Чтение онлайн

Во многом расширению литовской экспансии на восток способствовал Батыев разгром соседних с Литвой русских областей во время монгольского нашествия конца 30-х — начала 40-х годов XIII столетия. Растерзанная русская земля, оборонный потенциал которой упал чуть ли не до нуля, манила к себе завоевателей. Недаром тогда же обострилась борьба Руси со шведами и с ливонскими немцами, причем инициатива войны исходила исключительно с западу. Перенесшим страшный опустошительный погром русским князьям тогда было не до наступательной активности. Предоставим вновь слово историку Иловайскому: «Но более всего помог возвышению Литвы на счет соседних с нею русских областей постигший последних татарский погром. Тогда усилились литовские набеги; не ограничиваясь добычею и пленными, многочисленные литовские вожди устремились в разоренные земли и начали их захватывать в свои руки. Остатки жителей, вероятно, тем менее оказывали сопротивление, что им приходилось выбирать между литовским владычеством и более варварским татарским игом».

Но мы уже говорили выше, что счастье Руси оказалось в том, что необъяснимое провидение спасло от азиатского завоевателя западные и северо-западные русские области. Благодаря этому Псковская, Новгородская и Смоленская земли, не тронутые Батыем, стали щитом для Руси от нападений с запада. Об отражении князем Александром шведской и немецкой опасности нашему соотечественнику хорошо известно, но по непонятным причинам нашей историографией не очень популяризируется тот факт, что вслед за Невской битвой и Ледовым побоищем тем же героем была пресечена литовская напасть. К тому времени Литва, ранее поглотившая владения полоцких и пинских князей, продвинула свои границы на восток вплоть до Смоленского княжества. Теперь ее отдельные князья не переставали одиночными нападениями тревожить Новгородскую, Псковскую и Смоленскую земли. Русские отвечали рейдами в литовские владения. Противостояние обещало принять затяжной характер, но случай предоставил возможность одним ударом надолго пресечь очередную агрессию.

Летом 1245 года объединенные силы многих литовских князей вторглись в новгородские владения и дошли до Торжка, города на границе с Тверским княжеством. Здесь они одержали победу над местным князем Ярославом Владимировичем. Довольные успехом, они повернули назад и направились к своим рубежам через территорию Смоленского княжества, а Ярослав, вновь собрав свои дружины и получив помощь из Твери, бросился вдогонку. В то же время наперерез уходящим литовским полкам из Новгорода шел Александр Невский. Ярослав настиг противника на Смоленской земле под Торопцом, и на этот раз успех сопутствовал русскому оружию. От полного поражения литовцы спаслись, запершись за стенами города. На следующий день к месту событий подошли новгородцы с Александром. Ярослав после тяжелого боя накануне дал отдых своему уставшему воинству, но Александр, досадуя на то, что не успел к вчерашней битве и потому не смог разделить с Ярославом победных лавров, прямо с походного марша бросил новгородцев на приступ. Штурм закончился взятием города. В бою погибло восемь литовских князей.

С нашествием на Русь было покончено, но новгородский князь твердо решил в корне уничтожить сами очаги агрессии. Отпустив в Новгород ополчение, Александр отправился походом в Литву с одной своей дружиной. Противник встретил русского князя у озера Жизца, на берегу которого и разыгралось решающее сражение. В результате его литовцы были не просто разбиты: новгородская дружина уничтожила противника до последнего человека, в битве погибло и несколько литовских князей. Из боя не вышел никто. После победы Александр возвращался назад, когда литовцы предприняли еще одну, последнюю и самую отчаянную попытку повернуть удачу лицом в свою сторону и вырвать инициативу из рук новгородского князя. Собрав все, какие удалось, силы, они встретили дружину Александра у местечка Усвята в Полоцком княжестве. Русский князь не стал дожидаться нападения, первым атаковал неприятеля и в коротком бою разбил его наголову.

Победы легендарного князя надолго отвели с этой стороны опасность от северо-западных русских земель, но страсть к завоеваниям у литовского соседа не унялась. Потерпев последние поражения, он перенаправил свою активность на Южные и Юго-западные русские княжества. Начало агрессии против этих уделов бывшей Киевской Руси связано с именем знаменитого литовского князя Миндовга, выдвинувшегося на историческую сцену в 40-х годах XIII столетия. Появлению Миндовга на исторической сцене историк Иловайский придает исключительно важное значение: «В это время на литовско-русской украйне является замечательный человек, положивший начало политическому объединению Литвы и соседней с нею Русью. То был Миндовг, в значительной степени обладавший теми политическими качествами, которыми обыкновенно отличаются основатели государственной силы».

Здесь надо правильно понимать, что имеет в виду ученый под политическим объединением Литвы «и соседней с ней Русью». Объединяя под своей властью литовских князей, Миндовг распространял этот процесс и на соседние русские области, так что вернее было бы говорить о политическом объединении Литвы и захвате русской земли. Сколотив союз литовских князей, Миндовг положил начало агрессии против Южной Руси. Это движение в недалеком будущем на несколько столетий приведет юго-западные области бывшей Киевской Руси под польско-литовскую власть, но при жизни самого Миндовга и его ближайших потомков русско-литовское противостояние и здесь пройдет под знаком явного перевеса русской стороны. Больше того, первый этап этого противостояния закончится даже с территориальной выгодой для Руси, и во многом своим успехам Русь будет обязана галицко-волынскому князю Даниле Романовичу.

