Чтение онлайн

Владычица янтаря — полумифическая фигура, служительница древнего культа, адепты которого превозносили драконов и магию, покровительница как настоящего янтаря, так и зиртана — затвердевшего либбо. Мало кто из жителей Элисир-Расара до сих пор веровал в её существование, однако проводить смотрины на подобную роль было своего рода традицией. Правда нынче почти никто не осмеливался подплывать в надлежащий день к острову Янтарной башни для того, чтобы предложить собственную кандидатуру — претендентку ждало суровое испытание, нужно было иметь при себе перламутровую таблицу, и, вдобавок, никто не знал, что впоследствии происходило с потерпевшими неудачу. Во всяком случае, об этих потерянных душах в Исар-Диннах не вспоминали.

Погружённый в размышления Бел-Атар вот-вот закончил заносить в обитель Семёрки ящики с горной породой, которые назаказывал Алхимик и которые почему-то выгрузили на другой стороне улицы. Теперь Алхимик желал в уединении и тишине переворошить все камни и булыжники, дабы найти в них нечто ценное, поэтому Касарбин его покинул и снова выбрался наружу.

Он стоял возле крыльца и отряхивал от пыли руки, и вдруг заметил впереди прелестную молодую девушку в шляпке и тёмно-изумрудном платье. Со светло-золотистыми кудрями и розовым личиком она казалось столь невинной, что Бел-Атар не на шутку распереживался за её благополучие. Что эта беззащитная пташка позабыла в столь неприветной пустоши, открытой для стервятников и коршунов?

— Могу я вам чем-то помочь? — Касарбин начал говорить ещё до того, как подошёл к даме.

— А справитесь ли, тан? Силёнок хватит?

По спине молодого человека пробежались мурашки.

— У меня ведь зверский аппетит, — продолжала девица.

Бел-Атар подпрыгнул к барышне, подступил совсем вплотную, отгибая рукой полу соломенной шляпы и вторгаясь в чужое затенённое пространство.

— Лан, ты спятил?! В подобном виде расхаживаешь посреди ясного дня!

Момо заливисто расхохотался. Грациозным, женственным движением он снял шляпку и вынул шпильку из волос. Натуральные, кудрявые пряди рассыпались по его узеньким плечам, прикрытым кружевным платком. Шею лицедея стягивала небесно-голубая бархатная лента, так, как это и было принято в столице у молодых девушек, проходя как раз в том месте, где располагался кадык.

— Ты же говорил, что тебе интересно посмотреть на меня в парике. Узри!

Не позволяя потрясённому Касарбину опомниться, Момо согнул руку в локте и предложил собеседнику прогуляться вдвоём.

— Не желаете ли, тан, сопроводить меня? Мы с вами прошлись бы до Мраморных ворот, а затем посетили бы подвешанные сады? Что скажете?

— Это подвесные сады, — поправил его Бел-Атар и улыбнулся.

— Ха-ха! Какая я глупая! Лучше для вас, тан. Разве так не проще? С лёгкостью сумеете меня обвести и получить своё!

Приняв условия странной игры, иноземец скорчил надменную и безразличную гримасу, будто бы принадлежащую то ли городскому повесе, то ли отставному дворянину, и подхватил под руку Лана.

— Прошу вас, голубушка, отбросьте дурные шутки! Я — не из таких коварных!

— Зато я — из таких, — уже грубым мужским голосом выдал Момо, уводя Касарбина прочь.

Возможно, парнишка пожалел заморского гостя, вечно сидящего взаперти, предложил ему развлечься от нечего делать или же собирался целенаправленно ввести в курс некоторых событий и что-то разъяснить на личном примере — сегодня для Бел-Атара это не имело значения. В конечном счёте, Касарбин был художником. Он хотел выбраться из привычного, сменить угол зрения и по-новому взглянуть на мир.

Довольно много времени прошло с тех пор, как бессмертный маг поселился в Янтарном дворце, а посему он успел освоиться. Его не допускали в центральные чертоги, где располагались все приёмные и парадные залы, палаты советов или кабинеты чиновников, но это не означало, что пленник не мог наблюдать за происходящим издалека.

