Чтение онлайн

Перевод Нарбинь Кенжегуловой

Теги: современная проза , Казахстан

Дастан КАДЫРЖАНОВ

Известный казахстанский политолог. Основал телекомпанию "Дала ТВ", возглавлял службу телевидения в республиканской корпорации «Телевидение и радио Казахстана» (1995-1996), был главным продюсером в ЗАО «Агентство «Хабар» (1997–1998), генеральным директором телерадиокомпании «Жеты-су». Советник спикера сената Парламента Казахстана.

Поэт. В 2000 году вышел его сборник «Диалоги в отсутствии собеседника».

Роман-верлибр «История про Хорошего и Доброго Парня» вышел в свет в 2013 году в издательстве «Художественная литература».

СТИХ 12

Скажи: «Видите ли вы, если вода ваша окажется в глубине,

кто придёт к вам с водой ключевой?»

Коран. Сура 67, «Власть». Стих 30.

1(1) Должное!

2(2) Что такое «истинное»?

3(3) И что тебе даст знать, что такое «должное»?

Коран. Сура 69, «Неизбежное».

После того, что случилось с Другом на гор[?],

Мы пребывали в ужасе и смятении.

Кем теперь был Он – переживший?

Кем теперь стали мы, свидетели всего,

И спустившиеся с горы?

Друг наш, Учитель наш, тогда шёл, шатаясь,

Словно отпил он жгучего вина,

Опьянившего его разум, а затем оставившего

Один на один с тяжёлым похмельем.

Шёл он, кутаясь в покрывало,

Словно могло оно Его спасти

От струй дождя, всё более превращавшегося

Из тёплого и нежного

В свирепый и жестокий

Ливень действительности.

Друг очень сильно кашлял, плечи Его содрогались.

Каждый пытался отдать Ему что-то из одежды своей,

Но Он, грустно улыбаясь, отказывался.

Тогда Иоанн попытался обнять Учителя,

Чтобы согреть.

«Нет, брат мой, нет, – сказал Возлюбленный. –

Не от холода ливня лихорадит меня.

Спасибо, брат».

«Но кашель твой сух, как треск

Умирающего кедра ливанского», взмолились мы.

«Давай остановимся, разожжём костёр!»

Мы остановились, и вездесущий Кифа быстро

Разбудил пламя,

Скрывавшееся дотоле

В сердце сухих ветвей.

Через какое-то время мы услышали

Топот многих ног.

Враг идёт? Разбойник?!

Кифа схватил свой гуннский меч-герой.

Нет – это наши остальные братья прибежали.

Не пламя согрело нас, а их приход.

Мы вместе, кто нас сможет разделить?

Вот, даже дождь палестинский

Пошипел в костре

И исчез, убежав обратно в небо,

Оставив за собой влажный и ароматный след.

Только пугало нас, что кашель

Друга Возлюбленного

Становился всё сильнее и сильнее.

Не болезнь ли напала на Тебя?

Не усталость ли это от вечной Дороги?

Нет[?]

Что такое костёр в пустыне?

Это светоч, притягивающий к себе

Не только случайного путника,

Но и зверя во тьме,

Шепчущего песню страха, своего и человеческого.

Вначале вышли из темноты старцы,

Мудрые, возвышенные, но скромные.

Чурались наших грязных покрывал,

Но потом смирились под властью

Пустынного холода и накрылись.

Потом пришли галилеяне скромные

И, поклонившись старцам,

Нерешительно притулились у костра,

Испуганно поглядывая на фарисеев,

Ведь то были фарисеи – блюстители древних истин.

Потом пришли путники из Самарии.

Сторонились их иудейские старцы,

Но мы сели меж ними,

И все согласились разделить это хлипкое пламя

Даже с чужими, несмотря на предубеждения.

Потом пришёл из тьмы юноша,

Одетый в парчу богатую.

Хороший юноша, воспитанный.

Поделился со всеми чужеземной халвой

И тихо устроился рядом с костром.

Потом пришёл Голодный,

Ловко присел у костра, притворившись путником.

Мы не узнали его,

А он ел очень много,

Пил вино без меры,

Пока Учитель, узнавший его, не сказал:

«Придёт время, насытишься кровью моею».

Тот хрипло рассмеялся, но прекратил

Своё неприличное обжорство.

И, указывая пальцем на Учителя,

Прошипел вальяжно и сыто:

«Он знает! Он видит!»

Тут богатый юноша спросил: «А что,

Уважаемые и многомудрые перушим*,

Говорят, где-то в Галилее

Объявился претендент на трон Иродов?

Вроде как он потомок Давидов

И будет требовать возврата ему

Хасмонейского трона?

Тем более в Иудее нет теперь

Ни государя, ни этнарха?»

Зашушукались между собой фарисеи:

«Да, вроде так. Ходят такие слухи.

Но мы вот идём в Иерушалаим сказать,

Что в Галилее нет такого

И нами лично он не замечен.

Есть какой-то странный тип,

О нём ходят всякие слухи,

Что, мол, лечит он, чудеса творит.

Но он неуловим, как призрак.

Куда бы ни приходили наши шпионы.

Только тихие сплетни оставались за ним,

Словно слабый шум ветра после бури».

«Нет-нет, – не унимался парень, –

Я слышал, что он Богом помазан

Уже с самого детства на царство,

Что демонстрирует он волю Всевышнего тем,