Первое столкновение галицкого князя с Литвой относится к 1246 году. Тогда Данило вместе с братом Васильком настиг у Пинска возвращающегося после очередного набега на Русь Миндовга с добычей и разбил его наголову, отняв все награбленное. В следующем году Данило сам организует поход в Литву й вновь наносит литовским князьям настолько тяжелое поражение, что несколько лет после этого литовский соперник не попадает в поле интересов русского князя.

Только в 50-х годах галицко-волынский князь вынужден снова обратить свое внимание на север. В 1252 годучон организует большую кампанию против Литвы. Русские дружины двинулись походом в Литовскую землю в трех направлениях. Сам Данило шел с войском на Здитов, его брат Василько на Волковыйск, а сын Роман на Слоним. Заняв несколько городов и набрав добычи, дружины вернулись на Русь практически без потерь. Новый поход состоялся через год. На этот раз галицкий князь завоевал Новогрудокскую область, а Василько совместно с Романом овладел Гродеком. Миндовг отвечал редкими и незначительными по масштабам набегами на русское порубежье, не перевешивающими успехов походов русских князей. В конце концов, литовский князь первым обратился с предложением мира. Заключенный в 1255 году мир отличался неоспоримыми преимуществами для русской стороны. Галицко-волынские князья приобретали Новогрудок, Слоним и Волковыйск в собственное владение.

Не меньшая удача сопутствовала галицким князьям в их тогдашней борьбе и с другим племенем литовского корня, не подчиненным Миндовгу, — ятвягами. Продолжавшийся много лет спор закончился в 1256 году, когда ятвяги прислали к князю Даниле послов с просьбой о мире и обещанием регулярного платежа дани. Правда, данником Руси племя ятвягов оставалось недолго. Вскоре оно утратило всякую самобытность под ударами Польши. С покорения поляками земли ятвягов, как данников галицко-волынского князя, можно вести отсчет новой волны агрессии против Руси, агрессии, закончившейся потерей южнорусскими княжествами своей государственности.

Вскоре после смерти князя Данилы Романовича (1264 г.) в его родную Галицию вторглись венгры, и с этого времени Галицко-Волынское княжество прекратило свое существование как независимое государственное образование. На этом борьба за Данилово наследство не прекратилась, но далее она протекала уже без участия русской стороны как самостоятельной силы. Венгры тоже недолго владели Галицией и Волынью. Основная же борьба за них развернулась между княжеством Литовским, которое к тому времени все больше начинает титуловаться Великим, и Польшей. Очень скоро опасность со стороны немецкого рыцарства и не меньшая опасность с востока от поднимающейся Москвы приведут Польшу и Литву не только к прочному и нерушимому союзу, но и к полному объединению, но пока, как видим, эти две державы еще враждуют между собой. Сначала счастье в борьбе за галицко-волынские земли улыбалось литовской стороне, и последняя, казалось, надолго утвердилась там, но вот в 1340 году после захвата Казимиром Великим Галиции и Волыни они становятся собственностью польской короны.

Все другие земли Юго-западной Руси очень быстро разделили судьбу Галицко-Волынского княжества.

Новая, мощная волна литовской экспансии, затянувшаяся на несколько десятков лет, нахлынула на Юго-западную Русь в конце XIII столетия. Захватчики не встретили на русской земле серьезного сопротивления. Обессиленная, так и не пришедшая в себя после азиатского погрома конца 30-х — начала 40-х годов Русь оказалась не в состоянии противостоять агрессору. Больше других городов сопротивлялся Киев. Собрав последние силы, объединившись с князем переяславским и поставив под знамена остатки воинства, бежавшего перед тем с Волыни, тогдашний киевский князь встретил литовские полки в 1321 году на реке Ирпень. Во главе войск захватчика тогда стоял знаменитый Гедемин, которому в этой войне воинское счастье не изменило. Потерпев поражение, русские смогли еще выдержать двухмесячную осаду за киевскими стенами, после чего были вынуждены открыть победителю Золотые ворота. Другие города следовали примеру бывшей столицы уже без всякого сопротивления.

Вот где-то к середине XIV века и начинает обнаруживаться та обоюдоострая непримиримость в отношениях с западным соседом, о которой мы говорили выше. Ее причиной стал дележ наследства Киевской Руси. Спустя сотню лет после азиатского погрома и окончательного размежевания отдельных русских областей на развалинах Древнерусской державы образуются два средоточия материальной силы и, как следствие, два центра объединения. Один на русском северо-востоке, в медвежьем углу бывшей Древнерусской державы, который мы зовем Великороссией, другой на западе, в лесах неманской поймы, собственно даже не в русской земле, но' тоже в непроходимой глуши. Уже во второй четверти XIV столетия становятся заметными успехи русского северо-востока в деле объединения разрозненных и разгромленных русских княжеств. И как сказал по этому поводу историк В.О. Ключевский: «В начале XIV столетия в нашей истории все более явственно начинает себя обнаруживать процесс, обратный по характеру тому, что наблюдался в предшествующую эпоху: одна из младших ветвей потомков владимиро-суздальских князей, которой в наследственное владение достался ничтожный угол на окраине суздальского княжества — Москва, начинает собирать до этого дробившиеся на уделы русские земли в нечто целое».