Чтение онлайн

Но любому стало бы понятно, что владелец столь пышного костюма до сих пор растёт — кое-где вещи провисали или скверно сидели, оставались широкими там, где следовало бы лучше облегать тело, и в целом смотрелись чуть-чуть нелепо. По плечам хозяина рассыпались идеально белые, густые и прямые локоны, завершающиеся на талии тугими завитками. Простоволосый, с непокрытой головой и без каких-либо диадем или отличительных знаков знати, он нёс в руках около пяти грузных фолиантов, и на вид ему было лет шестнадцать, не более того.

— Ваше… Высочество… Негоже Вам брать на себя мой долг и таскать… таскать такую тяжесть, — пыхтел толстяк, пока медленно взбирался по ступенькам.

Он закрывал собой весь лестничный пролёт, поэтому наследному принцу приходилось ждать, пока сопровождающий совершит очередной шаг правой и взойдёт повыше, пока за ним наверх поднимется длинный шлейф мантии придворного мага, и пока освободится пространство для ещё одной пары ног.

— Если ты сам понесёшь книги, мы никогда не доберёмся до Снежного купола. Тем более, здесь никого нет, никто нас не увидит.

— О, не будьте столь наивны! — молящим тоном воскликнул Сагар Молниеносный.

Сагар, Главный волшебник, занимающий титул Верховного гебра — королевского кудесника и умельца собственного дела, являлся ещё и наставником Его Высочества наследного принца, Сэля Витара Амуина Малидота, и зачастую был единственным человеком, с которым будущий маг-король вообще мог переброситься за день несколькими словами. Ко всему прочему, Сагар принадлежал дому Амуин, правящему дому, из которого происходили многие маги-короли, в том числе отец Сэля, и считался троюродным дедушкой наследного принца. Поэтому, зачастую старый толстяк баловал своего воспитанника, позволяя ему неслыханные вольности и спуская с рук любые «прегрешения». Сагар разрешил бы принцу дерзить, будь тот дерзок от природы, или же блудить — выказывай Его Высочество хоть какой-то интерес к плотским утехам, но… всего этого не требовалось, и Главному волшебнику приходилось угождать наперснику иным образом. В конечном итоге, Сагар всегда жалел его.

— Сагар, ты меня слушаешь? — принц продолжил допрос уже после того, как двое оказались возле полукруглой двери Снежного купола. — Я говорю: не похоже, чтобы этот человек был нашим дорогим гостем. Тот человек, я о нём… матушка полагает, будто он — могущественный бессмертный маг, но разве можно держать мага взаперти в чертогах из пал-силбани? Даже бессмертного? Разве маг не должен от такого обращения с ума сойти?

Сагар Молниеносный потянулся за золотой цепью на поясе, на которой вместе со сферическим сосудом для благовоний, якобы отпугивающим нежить и нечистые силы, у него висела связка ключей. Выбрав нужный предмет, Верховный волшебник просунул ребристый хвостик в замочную скважину и отворил дверь.

— В прошлый раз я заметил, что у него на шее гривна покорности, разве так надлежит обращаться с гостем? Что задумала матушка?

— Мне не полагается угадывать её намерения, и я — не советник Её Милости, я — Верховный гебр и Ваш скромный слуга. Обустраивайтесь, принц.

Бородатый старик окинул помещение пухлыми пальцами, на каждом из которых красовалось по кольцу из драгоценных металлов, инкрустированных блестящими каменьями. Вся обстановка в Снежном куполе кричала о том, что здесь обосновалась неподдельная магия, и о том, что величайшие чары королевства куются тоже здесь. Тут и там сияли розовые и фиолетовые кристаллы кварца, лоснились натёртые шары из прозрачного хрусталя, которые использовались не для гадания, отнюдь. Скорей они служили как увеличительные стёкла, или как рассеиватели огня, ибо в башнях магов издавна не хватало света — уж слишком узкими в них были окна-бойницы.

Не сказать, что Снежный купол мог сойти за полноценную башню. В конце концов, укрываться в башнях было скорее свойственно магам Предела, знаменитой территории, наводнённой как чудотворной энергией — майном, так и бессмертными существами, вроде могущественных и неуязвимых лунгов, прекрасных эльфов или аранов-кровопийц, опасных и запятнанных тлетворным влиянием демонов. Наверное, башня поднимала волшебников над бренными почвами и позволяла им соприкоснуться с чем-то небесным и неземным, поэтому народ Элисир-Расара не осмелился полностью пренебречь подобной традицией. Снежный купол тоже вздымался чуть выше множества шпилей Янтарного дворца, правда, располагался он в холодном крыле — той части королевской резиденции, которая не славилась ни высотными строениями, ни вычурной отделкой.

Изначально купол покрывала облицовка из белоснежного алебастра, настолько чистого и сверкающего, что его поверхность походила на спрессованную снежную глыбу. Однако затем изваяние обновили и снабдили полупрозрачной глазурованной плиткой, из-за чего купол стал издали смахивать на кристалл. Некоторые так его и называли — кристалл, другие же из дворцовой прислуги, в основном занятые на кухнях, величали обитель магов «сахарной головой», но всё-таки в народе сохранилось первое наименование.

Вообще, по преимуществу Снежный купол заполняли всевозможные фолианты, свитки и пергаменты, написанные как на тему магии и ворожбы, так и на научный лад. Здесь залегали целые сады и гнездились грядки из сочинений по географии, природному естеству, алхимии, травничеству и лекарству, военному делу, дипломатии и грамматике, ровно как и по искусству составления заклятий. И наследному принцу должно было эти книги изучить.

— Прошу, Ваше Высочество, приступим к занятиям, — нехотя проворчал Сагар, усаживаясь на удобную кушетку и предлагая подопечному поспешить.

Сэль положил принесённые тома на подставку и опустился на стул с высокой спинкой.

В основном наследный принц занимался тремя вещами: молился богам, корпел над трактатами с тех самых пор, как помнил себя, и старательно пытался постичь тайный смысл чародейства. Он всей душой желал раскрыть суть волшебства, однако для этого требовалось без малого получить личное откровение — узнать свой глиц.

Что такое глиц? Втолковать иноземцам довольно трудно.

В Ассалготе испокон веков маги использовали волшебную энергию — майн — как бы направляя её в заданное русло с помощью трёх столпов: зачарованных знаков, жестов и слов. В то же время в Элисир-Расаре колдуны, которые всегда входили в число потомственной знати, с ранних эпох обращались к более сложным эманациям, — они брали в союзники для ворожбы так называемый хаор — средоточие духовной силы, состоящее по большей части из трёх первичных субстанций, нитей для ткани мироздания, — из майна, кси (проявления воли и тяги к материальности) и тэсе’ра (огня жизни), с добавлением вдохновения и рвения.

И для того, чтобы получить доступ к настолько непостижимому и слоистому источнику, приходилось знатно попотеть. Для всякого тёмного секрета необходимо раздобыть индивидуальный ключик, и, как это обычно бытует у магов, нужный инструмент затерялся где-то в словесной среде. Глиц — это просто слово, случайное или произвольное, которое внезапно укажет адепту правильный путь.

И как же найти единственное слово среди сотен тысяч и миллионов его собратьев из гласных и согласных? Немудрено, что наследный принц всё свободное время посвящал чтению и поискам. Он штудировал научные труды, он листал трактаты с магическими формулами — символическими деталями заклятий, даже просматривал записи иноземных колдунов, но… всё безрезультатно, а ведь Сэлю Витару Амуину уже исполнилось шестнадцать. Без глица его не признают подданные, без глица его не венчают на трон, без глица тиара из янтаря, золота и жемчугов не превратит его из наследного принца в мага-короля. И ныне для Сэля глиц был превыше всего.

Однако… душа его молчала, а сердце оставалось как будто глухо — ничто не пробегалось рябью по воображению Сэля, коли это не касалось приключенческих повестей о странствующих рыцарях или борцах с демонами. Даже если принц случайно видел нужное словечко — оно вечно ускользало.

— У него на шее гривна покорности! — грозно отчеканил наследный принц, отложив в сторону перо и прислонив лоб к столешнице. — Невероятно!

Прежде безропотный и прилежный ученик, теперь Сэль выказывал некоторое пренебрежение к делам. Правда, перемены эти скорее вызывали в Сагаре постыдную улыбку и лёгкий смешок, ибо он считал, что давно уже время пришло молодому господину проявить неповиновение. «Робкий снежный кролик» — так за глаза его троюродного внука звали злые языки, а кроликам нет места на троне. Трон — это вотчина хищников, таких, как драконы и львы.