Чтение онлайн

— Только трудно нынче будет раздобыть славное оружие.

— Возможно, мне сгодится скверное? — шутливо предложил Бел-Атар, поправляя волосы левой, ведь они никак не могли улечься. — Всё равно его придётся прятать за плащом.

— От скверного меча — скверный толк. Послушай, друг. Может, тогда не поскупишься и тоже внесёшь лепту? Мне придётся знатно покрутиться, чтобы разжиться для тебя мечом, — последнее слово Гвальд едва вышептал, украдкой прижимаясь к уху товарища.

Зеленоглазый иноземец боязливо возложил руку себе на грудь, туда, где одежды соприкасались с его последним сокровищем — монетой из чистого золота, — высокопробным «дайном», который отчеканили величественные и бессмертные создания далеко на юго-востоке, и родина которого звалась «Предел».

— Ты всё понял правильно.

— Нет, — отрезал Бел-Атар.

Внезапно он вырвался вперёд и перегородил дорогу Гвальду.

— Эта монета проклята. Она — источник страшных бедствий. И я не могу просто так передать её другому, не могу избавиться от неё по собственной воле. Сегодня я даю её тебе — завтра тебя находят на какой-нибудь свалке. Безголовым. А послезавтра монета опять у меня на шее!

— Ха! — может, чужеземный друг его говорил с поразительной серьёзностью и внушал чуток тревоги, однако в подобный вздор Гвальду всё равно верилось с трудом.

— Это правда чистой воды! Разве буду я лгать тебе?

— Ладно, забыли, — замявшись на мгновение, мужчина задумчиво продолжил. — Проклята, говоришь? Значит, ты точно приплыл сюда по божественной милости и небесному провидению. Пойдём.

Плечистый мужчина увёл друга окольной тропой с рыночной площади, и вскоре двое очутились возле мощёной развилки, от которой ответвлялись две надёжные дороги. Одна устремлялась в верхнюю часть города и направлялась в опрятные, благоустроенные кварталы, вторая тоже чуть-чуть поднималась наверх, но затем петляла и спускалась всё ниже и ниже к так называемому «омуту» — трущобам, где проживали не самые обеспеченные и добропорядочные горожане. Каждую дорогу обрамляли парадные арки: Мраморные ворота и Песчаные врата.

— Пройдёшь сквозь Мраморные ворота, и окажется в сердце Исар-Динн, на холме меди, где множество прекрасных высотных зданий, каменных построек, обителей магов и университетов учёных, где куча храмов, тьма харчевен и гостиниц, и миллион борделей, — торжественно объявил Гвальд, указывая направо.

Мраморные ворота были высечены из привозного, якобы «белоснежного», мрамора, как и полагалось. Кое-где, правда, камень уже пожелтел, в иных же местах изначально проклёвывалась его истинная сущность — в укромных уголках зияли тёмные полосы или рыжели рытвины. В целом, выступали всяческие несовершенства. Со стороны города ворота украшала лепнина и барельефы в морском стиле: там нашли своё отражение и корабли, и ракушки, и божества воды. Однако, перед выходящими из порта представала совсем другая картина — для них с арки позировали скульптурные рыцари, драконы и замки, колосья пшеницы и ржи, сочные плоды и, конечно, гигантские кувшинки — символ королевской семьи.

— А если пройдёшь через Песчаные врата, попадёшь в район победнее, а потом вообще дойдёшь до самого дна — до омута. Бордели и харчевни там тоже есть, — в конце речи язвительно прибавил Гвальд, направляясь налево, в небогатые кварталы.

Песчаные врата были возведены из серого, пористого материала — песчаника, — и из-за сырости и влажности на них сверху проросла трава, а часть лепнины укрывалась под ковром из мха и лишайника. Почему-то на мгновение Касарбину показалось, будто у этих испорченных и старых камней имеется собственное очарование. Врата, хоть и создавались людьми и вырезались из близлежащих скал, по-прежнему существовали в строгой гармонии с дикими краями. Они оставались верны природе, и они напоминали Разбитые горы, частью которых когда-то являлись. Даже если бы судьба не повернулась спиной к Бел-Атару, наверное, он бы выбрал именно Песчаные ворота. Добровольно.

Спустя сотню-другую шагов путники прошли под аркой, и таким вот образом Бел-Атар Касарбин, приплывший в Исар-Динны чужаком, ступил в город уже «своим», уже почти-что местным жителем — безоружным, в правильных одеждах и с надлежащей стрижкой, знающий, как надо говорить и как подобает вести себя на людях.

