Чтение онлайн

Что до содержания. Мы видим три локации, в них присутствуют почти все основные персонажи и всех их заботит боль, правда, с разных сторон. Для Локи интерес к законам поселения — начало новой эпохи жизни. Для Берканы — слом шаблонов. Ее диалог с Фену существовал в реальности, мы проигрывали его по контакту. Очень удобная система, могу ее всем посоветовать (если, разумеется, у автора есть люди, настолько любящие работу, что могут вжиться в персонажа). Сценка была в несколько раз больше, кончалась совершенно не тем, чем надо, однако все реплики персонажей я брала именно оттуда.

Разбор сорок четвертой главы

Работа над этой главой заняла огромное количество времени. Во-первых потому, что у меня самой долгое время не получалось ее написать, во-вторых, потому, что ее глобально правили аж шесть человек, и, разумеется, процесс несколько затянулся.

Это вставная глава, в изначальном сценарии ее не было, но в процессе обсуждения повести с одним из членов фелага, пришли к выводу, что эта сцена не помешает. Благодаря ей в повести появляются параллельные, зеркальные линии. Фактически эта глава — катарсис Берканы, и он перекликается с катарсисом Локи, описанном в Ванахейме. Линия Одина—Локи была изначально продумана до мельчайших подробностей. Тот, кто ее делал, вложил в нее все свои мысли, чувства и эмоции. Мы целенаправленно составляли такие диалоги, чтобы напряжение повышалось, постепенно подводя к катарсису — взрыву, описанному в Ванахейме.

С парой Хагалар-Беркана так подробно не работали. Когда мы вводили Беркану в повествование, то делали это через Хагалара (Вспомним шестую главу, когда мы впервые знакомимся и с магиологом, и с алхимией). Дальше никаких душераздирающих диалогов н было, просто прописывалось, что Беркана в общем слушается Хагалара, но также проникается любовью к Локи и естественникам.

Хагалару не нравится, что воспитанница не полностью ему подчиняется; Одину не нравится дерзкое поведение Локи — параллель налицо, правда, Локи и Беркана сильно разные. Локи — хищник, он нападает сам и борется до последнего, а, сдавшись, фактически перестает существовать как личность. Беркана пассивна (какой я себе и представляю женщину Средневековья). Она не нападает, она униженно просит. Однако если Один, обломав зубы хищнику, своего добился, и Локи стал послушным, то вот Хагалару убедить воспитанницу удалось далеко не во всем. Да, он не такой монстр, каким его описывала Фену, конкретно Беркану он готов защищать (Беркана, сколь бы ни прикрывалась интересам других, в первую очередь думает о себе и своем благополучии, которое всегда зависело от семьи, а сейчас, как она сама считает, от Хагалара), но вот на других его милость не распространяется. Юридически он прав: он мастер, его дело судить и судить справедливо, но когда девушкам было дело до юридических тонкостей?

Биография и Берканы, и Хагалара продуманы достаточно подробно, поэтому несложно было вычленить из них пару конкретных эпизодом и мельком упомянуть о них. Продуманная биография персонажей сильно помогает при написании, воспоминания хорошо вписываются в канву повествования и очень жизненны: в реальности мы все время в том или ином контексте вспоминаем прошлое.

Жизнь Берканы окутана тайнами, и большинство из них в рамках повести раскрыты не будут. Локи они не очень-то интересуют, Хагалар и так все знает, а другим персонажам нет дела до Берканы.

Лагур уже вторую главу подряд маячит где-то на горизонте. Он как ружье, которое пока висит на стене, но в конце, как мы все знаем, обязательно выстрелит.

Диалог, который и занимает большую часть главы, существует в двух вариантах: один от Берканы, другой — от Хагалара. Я его обязательно покажу, но не сейчас. Интересен он тем, насколько по-разному два персонажа, находящиеся в одном месте и в одно время, ощущают себя, как интерпретируют каждую реплику: свою и чужую. Как и предыдущий диалог с Фену, этот тоже был проигран в реальности и вставлен в повесть почти без изменений (разве что с некоторыми купюрами).

Рисунок Берканы — типичная алхимическая лаборатория. Интерес в ней представляют только часы: упомянуты три вида: все встречались в средневековой Европе и мирно сосуществовали. Самые древние из них — солнечные.

