Чтение онлайн

Зархель затевал нечто весьма неприглядное, только что это было конкретно, Данаарн так и не разгадал. Во всяком случае, мумия Тысячелетней Фахарис уже подступала к границам Исар-Динн, и должна была с триумфом преодолеть городские стены за сутки до Дней Великих Жертв. Процессию сопровождали толпы паломников — свежий «материал», который Зархель с помощью чар смог бы обратить в полчища безропотных воинов-прислужников. Могущество Главного советника росло по мере того, как Тысячелетняя Фахарис продвигалась к замку. Впрочем, вместе с тем усугублялось и его мрачное безумие.

Безумцы, хоть те и склонны повторять одно и тоже, — народ весьма непредсказуемый, а ещё неуправляемый, поэтому обосноваться в укромной святыне из пал-силбани — это вполне дельное решение, и Сэль не сопротивлялся желаниям Данаарна. Принц покорно спустился с верхних этажей Янтарного дворца, покинул свои роскошные опочивальни, где никогда не меркли разнообразные огни: уж слишком там много было блестящих предметов и зеркал, отражающих любую доступную искру. В этой же коморке едва хватало места для кровати, что больше напоминала кабинетную кушетку, и единственного письменного стола. На столике поскромней расположились вещи для утреннего туалета, такие как кувшин с водой, серебряный таз и полотенце. Ещё в углу теснился узкий камин, а где-то за стропилами наличествовал воздуховод, и на сим перечень удобств заканчивался. В комнате всегда царила тьма, и из-за нехватки освещения было сложно понять, стоит день на дворе, или уже ночь поглотила столицу, и теперь переваривает в своём чреве сны и кошмары беспечных горожан. Потому как трудягам ничего не снится помимо всеобъемлющего, покойного небытия.

В дальнем углу Сэль заметил какой-то белёсый туман и по его коже промчался лёгкий холодок. Принц тут же подскочил и резко обернулся.

— Это ты, Эр?

За ложем, между маленьким туалетным столиком и каминной полкой, мрел длинный призрак с лошадиной мордой безо рта. Он вытягивал свои лапы богомола с пиками-насечками в направлении Его Высочества, только Сэля больше не терзал страх, и потому наследник невозмутимо промолвил:

— Как ты сюда попал, это ведь помещение из пал-силбани?

Впрочем, как престолонаследник подметил с самого начала, у приведения отсутствовал рот, и полночный гость всё равно не смог бы ответить что-то внятное на расспросы, по крайней мере, привычным способом. Белый призрак продолжал указывать то ли на Его Высочество, то ли на то, что находилось за юношей, однако внезапно комнатка чуток сотряслась и с потолка посыпалась пыль. Наконец, Сэль понял, что его пробудило — то было либо землетрясение, либо очередной золотой катаклизм.

Стряхнув с макушки грязь, столь бесцеремонно измаравшую царское чело, принц снова повернулся к призраку, а затем взглянул на дверь ещё разок. И к собственному ужасу обнаружил, что одна створка была чуть-чуть приоткрыта. Из коридора в покои задували живительные потоки свежего воздуха, и Сэль Витар нервно сглотнул ком в горле.

— Что это значит? Почему дверь не заперта?

Подойдя к письменному столу, наследник даже во мраке сумел отчётливо рассмотреть блестящий ключ, которым он собственноручно закрыл дверь на замок перед тем, как отправиться на ложе. Взяв в руки металлический предмет и повертев его перед глазами, Сэль снова позвал:

— Эр?

Только ни призрак, ни кромешная тьма ему не отвечали. Вообще, единственное, что сейчас помогало Его Высочеству ориентироваться в пространстве — это как раз-таки белоснежное приведение, переливающееся серебристо-голубым и подсвечивающее комнату. Пожалуй, молчаливый гость явился в опочивальни наследника, дабы сообщить ему нечто важное, или, как минимум, передать послание от предков. Поскольку призрак продолжал упорно указывать на дверь, открытую какими-то неведомыми силами, Сэль двинулся на выход. Правда, предварительно Его Высочество переоблачился в наряды поудобней: он надел штаны и удлинённый двубортный камзол до колен из плотного, тёмно-фиолетового бархата, расшитого каменьями и сверкающими чёрными нитями. А ещё выудил из-под подушки маленький кинжал в изящных ножнах, что вручил ему Данаарн для самозащиты. В основном подобным оружием пользовались маги и волшебные гебры, потому что его было легко спрятать в складках одежды, что и не преминул проделать престолонаследник: он втиснул кинжал с рукоятью из словной кости в потайной карман камзола. Затем бесшумно подошёл к открытой двери, недолго постоял возле створки, выглядывая наружу и старательно прислушиваясь к происходящему, но ничего не уловил.

Потоптавшись у порога, Сэль Витар всё-таки выбрался из укрытия и откликнулся на зов соблазнительной неизвестности. Юноша внимательно и осторожно продвигался вдоль коридора, углубляясь вниз, с каждым шагом погружаясь в недра замка — Его Высочество шёл в направлении подземелья с усыпальницей, туда, куда его манил белёсый призрак.

