Чтение онлайн

Второе, что запретил Иван Васильевич — это ввоз вина иноземного. Вином сейчас всё спиртное называют, так что и коньяк не должен пропасть в пределы богоспасаемого отечества. Это в сочетании с закрытием кабаков, только открывшихся, точнее с запретом продаже в них спиртного, так-то ешь, морсик попивай, о делах с мужиками перетри, сделку заключи, не даст народу спиться. Ну, если следующие правители поддержат сие благое начинание. До самого Горбачёва поддержат. При этом английские купцы, отправленные назад в Холмогоры, и сами попробовали русских напитков в красивых бутылках, и с собой увезли. Ничего такого долгие годы в Англии повторить не смогут, а значит, серьёзным кусочком экспорта станет алкоголь. Спаивать Англию, а через неё и остальную Европу — это дело полезное. Сейчас как бы законодатели мод в Европе, пусть внедряют моду на русские напитки крепкие.

Третье — это заграничная мода, не появятся чулок, кружев на мужиках и париков — главное, в России. Ну и не будут женщины травиться иноземными белилами на основе свинца и другой косметикой на ядах заквашенной. При этом запрете, кстати несколько лет назад резко снизились поступления в казну за счёт пошлины таможенной. Выходит, гадость на основе ртути и свинца с прочими мышьяками и сурьмами везли в страну валом, раз такая приличная копеечка в казну в виде налога поступала. Теперь везут просто свинец, но на него и порох налога нет. Привози и продавай беспошлинно.

Так про коменданта Выборга. Товарищ этот в чёрном бархатном пиджачке, шортиках объёмных, чулочках и смешных черевичках с тупыми носами и бантиками сдал город, после того, как ни одного защитника не осталось, принцу Юрию. Ключ бронзовый преподнёс на подушечке и заверил Борового, что король Густав его, в смысле Выборг, а не Йоргана Эриксона выкупит у московитов.

— Хрен ему вашему королю, такая корова нужна самому. Шведы при желании в одном нижнем белье, оставив всё нажитое непосильным трудом в домах могут отправляться в Стекольну. Те кто останутся, станут полноправными подданными России, а не Московии. И на десять лет будут от всех налогов освобождены. Занимайтесь торговлей, стройте заводы, верфь эвон какая большая, стройте корабли и продавайте в казну или купцам, всё беспошлинно. Богатейте и родичей зовите, а для вашего спокойствия, я вам фру Эриксон оставлю для защиты от врагов нового российского города войско.

Ну и оставил почти всех потешных и обе роты поместной конницы. Только Егорку с десятком разведчиков с собою забрал. Потому на Або никто штурмом не ринется, на кораблях пехоты нет, как и кавалерии. Только шведские моряки и русские пушкари. Кроме того, в Выборге пришлось оставить пару десятков стамиллиметровых орудий и почти все фальконеты. Идёт же там на выручку городу по болотам отряд в восемьсот дворян с ополчением. Встретят их достойно.

По тому как пока первый морской бой России и русского флота складывается, видно, что равных ему нет и на протяжении столетия не будет. Можно Непобедимую армаду без помощи приглашённого в Россию волшебника Джона Ди разгромить.

Событие пятьдесят девятое

Егорка Коноплёв стоял на носу брига «Аврора», который шведы почему-то называли баком, и всматривался в приближающийся вражеский корабль, тоже двухмачтовый бриг. Капитан правил так, чтобы пройти в пяти — шести саженях мимо его борта. Шведы на приближающемся корабле суетились, одни пытались поднять якорь, вторые, тоже пытались, зарядить три маленькие пушечки на правом борту, повернутому к «Авроре», ещё несколько человек пробовала спустить болтающийся на ветру большой нижний парус на Грот-мачте. Это осколками нескольких разорвавшихся над кораблём и на его палубе мин перерубило канаты, верёвки, снасти-здрасти? А чёрт их разберёт, как это у моряков называется, но теперь они порваны, и парус болтается на ветру, не позволяя кораблю уйти от приближающегося русского брига.

Бабах. Маленькие пушечки выстрелили, и три крохотульки ядрышки пролетели сквозь оснастку и паруса «Авроры», никого из команды не зацепив. Всё, больше шведы зарядить свои фитюльки, как их Юрий Васильевич обзывает, не успеют. Жаль они все фальконеты оставили в Выборге, а то и этого залпа не позволили бы сделать немцам обнаглевшим. Ишь, удумали на Россию нападать и её земли зорить. Мало нам на юге татар, так теперича ещё и эти нападают. Ну, после этого морского сражения они им охоту надолго отобьют подплывать близко к русским берегам, а после взятия Выборга лезть на русскую землю.

