Чтение онлайн

— Мой сын вернёт себе то, что ему принадлежит! — объявила королева, и у неё из носа заструилась кровь, ведь в помещении бушевали настолько могущественные магические вихри, что рядом с ними не мог выстоять обычный смертный.

— Твой сын… ему здесь больше ничего не принадлежит. Он получит лишь то, что я ему пожалую. Наша беседа меня утомила, любезная кузина, разрешите же откла…

Однако Зармалессия не позволила родственнику закончить фразу. На встречу с Главным советником она явилась не с пустыми руками, в конце концов, приходить на поклон без даров — это дурной тон, недостойный великосветской дамы. Вытянув из рукава кинжал, королева набросилась на кузена со спины и с остервенением вцепилась в его щуплое тело.

— Ты обезумел! Не смей прикасаться к моему сыну!

Зармалессия всадила Зархелю в шею клинок по самую рукоять, только ныне оружие смертных уже было не властно над советником. Когда пелена отчаяния перед глазами женщины развеялась, то она узрела потоки крови, намочившие шелковую мантию Зархеля, но так и не окрасившие ткань в алый — ведь та была чернильно-чёрного цвета. Советник улыбался и снисходительно взирал на Зармалессию с высоты своего роста.

— Ну, довольна? На славу повеселилась? — хмыкнул он, вытаскивая кинжал из шеи.

Вскоре Зармалессия поняла, что грудь Зархеля окропила вовсе не его кровь, а её собственная, рекой хлещущая из носа. Из аккуратной раны на шее первого ара Аонов же капала какая-то золотисто-янтарная жидкость, и королева-мать в ужасе отпрянула назад.

— Не скажу, что ничего подобного от тебя не ожидал. Но, умоляю, кузина! Такая глупая и недостойная выходка! Я ведь уже наложил на тебя свой перст, мне всё наперёд известно!

На Зармалессию уставились сотни горящих глаз грязевых големов, и по их рядам промчался неодобрительный рёв.

— Да, тебя учили, что на суше даже беспородная псина побеждает крокодила. Однако, сестрица, что происходит, когда крокодил превращается в дракона? Псине не по силам одолеть дракона в любой стихии, дракон единолично повелевает ими.

Теперь цвет мантии Зархеля изменился, ведь её запрудила густая, тягучая жижа, сочащаяся из раны. Чёрный шёлк засиял золотыми искрами зиртана.

Зармалессия онемела. Она ждала расправы, но големы не накинулись на неё. Зархель же лишь безучастно повернулся к двоюродной сестре спиной, и спокойно произнёс:

— Я пощажу твою никчёмную жизнь во имя нашего доброго прошлого. Коротай свой срок в тишине и покое, любезное дитя. Стража!

На зов главаря явились элитные воины из частной охраны Зархеля. Облачённые в передовые и блестящие пластинчатые доспехи, они всё равно не оставляли сомнений в том, что принадлежали когда-то кругам проклятых отверженных — Служителей костей, конечности и шеи которых по-прежнему обматывали льняные бинты.

— Прошу, сопроводите Её Милость к Сагару Молниеносному, — отдал приказ советник, после чего стражи мигом схватили Зармалессию под руки и поволокли в противоположном направлении от тех дверей, через которые она вошла в залу.

В конечном итоге, Пурпурные палаты были проходным помещением.

— Новая эпоха! Эпоха нового правителя! — громогласно декламировал Зархель, пока его былую союзницу уводили прочь.

Но Зармалессия даже не сопротивлялась, ведь силы её покинули, а сознание медленно растворялось в болезненном мареве, насланном волшебством.

— Новая эпоха! Эпоха нового правителя!

Торжествующие возгласы Зархеля наполняли просторные залы и длинные галереи замка, и Данаарн отчётливо слышал его слова. Впрочем, древний маг решил, что рано Зархель возрадовался — он всё ещё уязвим, хоть и уверовал в обратное. Разумеется, мумифицированные останки Отравляющей Фахарис спешат ему на помощь, только мало предвидится помощи от кого-то мёртвого и давно разложившегося. В отличие от Главного советника, до сих пор надеющегося на различные суеверия, Эйман знал, что в старом, дряхлом барахле заключаются весьма посредственные силы, и настоящее могущество этот обезумевший колдун черпал вовсе не с небес, и не из благословения божества, а из дикого истока либбо. Исток этот, в свою очередь, располагался на значительном расстоянии от замка, и, следовательно, Зархель сейчас бездумно истощал свои ресурсы, растрачивая их на трудоёмкое и чудное волшебство. Пополнить запасы энергий он нигде не мог, ровно, как и залечить собственные раны, поэтому весьма недурно будет придерживаться первоначального плана — просто ждать. Природа возьмёт с Зархеля то, что ей принадлежит по праву, она самая рачительная и строгая из всех известных ростовщиков.

