Чтение онлайн

Её величали Зармалессия Мелекудна Аон, Нин-дар-нана, Госпожа всех земель, левое око всевышних, восседающая на янтарном троне, первая, среди дома Аон. Она принадлежала дому Тёмных Ручьёв, тому же, что и её кузен Зархель. По традиции дом Аон часто отдавал наиболее знатных дев в жёны магу-королю, Нин-дар-дину, Господину всех земель, и Зармалессию этот обычай не обошёл стороной.

— Как мы можем ошибаться? — рявкнул Главный советник, брызжа слюной. — Он не похож ни на арана, ни, тем более, на эльфа. У него обычные уши, подобны ушам простого человека… О, великие отражённые небеса! Да не об этом речь. Дело в том, любезная кузина, что он не желает ни с кем беседовать, помимо этого щенка! Как же мы тогда убедим его…

— Щенка? — возмутилась королева.

Подойдя ближе, она бесцеремонно ухватилась за впалые щёки Зархеля.

— Не смей так отзываться о моём сыне. Он — твой будущий король, владыка всех земель, озёр и рек, а не какой-то там щенок. Он — Господин, Адон, чья звезда взошла над озером золотых кувшинок в час свершений.

Однако Зармалессия быстро сменила гнев на милость и ласково улыбнулась Главному советнику. В конце концов, они — заодно, они вышли из дверей общего дома и бьются за единое — за прославление собственной фамилии, за престиж рода, к коему Сэль не имеет никакого отношения, ведь он — Амуин. Но, если кто-то порочит имя отпрыска правительницы, то, должно быть, в тайне он желает попрать и её честь?

— Да-да, не серчай, любезная кузина. У меня длинный язык, ты же знаешь. Но я всегда его пускаю только на благо. На благо тебе, и на благо себе. Тебе же по нраву это? — Зархель растянул тонкие губы в ухмылке и прищурился, намекая на кое-какие непристойности, после чего королева умерила свой пыл. — Если бы не золотой катаклизм и не явление этого жуткого создания, то я бы давно отправился на родину, где у меня масса дел.

Главный советник раздражённо ударил пальцами по деревянной столешнице — первому предмету, что попался под руку. Вот истинная причина его скверного настроения: поездка, которую Зархель спланировал заблаговременно, вроде как предупредив все возможные «непредвиденные случаи» и «неприятные происшествия», всё-таки отложилась на неизвестный срок. А возле центрального города вотчины Аон, дома Тёмных Ручьёв, знаменитого своими живописными болотами и чёрными лесами, уже вовсю кипели раскопки, на которых рабочие денно и нощно расчищали дорогу к весьма примечательному объекту. По задумке Главного советника, сей объект должен быть доставлен ко двору к началу празднества Дней Великих Жертв, которые приходятся на последний летний месяц, и Зархель желал лично проследить за подготовкой и отправлением «даров». Его самого влекло на родину нечто необъяснимое и неизведанное, а он, как человек, вкусивший власти, привык удовлетворять собственные прихоти.

— Но пока я занимаюсь делами в родной вотчине, ты ведь знаешь, что может произойти? Боюсь, что этот маг не выдержит и тронется умом. Пал-силбани — очень опасная вещь для колдунов. Поэтому лучше направь неразумность своего отпрыска в нужную нам точку, откуда мы сможем надавить на обоих. Иметь в распоряжении такие силы, — мечтательно закатив глаза, замурчал Зархель, — как же это было бы дивно! Никто из донгов и аров больше не осмелился бы нам перечить!

Однако закончил речи Главный советник на заунывной ноте, и стал таким раздражённым и таким озлобленным, что Зармалессии пришлось собственноручно успокаивать своего союзника — она положила ледяную ладонь мужчине на плечо в знак поддержки. Мол, ничего, все эти надменные дворяне и князья ещё узнают, почём нынче лихо в правящих кругах. Узнают, каково это — переходить дорогу тому, на ком сейчас корона.

— Это — просто чудо, что маг оказался здесь… Воистину, подарок всевышних небожителей! Но если мы промедлим и упустим шанс, то от его силы не останется и следа! Он обезумеет! Держать на привязи бешеного пса — затея весьма сомнительная, авось, он хозяина укусит. Или пожрёт сам себя. И как теперь я смогу оставить тебя одну и отправиться в поездку?

— В болотах крокодил побеждает пса, а на суше — пёс крокодила, — королева-мать прошептала Зархелю на ушко поговорку, распространённую в вотчине дома Тёмных Ручьёв, просторы которого покрывали мари и топи.

Королева знала, кто в Янтарном дворце — пёс, а кто — крокодил, её с детства научили этой премудрости. Дело было за малым — создать под ногами нужную почву. Но за стенами кабинета земли раздалось тихое шуршание, и она поспешно отстранилась от Зархеля.

