Чтение онлайн

Берия потребовал от МГБ ЛССР подробных отчетов и объективного анализа подавления партизан. Он начал искать улики против Снечкуса, желая обвинить его в игнорировании национальной политики и слишком жестких репрессиях, которые только усилили сопротивление советскому правительству. Без ведома Снечкуса Берия готовил заявление для Президиума ЦК КПСС о неудовлетворительной ситуации в Литве. Он также тайно отправил в Литву своего помощника генерал-лейтенанта Николая Сазыкина, собранная информация которого позже стала одной из важнейших улик против лидеров Литвы и Украины.

5 и 16 мая 1953 г. Берия направил в Президиум ЦК КПСС два письма, касающихся недостатков в деятельности бывших министерств государственной безопасности Литвы и Украины по борьбе с подпольем. 20 мая Президиум ЦК КПСС официально обвинил руководство Литовской ССР в том, что оно выдвигало русских на высшие должности в республике, в результате чего «было трудно сблизиться с народом и распространялись антирусские и антисоветские настроения». 26 мая ЦК КПСС принял постановление «О проблемах Литовской ССР. Ошибки национальной политики ЛКП» (хотя у ЛКП не было и не могло быть никакой собственной политики) были описаны как одна из наиболее важных причин, препятствующих распаду «буржуазно-националистического» подполья. Против Снечкуса были выдвинуты следующие обвинения: незнание «ленинско-сталинской национальной политики», неспособность справиться с партизанами, отсутствие контроля над ситуацией и отсутствие реальной власти, которая принадлежала президенту подполья Йонасу Жемайтису. Из-за халатности LCP CC и Совет министров ЛССР, ситуация в Литве якобы была настолько плохой, что существовала реальная угроза советской системе. Согласно постановлению ЦК КПСС, руководство ЛССР не доверяло местному литовскому персоналу и, следовательно, отчуждало население. Следовательно, крестьяне были недовольны колхозами, национальные организации все еще действовали, а в школах ощущалось влияние католической церкви и «националистического» подполья. Вместо распространения антирелигиозной пропаганды руководство ЛССР надеялась сломить католическое духовенство репрессиями. Возможно, самой большой критикой был тот факт, что так называемое буржуазно-националистическое подполье не было уничтожено в Литве и имело большую поддержку со стороны населения. Руководство ЛССР дало указание органам государственной безопасности уничтожить подполье, и это было сделано путем массовых репрессий и военных операций. Было признано, что многие люди были арестованы, заключены в тюрьму и депортированы на основании незначительных материалов или без какой-либо причины. Ситуация в Литве во многих отношениях впервые была оценена вполне реалистично.

Заявления и выводы, содержащиеся в решении ЦК КПСС, были неожиданными для активистов ЛССР и сильно напугали их. Как выяснилось позже, они с ними не согласились, но, соблюдая требования политической конъюнктуры, на пленуме ЦК ЛКП 11-13 июня 1953 года признали, что постановление ЦК КПСС «совершенно правильно оценивало политическую ситуацию Литовской ССР». Снечкус одобрил новый политический курс — расширение использования литовского языка и выдвижение литовцев на руководящие должности, особенно в структурах МВД, но не восхвалял и даже не упоминал имя Берии. Впервые лидеры ЛССР открыто заговорили о проблемах литовского языка и косвенно признали русификацию, проводимую в послевоенные годы в Литве, заявив, что литовцы вообще почти не участвовали в ликвидации подполья, потому что эту «работу выполняли» почти исключительно этнические русские. Июньский пленум принял довольно радикальный декрет. От партийных организаций потребовали оперативно устранить перекосы в национальной политике и в ближайшем будущем подготовить и назначить литовских сотрудников на руководящие должности. Делопроизводство в учреждениях должно было вестись на литовском языке, и литовский язык должен был использоваться на наиболее важных собраниях партии и государственных учреждений, массовых мероприятиях, лекциях и собраниях. Поскольку никто на пленуме не поднял вопрос о политическом недоверии к Снечкусу или другим лидерам ЛССР Литвы или об их личной ответственности за деятельность LCPIB] в период с 1944 по 1953 год, они сохранили свои должности. Такие результаты пленума не могли полностью удовлетворить Берию, но время для более радикальных действий еще не пришло. В то же время Берия стремился заручиться большей поддержкой в Москве, Украине и Белоруссии.