Данаарн, надёжно спрятав Его Высочество в почти непроницаемой комнате из пал-силбани, двинулся на выход. Он собирался покинуть Янтарный дворец через балкон, ведь Зархель, опьянённый свежеобретёнными силами, а заодно чуток напуганный вестями о заговорах и грядущем перевороте, наверняка первым делом захочет поквитаться с ним, его основным соперником и заклятым врагом. Насколько бы великим и просторным не был Янтарный дворец — этого всё равно недостаточно для двух волшебных существ. Драконы селятся по одиночке, и Данаарн выманивал чёрного змея из логова, увлекая подальше от Сэля и прочих местных жильцов.

— Новая эпоха!..

Выбравшись на балкон, бессмертный маг как раз застал момент, когда на свободной полосе Зелёного моря между дворцовым комплексом и Янтарной башней зарождался подозрительный водоворот, стены коего медленно, но верно устремлялись вверх. Вместе с водой в воздух взлетел зиртан, и вскоре окрестности наполнились сладковатым, причудливым ароматом — ведь именно своим знаковым запахом было знаменито либбо.

— Что же такое здесь творится? — прошептал Эр, наступая на широкий бортик парапета. — Как будто в пучинах Зелёного моря действительно спали боги, а теперь они пришли в движение…

— Хозяин! Это опасно! Давайте сбежим! Давайте убираться! — пищал один из магических вихрей, вьющихся вокруг мага, только демон-оборотень молений слуг не слушал. — Нам страшно, мы боимся!

— Неужели Зархель единолично вскипятил всё побережье, пробудил древние энергии и поднял со дна зиртан? Быть того не может, я в это не верю…

Бессмертный, не обращающий никакого внимания на паникующие вихри, разговаривал сам с собой. Он заметил, как из прибрежных вод, белых и вспененных, на сушу выбираются полчища уродливых тварей, покрытых глиной и всюду распространяющих грязные следы. Некоторые из них отдалённо напоминали людей, но больше походили на големов, призванных и скреплённых каким-то невообразимым прежде колдовством. Где-то в грязевой гуще на монстрах темнели странные камни и минералы, где-то поблёскивал зиртан, а кое-где отчётливо просматривались мумифицированные части тел других существ или куски негулей. Эр удивлённо покосился на армию, поднимающуюся на Сломанный берег, и сдавленно произнёс:

— Я не только не такой уж великий чародей, но, оказывается, еще и недостаточно искушён! Прожил четыре тысячелетия, и ни единожды не сталкивался с подобным безобразием…

Выпрямившись во весь рост и расправив грудь, древний готовился вступить в схватку с жуткими магическими созданиями. Благо, у него самого за плечами имелось почти целое войско иссушенных, тщательно пополняемое в последнее время за счёт дворцовой стражи и местных слуг.

На мгновение в голове Данаарна промелькнула мысль: а что, если Зархель тоже знает это пророчество? Что, если он постиг смысл первым, и научился управляться с наиболее неподвластными силами природы? И потому начал собственноручно творить новых существ, сделался поистине демиургом? Нет, не может быть. Для этого необходимы три основы мироздания — майн, кси и тэсе’ра, так называемый огонь жизни, а также их воплощения — арашвир, тайлин и либбо. Либбо в Элисир-Расаре, конечно, имеется в достатке, но вот с тайлином, редчайшим металлом, всё обстоит гораздо сложней. И арашвир. Он, вроде бы, до сих пор запрятан в Янтарной башне, а башню стерегут жрецы-небесники, и неразрушимые охранные чары.

Данаарн, глаза которого уже пылали золотом, устремил свой взор туда, где на горизонте чернело густое пятно — силуэт Янтарной башни на фоне Дремлющего леса. Он должен во что бы то ни стало завладеть арашвиром первым.

— Что думаешь, моя любовь? Давненько мы не участвовали в настоящих битвах, — промолвил маг, в предвкушении опуская веки.

— Любовь моя … не совершай того, о чём примешься жалеть потом, — советовал ему внутренний голос, что всегда отливал золотом.

Потом Эр перевоплотился в чёрное облако пыли и помчался вниз, сражаться с неживыми тварями в надежде на то, что Зархель тоже покинет дворец следом за ним.