В дверь тут же постучали.

— Ваша Милость?

— Войдите, — равнодушно отвечала правительница.

Перед тайным кабинетом располагалась небольшая прихожая, в которой явления приглашённых дожидался рослый и массивный Дуностар — ещё один отпрыск дома Аон, седьмой ар, и дальний родственник Его Высочества. Никто в Элисир-Расаре не мог сравниться с Дуностаром в силе и физических способностях, однако умом он не блистал. В лёгком, тёмно-коричневом кожаном доспехе, укрытый плащом из чернильного бархата, Дуностар походил на огромную скалу из полночного металла, и тем паче на столь мрачном фоне выделялось его великолепное лицо.

Все князья и княгини дома Тёмных Ручьёв славились завидной красотой. У многих имелись густые, чёрные или тёмно-каштановые гривы, глубокие карие глаза и белоснежная кожа, однако этот знатный представитель отличался особенной и неповторимой внешностью. Он был так хорошо собой, что каждый раз при поединке либо на турнире окружающие переживали не за жизнь бойца, а за сохранность его безупречного лица.

Королева-мать тоже обладала подобной добродетелью — о её длинных волосах и бездонных виноградных глазах слагались легенды.

Именно Дуностар встречал на пороге Сэля и Верховного волшебника, затем он же постучался в дверь кабинета земли, попросил разрешения войти и проводил пришельцев к своим господам.

Лишь Сэль Витар Амуин Малидот мог соперничать с королевой-матерью и Дуностаром за звание наиболее выдающегося среди людей. Юноша унаследовал благородство отца и его заоблачную, холодную стать, заодно с белоснежными волосами и светло-голубыми глазами Амуинов, и неповторимое лицо своей матери, только чуть менее округлое, с более острыми чертами — выступающими скулами и крепкой челюстью. Он считался самым красивым в Элисир-Расаре, среди мужчин, и даже среди женщин. Но разве мужчинам нужна красота?

Сейчас макушка Сэля завершалась там, где начинались ключицы Дуностара, и седьмой ар быстро протолкнул наследного принца в кабинет без рукоприкладства, лишь при помощи ауры могущества, исходящей от его пугающей фигуры.

— А! — воскликнула королева-мать, отряхивая пышные юбки платья. — Мой драгоценный сын. Как провёл утро? Это ты сейчас кашлял? Я запрещаю тебе кашлять.

— Это я кашлял, Ваша Милость, — выступил вперёд Сагар.

Зармалессия искривилась, не особенно доверяющая россказням Верховного волшебника. Тот имел склонность потакать наследному принцу, а потому всегда выгораживал его. Нахмурившись, женщина окинула подозрительным взором своё чадо. С каждым месяцем Сэль становился всё более похожим на отца, и порой от единственного взгляда на принца в королеве вспыхивали старинные воспоминания, сладостные и трепетные, что волновали её душу. В такие дни она испытывала прилив любви к собственному отпрыску.

— Благодарю, матушка. Утро прошло славно, — наконец ответил Сэль без каких-либо чувств. — Как Ваши дела? Как Ваше здоровье? До меня дошли добрые вести о Вашей бодрости сегодня.

Однако королева ничего не сказала, она распахнула перед сыном объятья, предлагая тому уткнуться в материнскую грудь на глазах у Главного советника, Верховного волшебника и Прославленного полководца, должность которого занимал двадцатидвухлетний Дуностар. Такое поведение совсем не приличествует будущему правителю, Нин-дар-дину, господину всех земель, а потому Сэль замешкался. Но Зармалессия продолжала призывать его манящими движениями пальцев, будто робкого зверька, и принц сдался. Королева крепко прижала Сэля к собственному телу, после чего пухлым, круглым ротиком запечатлела на лбу отпрыска приветственный поцелуй.

Кабинет земли утопал в странном серебристо-зелёном свете, и в таком обрамлении плотно облегающее ожерелье на шее королевы-матери из бусин граната казалось ещё более причудливым. Оно напоминало чудовищный кровавый шрам, который словно отделял голову правительницы от хрупкого и маленького тельца, облачённого в парадные бархат и шелка бордовых, красных и золотых цветов — знаковых для дома Амуин. Сэль нервно сглотнул.

Пока Зармалессия тискала своего потомка, Зархель Великолепный покорно и безропотно ждал, однако его тяжёлый взор был прикован к лицу Его Высочества. Наследный принц всегда ощущал этот проникновенный взгляд Главного советника на своей коже как липкую и густую плёнку. Чёрные болота, мари и топи родины Зархеля оставили неизгладимый след в его глазах, наделяя их чем-то схожим — то ли грязным, то ли тревожным, но, определённо, затягивающим. Чем-то таким, в чём лучше не увязать.