Сэль, поглощённый рискованным ночным путешествием, так и не сподобился заметить пару горящих зениц, что наблюдали за ним из-за угла. По следам принца медленно и чинно ступал Дуностар, предвкушающий погоню. Седьмой ар дома Аон шёл по пятам за будущим магом-королём, надеждой и блистательным светилом дома Амуин, который думал, что он сейчас один загоняет дичь — странного белого призрака. Золотые горны заревели, охота началась.

Зармалессия стояла возле дверей в Пурпурные палаты, дожидаясь, когда новый, самопровозглашённый владелец Янтарного дворца, — её любезный кузен по совместительству, — изволит пригласить гостью внутрь.

Неподалёку с ноги на ногу переминался странный господин в иноземных нарядах с белоснежной кожей, высокий и складный, которого Зармалессия прежде не встречала.

— Ваша Милость, — наконец, проговорил незнакомец.

Он приблизился к королеве-матери и с почтением поклонился, улыбаясь ей нахально и слишком откровенно.

— Разрешите представиться, Ваша Милость. Меня величают Маэлбритом, и я исполняю для Вашего дражайшего родственника некоторые… некоторые работы. Не удостоите ли меня чести?

Он протянул руку к Зармалессии, которая всем своим видом излучала суровую неприступность, однако женщина решила не терять достоинства и снисходительно позволила наглецу поцеловать кончики её пальцев. Ныне от плеч до запястий её кожу покрывали зудящие нарывы, но под одеждой они были незаметны. Пока Маэлбрит запечатлевал на ручке королевы горячий поцелуй, двери Пурпурных палат распахнулись и в проходе показался удручённый и измученный лазутчик Луридас.

— Ваша Милость, — поприветствовал её мужчина, под глазами которого угнездились глубокие, тёмно-фиолетовые тени, — Его Светлость рад будет немедля Вас принять.

Сперва Зармалессия собиралась бросить злобное и колкое замечание касательно того, что у Зархеля просто прав нет не принимать королеву тогда, когда она сама пожелает увидеть его уродливую физиономию. Только потрёпанный облик помощника Главного советника настолько сразил Её Милость, что женщина, степенно проплывая мимо Луридаса, лишь скорбно вымолвила вполголоса:

— Священные воды и отражённые в них небеса, Луридас, что с тобою приключилось?

— Ничего, — улыбнулся шпион и снова поклонился госпоже. — Ничего, Ваша Милость, Вам не о чем переживать.

Он отступил в бок, освобождая дорогу и явно намекая на то, что Зархель в нетерпении ожидает визита Её королевской Милости. Раздосадовано выдохнув и чуток нахмурив брови, Зармалессия перешагнула через порог, и двери тут же сомкнулись за ней словно по волшебству.

Королева, озираясь по сторонам, совершенно не узнавала Пурпурные палаты, которые она лично обставляла когда-то с любовью и со вкусом. Во что Зархель превратил один из её излюбленных залов? Во что он надумал погрузить Янтарный дворец, заодно с Исар-Диннами и целым Элисир-Расаром? Впрочем, слишком поздно Зармалессия спохватилась. Напрасно она отказалась от всяческих дурманящих зелий и средств, зря протрезвела и вернула себе чистый, незатуманенный рассудок — уже чересчур многое она выпустила из рук, потеряла и бразды правления, и вожжи колесницы, что несла её по жизни, и всевозможные маски, и даже искомого лица лишилась, ведь над женщиной теперь довлело могучее колдовство кузена. Какими бы ясными не стали глаза Её Милости — это ничуть бы не помогло прозреть суть дела, ибо всюду ныне в замке стелилось непроглядное, чёрное марево. Ни в городе, ни во дворце народ так и не сумел определиться и прийти к единогласному мнению, кто исторгал этот зловонный чад: Зархель и испорченная королева-регент, или новый прихвостень больного наследного принца, чудовищный бессмертный маг по имени Эр Данаарн?

Люди судачили, что Янтарный дворец должен был превратиться в поле брани между кровными родственниками-небожителями: Тысячелетней Отравляющей Фахарис, и её братом, тлетворным и ужасным богом чёрного песка и пыли, Испепеляющим Агротом.

Все искусные витражи в Пурпурных палатах были тщательно закрыты плотными занавесками, большая часть мебели куда-то исчезла, а посреди залы в огромном медном котле на трёх гигантских львиных лапах что-то бурлило и коптилось. Зармалессия, сызмальства приученная беречь достоинство превыше чести, выпрямила спину и вытянула шею, изящно сложила кисти рук на талии, там, где пышные юбки её придворного платья переходили в узкий, стянутый корсет, и направилась к котлу. Она стучала каблуками туфелек о плиты пола из янтарно-медового мрамора с чёрными прожилками и тёмной крапинкой, и дивилась на каждом шаге безобразным переменам в убранстве, стараясь притом не вертеть головой.