Чтение онлайн

Елизавету Трусевич поздравляет член Совета Федерации РФ Евгений Тарло

Теги: современная поэзия

Русские женщины: 47 рассказов о женщинах / Сост. П. Крусанов, А. Етоев.
– СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2014. – 640 с. – 7000 экз.

Жанр рассказа, казалось бы, уже совсем вытеснен из книжной индустрии документальной прозой и романами. Ан нет, малая форма не сдалась и удерживает небольшой плацдарм – тематические сборники. Кто их только не составлял и во имя чего только не объединялись "писатели, объединить которых невозможно"! Сразу вспоминаются антологии Захара Прилепина, жестокие рассказы Владимира Сорокина, питерские нуар-истории, «Новые сказки об Италии», идейно близкие «Детский мир» Дмитрия Быкова и «Русские дети» от издательства «Азбука». Означенное издательство, не мудря с названием, выпустило очередной пухлый том новеллистики – «Русские женщины». А почему бы и нет, раз есть спрос.

Читателя начинают удивлять с первой же страницы. Пользуясь служебным положением, берёт слово дуэт составителей: «Странное дело: казалось бы, политика, футбол и женщины – три вещи, в которых разбирается любой. И вот поди ж ты[?]» Это г-да Крусанов и Етоев с изысканной иронией сетуют, что не все литераторы откликнулись на их клич: кто-то сразу засучил рукава, а иные стали отнекиваться, ссылаться на обстоятельства, на некомпетентность и т.д. – неумехи, в общем. Вообще такие пассажи заставляют по-другому взглянуть на «смельчаков», ринувшихся исследовать пресловутый «женский вопрос».

Проглядывается тенденция, что иные писатели просто повторно сдают в печать уже публиковавшиеся в авторских сборниках, в «толстых» журналах или в интернете вещи. Ничего криминального в этом нет: приходится крутиться, дом, дети, премией обошли, всё понятно, но ведь нарушается чистота «эксперимента» – один в веригах добросовестности корпит над новым рассказом, клянчит у музы идеи (похожий случай у А. Слаповского в «Рассказе о рассказе, которого нет»), а другой отделывается пусть виртуозным, но уже однажды сосватанным публике произведением. Неспортивно как-то.

И тем не менее проводишь время – куда же деваться – со старыми знакомыми, например, с «Машей» М. Елизарова, или заново переживаешь трагическую историю молдавской гастарбайтерши от А. Иличевского, ещё в 2008 г. появившуюся в «Октябре». Тут же красуется и «Бабочка» Л. Юзефовича... Впрочем, наряду с Валерием Поповым, Андреем Рубановым это явные «паровозы» сборника. Правда, у перечисленных авторов рассказы всё же проходные. Сергей Шаргунов и Герман Садулаев представили далеко не лучшие свои работы. Белорусский москвич Владимир Козлов продолжает эксплуатировать угрюмые реалии провинции. К несомненным удачам можно отнести «Русскую женщину» Александра Снегирёва, рассказ «Станция Крайняя» Вадима Левенталя и новый рассказ «По ссылкам» Алексея Евдокимова. Литературу ближнего зарубежья представляют популярный на родине украинец Сергей Жадан и Владимир Лорченков (лауреат премии «Дебют», кстати, как и Снегирёв с Шаргуновым), которого можно с полным правом назвать молдавским Буковски, впрочем, только это о нём и можно сказать определённо. Рассказ детективщика Кивинова, отца многочисленного семейства «Ментов», можно было бы охарактеризовать как «пасхальный» (был до революции такой слезоточивый жанр).

В суровую прозу затесался и стихотворный экзерсис Всеволода Емелина «Снежана» с такими строчками:

В её пальцах кипела работа,

Не чураясь любого труда.

Она всё же хотела чего-то.

Всё стремилась не ясно куда.

Вопреки гендерной заданности гранд-дамы «женской прозы» не участвовали в проекте, поэтому прекрасная половина авторской сборной выступила более чем скромно. Так, Майя Кучерская и Анна Матвеева выделили ради общего дела из своих свежих сборников по рассказу, фантасты Макс Фрай и Мария Галина написали по сентиментальной сказке.