По пути Гвальд увлечённо разорялся на тему достопримечательностей Исар-Динн, однако говорил он в основном о благоустроенной части.

Этот людской город вырос из двух селений — Исар и Динн, которые издревле занимали берега реки Басул и вскоре расплодились так, что переплелись друг с другом, запруживая все окрестности и обживая близлежащие земли вплоть до устья. Басул впадала в Зелёное море тихо и спокойно, и рядом с ней водилось множество озёр — начиная с мелких прудов, Медного и Бронзового, и заканчивая крупными, вроде Больших кущ или Мокрых углов. В черте города, прямо возле Янтарного дворца, тоже имелся водоём — озеро Золотых кувшинок, на поверхности которого распускались прекрасные цветы сливочно-медового оттенка в середине лета и цвели до начала осени. В безветренную погоду в нём отражались светло-янтарные стены замка на фоне лазурных небес, словно в зеркале, и особенного шарма зрелищу добавляла насаженная вокруг зелень — плакучие ивы и плющи.

В Элисир-Расаре ценили и почитали не только пресные и морские воды, но и всё растительное: начиная прибрежным камышом и осокой, что росла вдоль дорог, и заканчивая пшеницей и рожью, из коих производился хлеб, и, конечно, не пренебрегали разнообразными фруктами. Поэтому городские власти позаботились о том, чтобы в Исар-Диннах и приезжим, и коренному народу было на что полюбоваться, и ещё как полтора столетия назад разбили «подвесные» сады — впечатляющее сооружение, раскинувшиеся на террасах, где разводили самые экзотические и примечательные образцы из мира растений.

Поговаривают, будто в центре Исар-Динн ещё имеется пара-тройка выдающихся храмов, которые непременно стоит посетить, и которые могут посоперничать со своими собратьями из городов бессмертных существ, вроде эльфов, например. Только всё вышеперечисленное находилось за Мраморными воротами, там, куда сегодня Гвальд и Бел-Атар не пошли. И Касарбин вынужден был довольствоваться малым — историческими справками и перечнем забавных слухов, подчерпнутыми из рассказов Гвальда, пока они оба шагали по вполне сносной мостовой.

Бел-Атар уже чувствовал себя немного лучше, ведь всё-таки он был человеком суши и предпочитал держать ноги на твёрдых почвах. Вдруг провожатый застыл рядом с невысокой круглой аркой, отверстие в которой живописно обрамляли ветви поникшего деревца. Такие арки — совершенно круглые без единого угла, — обычно предваряли входы в храмы богов, коих поселилось на просторах Элисир-Расара просто немерено.

— Зайдём сперва сюда, — мрачно проворчал Гвальд, потирая щетину на подбородке. — Надо представить тебя богам.

— Я… вообще-то, я не очень суеверный, — принялся отнекиваться Касарбин.

Скорчившись от недовольства и наморщив нос с аккуратной горбинкой, что шёл его лицу и чудно сочетался с прочими чертами, юноша продолжил:

— Я подожду снаружи.

— Нет, исключено. Теперь ты в Элисир-Расаре и должен уважительно относиться к местным богам. В конце концов, ты полностью в их власти. Нужно им тебя показать, чтобы в час нужды они тебя узнали среди безликой толпы, или чтобы помогли в час отчаяния.

Бел-Атар хмыкнул, не припоминая, чтобы прежде его товарищ был столь богобоязнен или проявлял хоть какое-то религиозное рвение. Но, очевидно, времена меняются даже здесь!

— Не стой в дверях, это плохая примета! — окликнул приезжего Гвальд, когда уже скрылся за пологом из зелёных ивовых веток.

Пожав плечами и чуток помявшись, Касарбин всё же нырнул в арку следом за приятелем.

— Бел-Атар, я знаю, что твоя родина не славится учтивостью к богам, и знаю, что вся твоя семья давно отравлена ядом непокорности небесным силам, который распространяют вокруг себя древние. Древние до сих пор имеют огромное влияние на Хис-Чад, но здесь всё иначе. Это Элисир-Расар — людская отчизна. Простые смертные любят уповать на что-то высшее. Древние лунги… разве эти развращённые безбожники понимают, что это значит — иметь дряхлеющее тело?