Чтение онлайн

С трудом, покидая Москву, отправляясь на эту войнушку, Юрию Васильевичу удалось уговорить Думу и братика, чтобы они соизволили признать короля Швеции братом и равным себе государем. Не подействовали ни обещания выгодной торговли, ни даже помощь или нейтралитет Швеции при войне с Ливонией, о которой уже вовсю разговоры велись. Те конкретно нарывались. И цель этих товарищей была совершенно не ясна. Как малюсенькая страна, разделённая на пять чуть ли не воюющих между собой епископств, и с населением в треть, максимум, в полмиллиона, человек, может тягаться с десятимиллионной Россией. На что надеются, отсидеться за стенами замков. А население. Будь на то воля Юрия Васильевича он бы не стал с замками воевать. Просто взял и вывез всё население в Россию. Оставив только немощных стариков. Всё одно они путешествия до Орла и тем более до Волги не переживут.

Вопрос, а чем тогда питаться господа рыцари будут, кого эксплуатировать. Деревни сжечь, скот забить или угнать, если есть ценные экземпляры. Всё господа, мир. А ещё морская блокада.

Так даже угроза этой новой войной не подвигла бояр захотеть признать равным этого пастуха своему богом данному царю Рюриковичу и Мономашечу, и даже потомку Чингисхана.

— Ну и не признавайте. Ваши проблемы. Но он король. Вот королём и признайте. Царь или цезарь в Византии — это как император. Понятно, что император выше короля. У него в подчинении несколько королей. Вот у Ивана есть и хан Казани, и хан Астрахани, и даже хан Касимовский. А хан — это как король у них у латинян противных. Вестимо царь превыше королька мелкого, но королём, то он этот мелкий быть не перестанет. Простое вежество. Ну, и куча плюшек.

Сравнение думцам понравилось и приговорили они, что такую гумагу может царь батюшка, богом данный, подписать и печать свою большую царскую приложить. Не будет в том бесчестия. Тем более бумага эта не просьбица, а красиво называется — «Ультиматум».

Событие пятьдесят седьмое

То разведка, то засада —

Стричься, бриться мне когда?

Это такая песня Чижа была про бороду партизана.

Он же не сильно озаботившись обвинением в плагиате напел:

То измена, то засада,

А то просто с бодуна.

Но бог ему судья. У Юрия Васильевича всё это теперь тоже есть, теперь можно запеть такую песню. Подплывают это они, подгоняемые не очень попутным, но довольно свежим ветерком к Або, а там… Ветер так и продолжает дуть с северо-востока, немного помогая русскому флоту, при этом Бабье лето кончилось, небо нахмурилось, и в сентябре оказалось, что бывает холодно и промозгло, как в ноябре. Каждый день с утра до вечера нудный дождь. При этом видимость, хоть с подзорной трубой, хоть без, несколько сотен метров. Как ещё капитан «Фортуны» не промахнулся мимо Або? За ним идёт в кильватерном строю по нонешним временам целый флот — двенадцать кораблей. Из Выборга всего двенадцать выходило, а по дороге ещё одного купца на бриге захомутали и реквизировали судно. Ну, кричал швед, что это волюнтаризьм. И чего? Ну, грозился королю пожаловаться. И? Иди жалуйся ябеда — карябяда, солёный огурец. Да, на время может торговля со Швецией замереть. Ну, так если будет вот такой флот и Выборг, то нужна ли торговля со Швецией. Опять же скоро англичане с севера плечико подставят. Шведских купцов, если они дураки, заменят английские, голландские и немецкие всякие. Ганза вздохнёт. Её допустят к торговле с Новгородом. Нет, вернутся шведские купцы, и ещё и уговаривать будут вновь допустить их на рынок. Погорячились мы, царь — батюшка. Давайте начнём с начала.

Так подплывают они к Або, не промахнулись всё же, хоть и поплутали немного среди огромного скопища островов на подходе, а там их ожидает не тёплая встреча с хлебом — солью, а шведский флот. Засада, кто-то рассказал супротивнику про их визит «Доброй Воли». И среди кораблей даже один трехмачтовый корабль. Правда флот — это преувеличение. Гипербола литературная. Шесть кораблей выстроились и ждут около порта. Стоят на якорях, полукругом таким. Четыре когга, один ещё бриг и одна каракка. Так это трёхмачтовое судно обозвал адмирал Густав Бергер, тоже на «Фортуне» обосновавшийся. Флагманский корабль и штаб теперь в одном лице. Ай, в одной маленькой деревянной лохани.

Что можно сказать, по сравнению с коггом эта каракка — просто монстр. Водоизмещение 800 тонн при двух сотнях всего у «Фортуны». И с десяток пушек на палубе с каждой стороны. Засада, в общем. Как в песне. И измена и засада. Предупредили шведов, и они эвон какую встречу организовать успели. Засаду устроили.

Не всё так плохо. Корабли готовились к обстрелу Або. И потому… Вот всё, что можно было установить на палубе одиннадцати коггов и одного брига на них установлено, в том числе и две дуры статридцатимиллеметровые.

