Литературные вечера. 7-11 классы
Шрифт:
«Выхожу один я на дорогу…»
Если б знал он, как во все века
Будет волновать людей и трогать,
Обжигать сердца его строка.
Рыцарь чести, юный светоч разума,
Если б знал, что до грядущих дней
Родина как сына мудроглазого
Сбережет его в груди своей.
Сбережет так нежно и внимательно
Каждый шаг его и каждый миг,
Сбережет, как сберегают матери
Самых младших сыновей своих.
Нет, не умирало, не рассеялось,
Нет, не исчезало ничего!
Что-то от него ушло в Есенина,
В молодость мятежную его.
Грозовыми токами насыщенный,
Весь от первой до любой строки…
Что-то от него ушло в Петрищево,
В Зоины последние шаги.
Жизнь его борьбе была подарена,
И бессмертьем он вершит борьбу…
Что-то от него ушло в Гагарина,
В яркую и звездную судьбу.
Если б знал он в миг смертельной раны,
Если б знал он, падая в крови,
Что родник судьбы его – Тарханы
Станут пульсом скорби и любви,
Местом, где, склоняясь в молчанье строгом,
Будут люди из столиц и сел
Вслушиваться в звездную дорогу,
По которой Лермонтов прошел.
(Звучит продолжение романса)
Чтец :
В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сияньи голубом…
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? Жалею ли о чем?
Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть:
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!
Но не тем холодным сном могилы…
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь;
Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб вечно зеленея
Темный дуб склонялся и шумел.
Первый ведущий :
И. Андроников о Лермонтове: «Через всю жизнь проносим мы в душе образ этого человека – грустного, строгого, нежного, властного, скромного, язвительного, мечтательного, насмешливого, наделенного могучими страстями и волей и проницательным беспощадным умом. Поэта бессмертного и навсегда молодого».
Боюсь не смерти я. О нет!
Боюсь исчезнуть совершенно,
Хочу, чтоб труд мой вдохновенный
Когда-нибудь увидел свет…
13. «Он ясен был» (Этюд о Грибоедове, посвященный 200-летию со дня рождения писателя)
ЦЕЛИ:
Познакомить учащихся с разносторонней жизнью и творчеством писателя-дипломата.
СОДЕРЖАНИЕ
1. Вступление.
2. Страсти вокруг комедии «Горе от ума».
3. Сцена из романа Ю. Тынянова «Смерть Вазир-Мухтара».
4. Заключение.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
1) первый ведущий;
2) второй ведущий;
3) первый чтец;
4) второй чтец;
5) Грибоедов;
6) Совесть.
ХОД ВЕЧЕРА
Первый ведущий :
По холодным улицам Петербурга шли люди. У всех у них были серьезные, сосредоточенные лица, все они куда-то спешили. Кроме одного. Это был молодой мужчина, его маленькие близорукие глаза щурились сквозь очки, а тонкие губы были плотно сжаты.
Еще недавно Петербург казался ему родным городом, он тосковал по нему, как по живому человеку. Но что-то произошло, и все изменилось. Что именно, молодой человек еще не осознал.
Мысли, чувства этого человека в каждый момент его существования занимают теперь наше воображение. Тогда они никого, или вернее, почти никого не интересовали.
Первый чтец (читает стихотворение А. С. Грибоедова «Прости, Отечество»):
Не наслажденье жизни цель,
Не утешенье наша жизнь.
О! Не обманывайся, сердце,
О! Призраки, не увлекайте!..
Нас цепь угрюмых должностей
Опутывает неразрывно.
Когда же в уголок проник
Свет счастья на единый миг,
Как неожиданно! как дивно!—
Мы молоды и верим в рай—
И гонимся и вслед и вдаль
За слабо брезжущим виденьем.
Постой же! Нет его! Угасло! —
Обмануты, утомлены.
И что ж с тех пор? —
Мы мудры стали,
Ногой отмерили пять стоп,
Соорудили темный гроб
И в нем живых себя заклали.
Премудрость! Вот урок ее…
Чужих заслонов несть ярмо,
Свободу схоронить в могилу
И веру в собственную силу,
В отвагу, дружбу, честь, любовь!!! —
Займемся былью стародавной,
Как люди весело шли в бой,
Когда пленяло их собой
Что так обманчиво и славно.