Егор навёл тромблон на четырёх пушкарей, что заряжали пушку, ближайшую к корме. Бабах. До цели два десятка саженей, дробь уже долетит, и если и не убьёт, то ранит точно. Все десять оставшихся у него под рукой гренадёров по тем же пушкарям разрядили свои тромблоны. Всё, это орудие уже не выстрелит, отстрелялось. Стреляльщики кончились. Теперь срочно перезарядить тромблон, их «Аврора» всё ближе к вражескому бригу. Бабах и одиннадцать тромблонов послали свинцовые шарики в уже зарядивших следующую пушку шведов. Теперь расстояние меньше. Там выжить невозможно, не только бомбардиры полегли, но и люди за ними на палубе со шпагами, чего-то кричащие, все свалились на палубу. Должно быть, устали. Прикорнуть легли.

Ещё раз перезарядить тромблон и по третьему орудию выстрелить, по людям вокруг него столпившимся. Бабах. Тут уж совсем плёвое расстояние, всех шведов словно метлой снесло с палубы. И в это время с их брига полетели крючья на снасти и борт шведского брига. Бабах. Потешные еще раз успели свои ручные пушки зарядить и теперь уже стреляли дальше вглубь палубы, где ещё были живые шведы. Бабах — последний выстрел, и уже на почти пустую палубу посыпались русские и шведы с «Авроры».

Юрий Васильевич наблюдал, как зачищают палубу вражеского брига потешные и клял себя, что мало их взял, если бы на каждый кораблик хоть по пять человек с собою забрали, то захват остальных кораблей противника прошёл бы без лишнего нанесения вреда его будущему флоту. А так пришлось палить по палубе из Единорогов, заряженных картечью. Борта-то целыми останутся, а вот всем парусам и канатам точно трындец полный настанет. Хуже всего обстояло дело с караккой. Её борта были серьёзно выше, чем у брига «Аврора» и в разы выше, чем у коггов. Разве на корме этих скорлупок, на юте, рядом с настоящим кораблем совсем лодочками смотрящимися, есть надстройка почти вровень с палубой «Самсона». Но на этих надстройках умещался всего один Единорог. Много ли навоюешь стомиллиметровой пушкой против такой громады. Разве что всем скопом накинуться. Так это море и никаких реверсных двигателей нет на кораблях сейчас. Можно только либо мимо пройти, либо остановиться напротив. При этом там одиннадцать пушек на одном борту у этой кара…катицы, да, они мелкие, да, стреляют всего лишь каменными ядрами размером с теннисный мячик, но их одиннадцать, и они могут по выстрелу в минуту делать. Такой же шарик, попав в грудь, пробьёт человека насквозь, будет ли на нём кольчуга или кираса, не будет ли. К каракке придётся ведь вплотную подходить. Проблема.

Раздумывать над тактикой морского боя можно, но руководить им Юрий Васильевич не собирался. Он в этом ничего не понимал, не знал ТТХ кораблей, как они могут двигаться, а как не могут. Оставалось только смотреть, да на ус наматывать. Учиться у профессионалов. Смотреть нужно было сразу во все стороны. Шведские корабли расположились полукругом и, заплывшая в центр этого полукруга «Фортуна», теперь со всех сторон боями была окружена. Все нормально было у брига нашего. Там, умелыми действиями артиллеристов и потешных, наши смели с палубы всю команду у противника и теперь просто зачищали корабль, на шведский бриг посыпались «свои» люди, которые добивали тяжелораненых и вытаскивали из трюма тех, кому дробин не досталось. «Свои» почему? Ну, там и русские и немцы, которых прилично в команде, и шведов хватает. Но теперь все — наши, все свои. Ведь и русскими не назовёшь этот десант на вражеский бриг, шведы против шведов воюют и воюют неплохо, хоть и с помощью Егорки.

Так же неплохо обстояли дела и у четырёх наших коггов сошедшихся со своими шведскими одноклассниками. Выстрелы Единорогов картечью быстро уничтожили желающих артиллерийскую дуэль устраивать, да и просто сражаться, и загнали колеблющихся и разумных в трюм, откуда теперь, после перехода абордажных партий на шведские когги, их и извлекают. К каракке с наветренной стороны подошли два когга, и с них раз в пару минут картечью бабахали по огромному кораблю. Ещё один кругляш — когг болтался у кормы «Самсона», там все паруса опустили и теперь когг сносило к каракке совсем медленно. На нём пытались маленькими миномётами выстрелить так, чтобы чуть не вертикально уходили мины и взрывались над шведским флагманом. Выходило так себе, в основном мины перелетали, слишком близко подошли к каракке, и расстояние хоть и медленно продолжало сокращаться. Ветер сносил. Скоро совсем невозможно будет стрелять.

Юрий Васильевич прикинул возможность их кораблика вмешаться в эту кучу малу. Ну, разве тоже попробовать стрельнуть малыми миномётами. При этом мины придётся перекидывать через свои корабли.

— Костин, сможешь! — Боровой дёрнул за рукав и показал, как это делают его подчинённые на «Розе», том самом кораблике подобравшемся к «Самсону» с кормы.

— Постараемся, — главбомбардир кивнул и пошёл к миномётчикам, расположившимся на корме, на надстройке. Вроде ют называется? Костин был литвином и бороду брил, только усы и куцый плевочек бородки присутствовали. Потому у командира артиллеристов, как и у брата, у Юрия по губам читать получалось. Не нужен сурдопереводчик.