше, чем её жёлто-голубой флаг и другие государственные символы. Родькин отмечает и то, что для России «феномен «цветных революций» начался и вошёл в политическую и общественную повестку с «оранжевой революции» на Украине в 2004 году. Именно «оранжевая революция» сформировала для российского общества образ «цветной революции» и на долгое время обусловила отношение к этому явлению».

Однако после этих драматических событий 2004 года «цветные революции» стали быстро меняться, откатываясь к традиционным формам противостояния. Эту эволюцию автор иллюстрирует анализом событий, происходивших в Киргизии, Белоруссии, Армении, Молдавии, Гонконге и т.д. Особенно наглядным является сравнение «оранжевой революции» и «Евромайдана», в ходе которого были нарушены буквально все методологические рецепты ненасильственных протестов. Во время «Евромайдана» был отброшен запрет на насилие, а основными действующими лицами стали участники полувоенизированных формирований украинских националистов. Вместе с тем внутри антиправительственных сил отсутствовало то единство, которое имело место в 2004 году. Если участие западных государств в «оранжевой революции» Виктор Ющенко, Юлия Тимошенко и их окружение старались не афишировать, то роль Запада в «Евромайдане» была очевидной.

Проанализировав события 2013–2014 годов на Украине, автор сделал важный вывод, к которому, пока не поздно, должны прислушаться глава Центробанка РФ и министры социально-экономического блока правительства России, деятельность которых в направлении дальнейшей коммерциализации системы образования и здравоохранения вызывает возмущение граждан страны:

«Противостоять «Евромайдану» можно только через механизмы реальной социальной политики. Градус социального напряжения, который и был главной причиной протеста на Украине, необходимо понизить, – в противном случае официальные политические институты его не выдержат, произойдёт взрыв, который (и это тоже следует понимать) будет иррациональным и приведёт к самым негативным последствиям в России[?]

Для всего постсоветского пространства наступает крайне опасный период, когда социальный протест будет использован для распространения хаоса и взлома национального суверенитета. Российский капитал не в состоянии решить (и в большинстве случаев даже осознать) эту проблему и ответить на вызов… Противодействовать хаосу может государство, если станет социально ориентированным, и общество, если будет оценивать ситуацию не на уровне виртуальных брендов».

Олег ОРЕХОВ

Теги: П.Е. Родькин , Революция потеряла цвет

Фото: Фёдор ЕВГЕНЬЕВ

Известие о смерти Валентина Григорьевича Распутина, не дожившего один день до своего 78-летия, грянуло как гром. Мы знали, что выдающийся писатель в последние годы болел, но всё равно были застигнуты этим печальным событием врасплох. Почему-то не верилось, что он может умереть, что такие люди вообще умирают, - настолько он сросся с Россией, настолько стал её частью. Мы задали известным писателям, деятелям искусства, политикам один-единственный вопрос: "Кем был для вас Распутин?"

Александр ПРОХАНОВ, прозаик, публицист, главный редактор газеты «Завтра»:

– Распутин поднял проблему русского народа, измученного государством, истерзанного. Государство строило себя для русского народа, защищая его от возможных напастей, войн, истребления. Но и в то же время строило – за счёт русского народа. А русский народ во время этого государственного строительства, которое проходило в стройках и чудовищных сражениях, израсходовал себя. Надорвался. И в этом огромная мировоззренческая драма Валентина Распутина. С одной стороны, он понимал, что без Советского государства русский народ бы погиб, с другой – видел, как под бременем этого мощного колосса русские чахли и расходовались. И этот русский фактор, как он был сформулирован Распутиным в недрах советского строя, остаётся актуальным и сейчас. И по-прежнему является нерешённым. Решать его придётся государственным мужам нового поколения и художникам следующей литературной генерации.

Евгений ТАРЛО,  политик, общественный деятель:

– Умер человек, пропускавший через своё писательское сердце судьбу своей страны и своего народа. С кончиной Валентина Распутина на Земле стало меньше СОВЕСТИ.

Когда в начале 90-х мы все, заражённые вирусом обличительства, клеймили партократов и КПСС, он вдруг заступился за коммунистов. И при этом заговорил о недопустимости разрушения народной нравственности. Для меня это был удар. Я не мог понять, почему так говорит человек, в безупречной нравственности которого ни у кого не было сомнений.

Сейчас, после потери страны, после шока 90-х, после разрушения общественных идеалов и падения нравственных кумиров, после расстрела Белого дома в Москве, после выборов 96-го года, после киевского майдана и одесского Дома

профсоюзов, после Крыма и Донбасса, многое стало яснее. А он видел это, чувствовал и понимал тогда, пропуская через сердце и совесть, мучаясь от бессилия предотвратить и взывая к совести и нравственности.

Он не был убит выстрелом киллера. Его убивали долго. Он умер от подлости и предательств, от разрушения основ народной жизни и народной нравственности.