Высшие чины администрации ЛССР быстро стали более литовскими. Владас Нюнка заменил второго секретаря ЦК ЛКП В. Аронова, Мотиеюс Сумаускас заменил первого заместителя председателя Совета Министров ЛССР В. Писарева, а Йонас Лауринайтис заменил другого заместителя председателя Алексея Соколова. Бюро ЦК КПК, важнейшее учреждение оккупационной администрации ЛССР, по сути, стало литовским. (В то время В. Круминис заменил русского второго секретаря ЦК КП Латвии В. Ершов и украинец Алексей Кириченко заменили русского первого секретаря ЦК КП Украины Л. Мельникова).

В отчете от 19 июня 1953 года и других отчетах министра МВД ЛССР Йонаса Вильджюнаса Снечкусу, которые были представлены, были приведены сотни примеров того, как люди открыто приветствовали предстоящие изменения............................. Основное внимание уделялось принудительному отъезду русских из Литвы и будущей ликвидации колхозов. Летом 1953 года началась принудительная высылка русскоязычного руководящего персонала, приехавшего в Литву после войны. До ноября 1953 года Литву покинуло более 3000 русскоязычных людей, из них 1133 были сотрудниками репрессивных структур, 269 партийных работников и 793 чиновника министерств и других ведомств. Конечно, это была лишь малая часть из 130 000 русскоязычных поселенцев, приехавших в Литву после войны. Они не хотели покидать Литву и спрашивали, почему их выгоняют отсюда, и не является ли Литва больше республикой СССР. Более того, весной 1953 года были упразднены регионы и некоторые министерства, в результате чего около 6000 человек потеряли работу. Трудоустроить их всех было невозможно, поэтому они составляли четверть тех, кто покинул Литву.

В то время Берия все еще мог вести довольно тонкую игру и использовать подпольную деятельность Литвы в своих интересах. 23 июня 1953 года арестованный лидер литовских партизан генерал Йонас Жемайтис был доставлен самолетом в Москву. Фи привлекал много внимания в тюрьме на Лубянке. 25 июня он встретился с Берией, Беседа длилась час, но ее содержание неизвестно. Считается, что Берия мог предложить Литве более широкую автономию, признать руководство подполья и вывести русскоязычных поселенцев, что уже началось.

Литовский партизанский генерал Йонас Жемайтис.

В то время в Кремле назревал заговор. Маленков, поощряемый Хрущевым, поддержал арест Берии. 26 июня 1953 года Берия был арестован на заседании Президиума ЦК КПСС. Хрущев и Маленков поднялись на вершину советского руководства, хотя политическое влияние Маленкова без поддержки Берии вскоре начало снижаться.

2 июля 1953 года во время визита в Москву Снечкус горячо приветствовал смещение Берии на пленуме ЦК КПСС. Пленум принял постановление «О преступной антипартийной и антигосударственной деятельности Берии». В нем говорилось, что Берия пытался захватить верховную власть в стране и совершить контрреволюционный переворот. Его тайно судили и обвинили в том, что он «агент буржуазных националистов и международного империализма», но не организатор геноцида и палач невинных людей. 23 декабря 1953 года Берия был казнен.

Пленум ЦК ЛКП в Вильнюсе 13-14 июля 1953 года обсудил решение ЦК КПСС и осудил Берию. Пленум выявил довольно жалкое положение литовских коллаборационистов, послушных марионеток Кремля. Месяцем ранее они смиренно признали критику Москвы правильной, но теперь единогласно заявили, что записка Берии была провокационной от начала до конца. Лидеры LCP хорошо понимали, что подобные «метаморфозы» выглядят плачевно.