Сегодня он восседал в образцовой позе на мраморной лавочке у стены и внимательно следил за тем, как на противоположной стороне по длинной галерее прогуливаются люди. Вельможи, волшебные гебры, должностные лица, дворяне и родственники правящей семьи с самого утра наполняли комнаты центральной части дворца, чтобы что-то выпросить у королевы-матери или Главного советника. Маг ещё никогда не сталкивался с ними лично, даже сейчас его и суетящихся посетителей разделял обширный пролёт великолепной лестницы. Таких лестниц в Янтарном дворце насчитывалось две, и они разграничивали западное и восточное крыло, отсекая их от сердцевины здания.

Уже который день взор мага задерживался на одном господине средних лет с усами, скромной бородкой и лёгкой сединой в каштановых волосах. Хорошо сложённый, мерящий пространство размашистыми шагами и всегда держащий правую руку на набалдашнике меча, он точно принадлежал к потомственным военным. Помимо физической силы маг ощущал в нём какую-то особенную крепкость, ту, что не заметна глазу. Однако этот бравый воин никогда не спешил посещать королеву-мать, не искал встречи с Главным советником или его подчинёнными, и не кланялся в пятки жрецам Дубовых Рощ. Зато он кружил по приёмной и переговаривался с такими же страждущими, иногда беседовал с царской свитой.

Ещё один любопытный человек огромного роста и могучей комплекции постоянно держался в тенях и носил чёрное, и был при этом невероятно красив лицом. Однако, с ним никто не желал иметь дел, вельможи опасались даже начинать с ним разговор, зато он не отставал от Главного советника Зархеля, и всегда числился в первых рядах охраны государыни.

Глубоко вздохнув и прикрыв глаза, маг постановил, что за время его отсутствия в Ассалготе мало что переменилось. Старики по-прежнему ищут молодость, немощные — силу, смертные — бессмертия, невольники — свободу, а свободные — плена в уютном доме, как и было всегда заведено в природе. Только народу вокруг стало гораздо больше: человечество невероятно расплодилось! Маг знал, что люди либо размножаются, либо растут, ведь рост заключается в трудностях, а размножение — в изобилии. Земли Элисир-Расара богаты и плодородны, они приносили немало богатств своим владетелям, помимо самого насущного дара, разумеется…

И почему там, где столько всего происходит, никогда ничего не меняется?

К своему глубокому разочарованию, в пёстрой и галдящей толпе маг не увидел ни единого бессмертного: ни эльфа, ни митриникийца, ни арана, ни, тем более, лунга.

— Что за насмешка судьбы? — прошипел он сквозь зубы. — Бессмертие в этом мире вымирает, а смерть живёт.

Затем поднялся на ноги, выпрямился, немного покачался из бока в бок и двинулся в сторону холодного крыла. Всё-таки, его ожидали.

— Но мы это исправим.

— Хозяин? Хозяин! — шептала тоненьким голоском одна из фиолетовых магических струй.

— Выясните, кто этот человек с синими глазами, что привлёк моё внимание. Что ему здесь нужно? Что у него на уме и что на устах?

— Как прикажете! — хором ответили все.

— И ещё… не попадайтесь на глаза Зархелю. И второму господину Аонов тоже, этому принцу в чёрных доспехах.

— Повинуемся!

Две струи немедля отправились выполнять поручения, но третья осталась.

— Хозяин! Не следует разговаривать вслух! Вдруг, кто подслушает?

— Ну и что? Пускай слушают, всё равно ничего не поймут. Я же маг, и безумие естественно для меня.

Волшебная энергия больше ничего не изрекла, она покружила возле повелителя, затем лентой протянулась в том направлении, куда помчались её собраться, и исчезла.

Зармалессия и Зархель думали, будто пленник не может пользоваться чарами и любой колдовской силой, пока на нём надета гривна покорности, вырезанная из пал-силбани. С одной стороны, так оно и было, да, и этот проклятый ошейник не давал бессмертному развернуться в полной мере… однако, его тень уже сверкала металлическими искрами. Он лично сдерживал и присмирял стихийный огонь из майна внутри, позволяя другим участникам сражения расслабиться, опустить копья и мечи, снизить уровень защиты и по-настоящему себя проявить. В конце концов, дворцы и интриги неразлучны, словно братья-близнецы. И теперь бессмертный гость — дворянин. Чтобы понять, как надлежит плавать в неизведанных водах, сперва лучше залечь на дно… дабы испытать, исследовать его. Узнать, где притаились острые, невидимые камни.