— А что у него за орудия? Или у неё? Как эта каракка называется?

— Samson (Самсон), на нём установлены двадцать шесть орудий, господин принц, — за адмирала русского ответил капитан ливонский фон Рекке.

— Калибр по сравнению с нашим мал, это трёхфунтовые орудия и фальконеты на носу.

Боровой все эти фунты и пуды в применении к круглым ядрам для себя давно в миллиметры перевёл. Составил таблицу и выучил. Три фунта — это калибр от 58 до 64 мм, но в Москве на Пушечном дворе старались лить пушки малые верховые 3-х фунтовые с калибром 61 мм. Добился князь Углицкий на Пушечном дворе хоть какой-то стандартизации.

Юрий Васильевич прочитал записку Андрейки и к адмиралу повернулся.

— Что предлагаете? Только срочно. Они скоро стрелять начнут.

— Минами напугать надо и большими орудиями с палубы картечью команду снести, — предложил вместо адмирала Иван Михайлович Глинский, вернувшийся перед самым отплытием из разведки в Киновепи. А Бергер закивал. Юрий очередную записку прочёл.

— Действуйте. Только быстрее.

Всё же шведы выстрелили первыми. Именно «Самсон» и окутался дымами. Целились они там в идущий первым купеческий бриг. Боровой, когда корабли осматривал после захвата Выборга, на этом настоял, ну, чтобы первым этот бриг шёл. Корабль был крепкий, с двуслойным корпусом, и попадание современных каменных малюсеньких ядер ему навредить не могло особо. Слону дробина. Разве что паруса порвёт. Так, в Або должны запасными разжиться. Город портовый, и в нём должны быть склады, забитые всякими парусами и прочим такелажем.

Одиннадцать или двенадцать выпушенных в них теннисных мячиков, зачем-то изваянных в камне, паруса не порвали на бриге «Аврора», да и вообще не видно было никаких повреждений. В ответ рявкнула одна большая пушка в 130-мм, обе они достались как раз бригу, всё же места на нём чуть больше, чем на одномачтовых коггах. На разные борта поставили для равновесия, эти ведь дуры по полторы тонны вместе с лафетом весят, поставь их на один борт и перевернут корыто. «Фортуна» шла третьей и даже в подзорную трубу, что там на палубе каракки произошло, видно не было, далековато.

Да и ладно. Второй раз удачнее получится, даже если промазали, хотя как промазать картечью с такого-то расстояния?

В это время окутались дымами миномёты на всех кораблях русской флотилии. И начали взрываться мины вокруг шведских кораблей. Всплески или фонтанчики окружили буквально вражеские корабли. Рано или поздно по теории вероятности должны быть попадания. Прицелиться невозможно. Своего всплеска от чужого не отличишь, и палубу в придачу ко всему качает, но расстояние примерно известно и целей не одна, а пять, не в одну, так в другую попадёшь. И попадали, за пять минут выпустили триста мин всех трёх калибров. Наверное, не более десяти процентов попали в корабль или разорвались над ним, но этого хватило с избытком. Паруса четырёх из пяти кораблей неприятеля порваны в клочья, на одном из коггов начался пожар, который, к чести шведов, быстро погасили, но им в это время явно не до стрельбы было, и там точно образовалось волшебным образом полно раненых и убитых. А главное — теперь и эти скандинавы услышали, как ревёт их легендарный волк Фенрир.

Событие пятьдесят восьмое

Комендант крепости Выборг вместе с гарнизоном умирать не вышел. Он стоял теперь позади разрушенных ворот вместе со священниками и какими-то мужами в бархатных смешных для русского взгляда одежонках. Шведы-то куда тянутся за Европой? Срам. Северная же страна, и им чулочки на ногах носить неполезно для здоровья. Там зимою небось и под сорок градусов жахнуть может. Ладно, под тридцать, а ты в чулочках. Кердык ходулям. Царь — батюшка по совету митрополита Макария, своего духовника протопопа Сильвестра, и братика Юрия, три вещи на Руси запретил. Первая самая важная, запрещено не только курение, но и ввоз табака в страну, чтобы русский люд не мог лицезреть нагла какого и прочего немца, выпускающего через трубочку красивую дым в облака или потолок. На Руси любят обезьянничать за иностранцами, так вот, чтобы не было сего соблазна, и за ввоз, и за курение наказание одно — вырывать ноздри. Это чтобы струек красивых из носа не выходило, а выходили некрасивые. А потом на юг, на засечную черту, страну от ворога боронить, без ноздрей это делать сподручнее издали ворога унюхаешь. И иностранцы? Да и иностранцы, домой, правда, поедут, но тоже без ноздрей. И будут вещать: «Там русский дух, там Русью пахнет», хоть Юрий был против вначале, достаточно было, наверное, большого штрафа для негоциантов. Так можно купцов отвадить импортных. Но упёрся Макарий. Да и ладно, только обязательно предупредить нужно купцов при въезде в Россию.