Жизнестойкость подобных сборников объясняется тем, что как бы они ни были объёмисты, читатель не успевает заскучать: вымученная история неизбежно сменяется динамичной, неуклюжий текст – мастеровитым, везде разная оптика, у старых мелодий новые аранжировки – в общем, каждый находит своё.

Теги: Русские женщины , 47 рассказов о женщинах

Евгений Чигрин. Неспящая бухта.
– М.: Время, 2014. – 224 с. – 1000 экз.

Первое, чем запоминается поэзия Евгения Чигрина, – изысканным узором неожиданных ассоциаций, с первых же строк захватывающих внимание читателя и смело творящих пространство лирического сюжета и настроения. Не исключение и его новая книга "Неспящая бухта".

Словарь реки читается с конца,

Сначала «я», а после остальное.

Лицо волны, от солнца золотое,

Морщинится, как кожа мудреца[?]

Читая стихи Чигрина, погружаешься в новую, необычную поэтическую реальность, со своей особенной стилистикой и метафорикой и обширной поэтической географией. Книга разделена на восемь глав: «Островистые земли», «Серая роза», «Смычковая музыка», «Виниловый Хендрикс», «Колониальные песни», «Подводный шар», «Яшмовый берег», «Нетрезвое солнце». Уже по этим названиям легко предположить, что автор приглашает нас в путешествие по самым разным географическим поясам и полюсам. Мы переносимся из Сахалина в Керчь и Феодосию, от северного моря – «сатанеющего» Охотского – к Чёрному, где «белопенные волны подобны осколкам фарфора»; после Парижа – города «цвета испуганной мыши» – оказываемся в Брюсселе, где «с метёлкой выходит март», потом в Западной Фландрии, в Брюгге, где «облачко гладить стремится башенку»… А далее – таинственный Восток, пленяющий неисчерпаемостью красок и запахов: Египет, Марокко, Тунис… И это далеко не все географические зарубки на поэтическом древе книги Чигрина. И вот что интересно: лирический герой «Неспящей бухты» легко и свободно странствует не только по земным широтам. География затейливого полёта музы Чигрина – это также прошлое и будущее, сновидения, фантазии, кладовые подсознания и даже лабиринты небытия, и вообще бесконечное множество иных миров – разумеется, в преломлении авторской фантазии:

С какою птицей выдохну строфу

В знакомый мир, в каком теперь едва ли

Я окажусь (в других мирах живу)…

Суть собственного творчества автор зашифровывает в поэтическую формулу:

…Вот и чудится-мнится кто-то,

кто в другие ведёт миры, –

это муза. Её забота:

занимательный дух игры

в тихотворчество возле моря…

А вот своеобразное предсказание будущего:

Не Господень ли знак – острова, островки, маяки?

Может статься, и я – после смерти смешаюсь с Охотским

Сатанеющим морем. Какие миры и круги

Заприметят меня – кашалотом, тюленем неброским?..

Если же говорить всё-таки о мире земном – Чигрин не довольствуется прямым отражением его явлений. Он сам творец и поэтому вольно обращается с жизненным материалом. Всё необычно смешивается в его стихах – явления природы, мифы и легенды, впечатления настоящего мига и далёкие воспоминания, образы мировой культуры и бытовые детали. Из этих разных, казалось бы, несоединимых «пазлов» он составляет одно гармоничное поэтическое целое.

Вообще, вживаясь в творчество Евгения Чигрина, понимаешь: поэзия для него – не просто некое увлечение, существующее параллельно с основной линией судьбы. Это и есть его судьба. Как говорит сам поэт: «недолгую жизнь я упрятал в лирический миф». Все в его жизни события и впечатления, чувства и переживания – прежде всего исходный материал для поэзии. Где бы ни был автор, что бы он ни делал – он живёт, дышит, думает и чувствует поэзией, всё пропуская через восприимчивое сознание. Почти в каждом стихотворении поэт так или иначе говорит о процессе стихосложения, задаётся вопросами, откуда берутся стихи, чем навеяны, как происходит их рождение и, наконец, куда они ведут, чему служат. Зачастую даже явления природы для Чигрина непосредственно связаны со стихосложением: