Чтение онлайн

Блин, только от одних пленных избавились, как тут снова не меньше тысячи связывает по рукам и ногам.

С первыми поступили просто, князь Дмитрий Гагарин с сотней новгородского ополчения и татарский сотник Уразлый-мырза Конбаров прибыли со своими отрядами к Орешку, на разведку. А тут уже никаких врагов. Только пленные. Их Гагарину Юрий Васильевич на руки и передал.

— Дмитрий Васильевич, ты с ними аккуратней, за этих ворогов нам Густав Ваза выкуп заплатит. Семьи захотят выкупить. Тут в плену дворян полно. Нобилей на их языке. А кого не выкупят, отправим крепость на Волгу строить, так что голодом не мори и не обморозь. Гони к Новгороду. Там это же самое скажешь Новгородскому наместнику — тестю моему воеводе Дмитрию Фёдоровичу Палецкому Шереде и не забудь объявить, что я так указал — Юрий Васильевич Углицкий — брат Государя нашего, — князь Гагарин в бой рвался, а его конвоиром назначили, посопел, побухтел, но перечить не посмел. Увёл пленных шведов к Новгороду.

И вот теперь опять куча пленных шведов, которые не дают совершить «последний рывок на запад» к Выборгу.

На кораблях тоже шведы, и чёрт его знает, как себя поведут, если у Выборга им шведский флот или даже просто один корабль военный встретится. Предавший раз, легко и второй раз предаст. Посмотрят на чьей стороне сила будет. На всех десяти коггах соотношения шведов и русских Юрий Васильевич таким сделал, чтобы русских чуть больше было. Много не возьмёшь людей. Когг — малютка двацатипятиметровая. И все десять корабликов забиты затащенными на них орудиями и миномётами с фальконетами. Людей почти некуда размещать, потому основная масса войска плывёт в лодьях, что прицеплены к корабликам. По двадцать пять — тридцать человек набилось в каждую лодью. Это хорошо, что потешные и рота Кострова на своих двоих до устья Невы добиралась, а то бы вообще непонятно, как все уместились.

А теперь что?

— Егор, вам с Сотней Кострова опять придётся до Выборга пешком добираться. Нету места для вас ни на корабликах этих, ни на лодьях. За лодьи мне вообще боязно. Начнётся даже самая слабенькая буря и все потонут, — Юрий Васильевич на небо глянул. Осень по-прежнему радовала. Бабье лето решило поддержать русских и не закончилось. Солнце светит, синички с куста на куст перелетают, буйствует чертополох. Красота.

— Там, эге-гей, Перун, если ты есть, ещё пару тройку таких дней пошли, — Боровой перекрестился, — А! Тьфу! А как Перуну молиться?

Нет, понятно, что Боровой князю Гагарину сказал… указал… приказал… велел, чтобы тот, как только встретит кого из своих, из русских, гнал их к устью Невы, отлично понимал, что Егорка с Костровым запросто с паникёрами шведами справятся. Где элитные эти сотни и бегущие по чужой земле шведы, лишённые продовольствия и адекватного командования. Трус гренадёру не ровня.

Однако пока никого нет, а Бабье лето в любой момент может закончиться. И ветер с северо-восточного может в западный превратиться. Толку тогда от тех коггов. У этих корабликов обычный прямой парус, там галсами против ветра не попрёшь.

Потешные и поместные ушли, а русских ратников нет. И Густав Бергер посматривает на небо, на князя Углицкого, снова на небо, на словах не решается указивки давать принцу, вот флюидами атакует. Уже сутки флот, или пусть будет флотилия, на флот не тянет это недоразумение, стоит в устье Невы и не может отправиться к Выборгу. Грехи не пускают. В сторону Новгорода и Яма Боровой отправил разведку, чтобы те, если со своими встретятся, то поторопили их. И нет никого. А пленных больше тысячи. Даже мысль мелькнула отпустить их. Они один чёрт Выборга миновать не смогут. Финляндия — это леса, озёра и болота, тут не погуляешь осенью, тут сдохнешь через день, если лесом пойдёшь в Швецию. Только вдоль побережья, там хоть есть шанс встретить поселение чухонцев.