На пленуме Снечкус объяснил, что «диверсионный метод» Берии имел некоторый успех в Литве. Люди начали говорить, что российские коммунисты уйдут, а с местными литовскими коммунистами будет легко справиться, что колхозы будут распущены, а земля распределена, что вернется прежний режим и Литва попадет в сферу влияния США. Кампания, инспирированная Берией, значительно дезориентировала ту часть населения Литвы, которая склонна к коллаборационизму, поскольку в 1953 году число кандидатов в члены КПСС сократилось почти вдвое. Снечкус призвал к укреплению партийного руководства, еще раз похвалил «великую русскую нацию», поблагодарил ее за «помощь», похвалил Сталина, назвав его «гениальным продолжателем работ и кампаний Владимира Ленина», и сказал, что Берия хотел принизить роль Сталина. Однако Снечкус подчеркнул, что постановление ЦК КПСС от 26 мая 1953 года «О вопросах Литовской ССР» не было отозвано и что не будут применяться только определенные положения, такие как использование только литовского языка в документации. Согласно Снечкус, было решено, что все документы будут храниться на литовском и русском языках, но это будет относиться только к тем документам, которые будут отправлены в районы. Другие документы должны быть составлены только на русском языке. Таким образом, широкое использование русского языка было подтверждено в учреждениях и организациях. Это правда, что требование предоставлять услуги посетителям на родном языке осталось, но оно очень часто не соблюдалось, поскольку был сделан вывод, что нет необходимости переводить всех русскоязычных людей в литовцев. Согласно Снечкус, русские помогли нам и сейчас помогают укреплять советское правительство.

Такое раболепие Снечкуса перед русскими спасло его от «ошибок», которые он только что совершил. Он воспользовался переворотом во власти в Москве, быстро изменив свою позицию, горячо поддержал новый политический курс. Зная о преданности Снечкуса Москве, кремлевское руководство оставило его на этом посту. Однако влияние политики Берии в Литве было значительным. Используя его, Снечкус призвал к укреплению районной сети национальными кадрами и развитию использования литовского языка. Реакция русскоязычных людей на это решение была строго негативной, особенно в Вильнюсе и Клайпеде. На пленумах ЛКП они резко критиковали двусмысленную позицию ЦК ЛКП по национальному вопросу и спрашивали, почему, если Берия был арестован, постановления июньского пленума ЛКП не были отозваны, почему исчезли уведомления и вывески на русском языке и т.д.

Во второй половине 1953 года многие русскоязычные коммунисты были изгнаны из Литвы: в июле — 591, в августе — 564, а в сентябре — 341. С 1 июня по 1 октября 1953 года количество литовцев в оперативном штабе МВД увеличилось с 9,6% до 28,7%, в партийном аппарате — с 38% до 48%, а в министерствах и ведомствах — с 41% до 51%. Литовский персонал очень быстро занял руководящие должности в совхозах, машинно-тракторных мастерских и промышленных предприятиях, потому что на июньском пленуме ЦК КПК было зафиксировано, что литовцы должны быть назначены руководителями этих организаций. Такая деятельность руководства ЛКП казалась новоприбывшим националистической, и они постоянно жаловались на это в Кремль, но ЦК КПСС очень предусмотрительно переадресовал жалобы Снечкусу в Вильнюс. Это показало, что Москва абсолютно доверяла Снечкусу. Кроме того, новая борьба между Хрущевым и Маленковым отодвинула любые разногласия членов партии в провинции на второй план. Например, 16 сентября 1953 года бюро ЦК КПК обсудило обычную жалобу, направленную в Москву, и назвало ее нездоровой тенденцией. Снечкус был строг: «Почему мы серьезно наказываем литовцев за это, но не можем наказать русских?» Москва тогда не предприняла никаких мер.

1953 год ознаменовал окончание периода тоталитарного режима Сталина в Литве. Политика Берии оказала значительное влияние на дальнейшее развитие аннексированной Литвы. После событий 1953 года русификация Литвы ослабла, а позже (с 1956 года) ситуация стабилизировалась, руководящим литовским кадрам стали больше доверять, использование литовского языка в общественной жизни и административных учреждениях стало более распространенным, а развитие литовской культуры усилилось.

Литва во время Политическая «оттепель» (1953-1964)