Разбор сорок пятой главы

Материал для этой главы пришлось собирать почти год. В изначальном сценарии этой сцены не было: Локи должен был попытаться напасть на Хагалара, фелаг должен был успеть его остановить, а Хагалар только ехидно сказать, что, мол, нападение в лабораториуме караются по закону. Однако в прошлом году мы решили изменить концепцию. Из-за этого пришлось переделывать многое. Например, вставлять в один из диалогов Хагалара и Алгира фразу о том, что с того дня, как Локи попал в поселение, прекратились серьезные нарушения закона. Локи не должен был знать о розгах до нападения, но как он мог не знать, если наказание публичное? Кроме того, вспоминаем начало четвертой части — сон Хагалара. Один из членов фелага писал его просто так, из любви к повести, но я решила не только вставить его в текст, но еще и связать с последующим наказанием. Хагалар видит, как истязает Локи — фактически, это предсказание. По задумке прошлого года Хагалар должен был не сдержаться и повестись на провокацию Локи, но почему вдруг бывалый воин поведется на провокацию мальчишки? Чтобы это выглядело хоть немного логичным, пришлось вставлять намеки на страшное прошлое и на сущность, которая когда-то властвовала магом безраздельно. Как я уже писала несколько раз: Один и Хагалар зеркалят друг друга. Один любит моральные пытки, Хагалар — телесные, однако ему приходилось много лет себя сдерживать. Физические проявления ярости, такие как каменная маска на лице и покраснение глаз придуманы совсем недавно и не мною: нападение на Хагалара породило целую серию альтернативных развитий сюжета. В одной из альтернативок Беркана и Лагур не врываются в дом к Локи, и Хагалар успевает нанести ему легкие телесные повреждения. Именно там, в альтернативке, и появились признаки «бешенства», которые впоследствии вошли в уже в основную версию сценария.

Эта глава — локальная кульминация, сталкивающая лицом к лицу Одина и Хагалара. Оба они жаждут заполучить Локи, оба они насилуют его — один морально, другой физически. Как мы помним по главе в Ванахейме — моральным пыткам отца Локи противостоять не может. Он полностью раздавлен мощью бога, признает свое поражение и готов быть тем, чем угодно Одину. С Хагаларом все иначе. Маг выбирает физическое воздействие и проигрывает. Здесь уже Локи на высоте, и Хагалар, признавая царевича достойным, отказывается от той характеристики, которую дал Локи с первой же встречи — «ребенок». Один победил и заполучил себе Локи. Хагалар проиграл, однако, это вовсе не означает, что он потерял Локи. Жизнь — не математика, и в данном случае проигрыш не означает полный отказ от главного приза.

Наказание розгами я изучала долго и упорно. По этой теме есть даже научные труды, целые книги, сохранилось множество воспоминаний и мучителей, и жертв. Ознакомившись с материалом, я поняла только то, что ничего не поняла. 400-500 розог за раз — смертельно — на этом сходятся все авторы, а вот насчет всего остального… По одним источникам после 35 ударов люди не вставали, по другим — спокойно работали после 200. По одним законам детям нельзя было давать больше 10, и били не по голому телу, по другим — детям точно такого же возраста давали 50-100 ударов по голому телу. В большинстве трактатов советуют бить по заднице просто потому, что там нет внутренних органов и повредить ничего нельзя. При этом есть огромное количество воспоминаний, где обнажали и били по всему телу — от ног до шеи. В одних культурах розгами наказывали только женщин, считая, что розги слишком слабы для мужчин; у нас же на каторге несколько сотен ударов розгами было стандартным наказанием для мужчин, и Достоевский отмечает, что из всех видов наказания розги самые жестокие — боль от них большая, чем от тех же палок (еще одно стандартное каторжное наказание).

Первую половину главы мы смотрим на мир глазами Ивара — от него же мы узнаем много нового о публичном наказании. Страхи Берканы, о которых столько говорилось в прошлой главе, оказываются в большой мере беспочвенными. Публичная порка и изгнание (или смертная казнь) — стандартный набор наказаний для многих неразвитых обществ. Разница только в том, что в поселении акцент делают на унижении, а не на боли — и вот это уже характерно для народов с развитым духовным началом. К сожалению (или к счастью) других наказаний в моей утопии быть не может. Штрафы — так нет частной собственности. Тюремное заключение — так ученые должны работать. Пытки — слишком жестоко. Ссылка — некуда. Можно, конечно, разжаловать ученых до простых рабочих. И, думаю, что подобное даже в редких случаях практиковалось, вот только зачем сперва тратить огромное количество времени на обучение, чтобы потом все усилия пошли прахом?

В этой главе персонажи делятся на три группки. В первой — играющие Локи и Хагалар. Мужеложство, столь любимое большинством авторов, для народов Скандинавии было страшным подозрением (а ужасным обвинением, которое смывалось только кровью, было обвинение в женовидности), поэтому шутки, которыми обмениваются маги, так сильно пугают фелаг — за такое убивать положено. Веревки, превращающиеся в змей, придуманы еще в прошлом году, а вот какие именно это будут змеи — я решала в последний момент. К сожалению, в Исландии змей нет. Я сперва думала на стандартных гадюк или ужей, но потом все же решила посмотреть, какие змеи бывают. Честно говоря, о существовании слепозмеек я до написания главы не догадывалась, Ворд их тоже не знает, в отличие от биологических справочников.

Вторая группа — это Ивар, Беркана и Раиду. Несмотря на разные маски и характеры, всех их объединяет общее настроение: сперва все они чувствуют себя неуютно, потом они вместе пытаются спасти Локи. При описании общего настроения толпы самое сложное — не забыть о том, что персонажи все-таки разные. И даже при примерно одинаковых реакциях, все равно у каждого в той или иной степени будет проявляться индивидуальность. Именно крик любимицы-Берканы заставляет Хагалара обернуться, спокойный Ивар первым пытается выбраться из дома, страстный Раиду силится порвать веревки — это далеко не все мелочи, индивидуализирующие персонажей.