Есть одно «но». Если в России сейчас большинство деревень одно — двухдворки, то Финляндия ничем не отличается те же хутора. В них тысячи человек не прокормиться, даже если они всё на хуторе съедят, включая хозяев. Так что у шведов пленных единственный шанс выжить — сидеть на попе ровно и ждать русских. Но рисковать не хотелось.

Ганзейский когг

Событие пятидесятое

Вот, что значит, не подготовиться. Ведь Боровой в Ленинграде десятки раз был и потом в Санкт-Петербурге тоже бывал на всяких учёбах и семинарах, и прочих повышениях квалификации. На экскурсии в отреставрированные Петергофы и разные Пушкины возили, а вот в Выборге не был. И представлял он себе, когда называли люди замок в Выборге что-то типа Кремля. Замок стоит на невысоком холме и стены зубчатые по периметру. Нда. Всё так и есть. За одним исключением. Замок построен на острове. Он соединён мостом, но это с какой стороны не смотри — остров. И мост не прямой к замку, а прямой мимо замка, а от него своротка. Так мало того. Последний регент Швеции Эрик Аксельссон Тотт окружил город, выросший на полуострове перед замком, каменной стеной с 9 башнями и 2 бастионами, земляным валом и рвом, наполненным водой. Старый замок при этом превратился в тыловую позицию крепости.

Теперь стало понятно Юрию Васильевичу, почему русские в реальной истории в следующем году не смогут взять ни город, ни тем более, замок. Это невозможно взять, имея даже «Павлинов» десяток. Только осада, так тоже не просто, там выход в море и замок могут снабжать по воде, да и рыбаки чего поймают. Селёдку там сетями окутают — запутают.

И нет у Юрия Васильевича ничего даже рядом с калибром «Павлина». Этот монстр… Ну если «Павлин» — это ОН, а если пушка, то она имела массу ствола в 1020 пудов (17 тонн), калибр в 15 пудов (600 мм). А у него две малютки калибром 130 мм. И шестьдесят крохотулек калибром 100 мм. А, есть ещё один миномёт, там 120 мм. Всё вместе по весу меньше одного «Павлина». Тьфу, ещё и утопили одну пушку, теперь их пятьдесят девять.

Выгрузились они с кораблей в пяти верстах от Выборга к юго-востоку и сразу на местных наткнулись, которые убежали и тревогу подняли. Нужно было ожидать супостата. Боровой потешных и сотню из роты Матвея Ильича Коробова отправил в дальнюю разведку, а вторую сотню Матвея Ильича и всю роту Кострова поставил в охранение.

Стрельба на пределе слышимости возвестила, что Егорка с Коробовым наткнулись на врага. Юрий Васильевич им приказал перед рейдом, чтобы не геройствовали и людей просто так не клали из-за своего желания побабахать.

— За каждого ратника спрошу! — пригрозим атаманам этим князь Углицкий на прощание. Покривились богатыри. Чего по сто раз одно и тож. Не дети чай, — Я вас знаю, вы рожи не корчите. Хоть малейшая опасность будет, возвращайтесь под прикрытие артиллерии. Мы фальконеты первыми снимем с коггов и установим на станины.

И вот стрельба.

— Андрейка, сбегай к Кострову, скажи пусть половчее двух ратников отправит, понять мне нужно, чего там стреляют, — отправил Боровой сурдопереводчика и лекаря к расположившимся чуть в стороне поместным.

Сам Юрий Васильевич продолжил заниматься разгрузкой кораблей. Если затащить восьмисоткилограммовую дуру на когг не просто, то спустить на необорудованный причалами и подъёмными кранами берег ещё тяжелее. Приходилось сначала в лодку перегружать, а потом опрокидывать ствол в воду у самого берега и оттуда канатами вытаскивать. Лебёдка-то одна, её с огромным трудом за время путешествия по Неве и потом к Выборгу удалось приспособить рядом с мачтой корабля. Криво-косо получилась, но ствол чуть не тонный смогли спустить. А пушкари кричат руками машут, чуть в море не прыгают, как же, их гордость да в холодную солёную воду.