Первый ведущий :
Всегда в крови бродит время, у каждого периода есть свой вид брожения. Было в 1820-х гг. винное брожение – Пушкин. Грибоедов был уксусным брожением.
Второй ведущий :
Господин иностранной коллегии надворный советник, полномочный министр Российской императорской миссии в Персии, смертью своей шагнувший в бессмертие Вазир-Мухтар, поэт Александр Грибоедов…
Знаете ли вы, что Пушкин говорил о Вас: «Это один из самых умных людей в России», а Денис Давыдов писал к Ермолову: «Я сейчас от вашего Грибоедова… Мало людей мне по сердцу, как это урод ума, чувств, познаний и дарований».
Впрочем, что значат для вас эти отзывы? Вы знали о себе гораздо больше.
Второй чтец :
9 ноября 1816 г. С. Бегичеву: «… Любезный Степан! Где нынче изволите обретаться, ваше флегмародие? Не знаю, что подумать о тебе; уверен, что меня любишь и, следовательно, помнишь, но как же таки ни строчки своему другу? С меня, что ли, пример берешь? И то неизвинительно… Признаюсь тебе, мой милый, я такой же, какой был и прежде, пасынок здравого рассудка; в Дерпт не поехал и засел здесь, и очень доволен своей судьбой, одного тебя недостает.
Прощай, мой друг, коли не так скоро будешь, что это за мерзость – знать друг об друге, это только позволительно двум дуракам, нам с тобою. Прощай».
Второй ведущий :
1816 г. Как легко тогда ложились строчки на бумагу, сколько жизни в них было, сколько молодости. И злым быть было легко и ясно
Второй чтец :
«Что ты? Душа моя, Катенин, надеюсь, что не сердишься на меня за письмо, а если сердишься, так сделай одолжение, перестань. Ты знаешь, как я много, много тебя люблю. Впрочем, я вообще был не в духе, как писал, и пасмурная осенняя погода нимало этому способствовала. Ты, может быть, не знаешь, как сильно хорошее и дурное время надо мной действуют? Спроси у Бегичева. Ах! Поклонись Алексею Скуратову, да сажай его почаще за фортепьяно; по-настоящему эти вещи пишутся в конце письма, но уж у меня однажды и навсегда ничто не на своем месте. А самое первое – голова. – И смешно сказать отчего? – Дурак Загоскин в журнале своем намарал на меня ахинею. Коли ты хочешь: точно непростительно этим оскорбляться, и я сперва, как прочел, рассмеялся, но после чем больше об этом думал, тем больше злился. Наконец, не вытерпел, написал сам фацецию и пустил по рукам, веришь ли? Нынче четвертый день, как она сделана, а вчера в театре во всех углах ее читали, благодаря моим приятелям, которые очень усердно разносят и развозят копии этой шалости…»
Первый чтец :
«Участь умных людей, мой милый, большую часть жизни своей проводить с дураками, а какая их бездна у нас! Чуть ли не больше, чем солдат. (Из письма Бегичеву, 1818 г.)».
Второй ведущий :
«Ах, сколько шуму наделал в Москве ваш Чацкий. Как неожиданно, как сильно, с каким умом и с какой иронией сказалось вдруг в одном произведении все, что нашлось тогда в горячечном воздухе столицы, что волновало, тревожило, пьянило сильнее шампанского. Ах, как всполошились тузы, с какой готовностью спешили они присоединиться к фамусовским гостям, с какой безотчетностью торопились вписаться в полк шутов».
Первый чтец :
Д. Н. Рунич, член Ученого комитета: «… Это не комедия, ибо в ней нет ни плана, ни завязки, ни развязки… Это просто поговорка в действии, в которой воскрешен Фигаро».
Первый ведущий :
В защиту теории литературы, с которой, по его мнению, оказался не в ладах автор «Горе от ума», выступил и ближайший, любимый друг Грибоедова, Павел Александрович Катенин: «План неясен, сцены связаны произвольно, характеры портретны, и, наконец, дарования более, нежели искусства…»