Чтение онлайн

— Schon gut{?}[Не стоит], — Маннар едва не заткнул приятелю рот рукой. — Не стоит говорить обо всем этом так громко. Я уверен, что Локи поймет нас правильно, как только чуть успокоится. Он кажется мне очень разумным, гораздо более разумным, чем прочие члены царской семьи.

— Тогда надо вспомнить, что изначально поселение построили ради военных разработок и всяческих ухищрений, — довольно кивнул Алгир.

Он был рад поговорить о былом могуществе поселения и возможном дворцовом перевороте, но очень надеялся, что дальше разговоров дело не пойдет. Он не любил перемен, а возвращаться во дворец не собирался, как и сажать на трон теоретически Локи, а практически Хагалара. Бывший полунедруг слишком стар для того, чтобы вершить те же великие дела, что и раньше, а Локи вовсе не похож на послушную марионетку в его руках. Раз так, то вместо двоевластия асы вполне могут получить гражданскую войну, которая уничтожит Асгард окончательно.

====== Глава 78 ======

Первый снег уходящего года растаял в тот же день, что и выпал, но даже если бы он покрыл толстым слоем лавовые поля, долины гейзеров остались бы верны себе. Издалека путник видел бы белый пар, то стелющийся по земле, то рвущийся к бескрайнему небу, а вблизи земля оказалась бы девственно серой и безжизненной. По долине, расположившейся неподалеку от погоста, Раиду гулял ежедневно по нескольку часов, несмотря на разъедающий легкие сероводородный запах. Ведь именно повысившаяся гейзерная активность уничтожила всё, к чему он стремился, отняла жизни множества асов и почти добралась до его собственной. Гейзеры, которые еще недавно казались друзьями и помощниками, в одночасье превратились в злейших врагов и предателей. И Раиду с упоением ходил среди них в одиночестве. Окрестные крестьяне избегали долины и только иногда собирались у самого большого гейзера — единственного во всём Асгарде, выплевывавшего раскаленную воду каждые несколько минут. Он казался абсолютно спокойным до того мгновения, пока вверх не устремлялись прозрачные струи, обдавая близлежащие камни паром и брызгами. Соседи-подражатели — гейзеры меньших размеров и более спокойного нрава — либо бурлили кристально чистой голубой водой, либо плевались редко и невысоко, представляя собой большую опасность: никто не знал, когда именно они взорвутся калечащим потоком горячей воды.

Раиду давно наблюдал за ними и успел выучить, какой гейзер образует фонтан в воде конуса, какой в виде чаши или купола. Вариантов было не так и много, а природная наблюдательность и превосходная память в очередной раз сыграли злую шутку со своим хозяином: Раиду хотел погрузиться в страдание, похоронить все мечты об ошеломительных успехах в естественной науке, но у него не получалось. Вместо желанного забвения он подмечал мелочи, связанные то с одним гейзером, то с другим, и мысленно составлял подробные описания.

Даже если бы он захотел бросить науку и вернуться к нормальной жизни, наука не бросила бы своего безропотного раба — только сейчас Раиду оценил весь ужас своего положения. Из интереса попытался вспомнить какие-нибудь простые сведения о большом, заворотном Асгарде. Вспомнил, что вся страна делилась на четыре четверти, каждая со своим тингом, которые не то раз в год, не то два раза в год собирались на альтинг. Вспомнил, что решения, касающиеся жизни конкретного рода, принимал глава клана. Но не вспомнил, кому подчинялся сам, кто был главой его семьи. Он даже не мог толком сориентироваться, в какой стороне жил, откуда пришел в поселение. Из своей семьи он уже почти никого не помнил. Вроде как ходил у него в родственниках врач, блестяще проводящий криотерапию… Или такие операции проводили только в поселении? А страховая касса, выделяющая деньги в случае пожаров и прочих стихийных бедствий, — существовала в реальности или только в бумагах Локи? Раиду с каким-то отрешенным ужасом понимал, что вся информация, касавшаяся большого Асгарда, постепенно стерлась из памяти, уступив место новым порядкам и наукам. Он не смог бы вернуться домой, даже если бы захотел, даже если бы его приняли. Да и кем там быть? Врачом, ремесленником, служителем культа, законоведом? Не сравнятся профессии заворотного Асгарда с поселенскими. Так что покаянно уйти, дабы не мозолить глаза богу, Раиду не мог. Мог только ненадолго отлучаться за пределы поселения в жадном стремлении к смерти. Ему нравилось ходить по долине гейзеров в ожидании опасности и разрабатывать так до конца и не восстановившуюся левую руку. Ведь именно гейзер, пускай и подземный, стал причиной трагедии. Раиду страстно жаждал разделить участь погибших. Это было гораздо проще, чем исправлять собственные ошибки и оправдываться перед богом и софелаговцами. Однако инстинкт самосохранения обмануть не удавалось: большой гейзер, взрывающийся каждые несколько минут, был слишком банальным орудием смерти, а малые не спешили взрываться прямо перед носом естественника. Около одного из них он простоял, по ощущениям, не меньше часа, но не добился ничего, кроме недовольного фырчания подземной воды. В тайне Раиду надеялся на то, что к гейзерам придет кто-то из окрестных крестьян и убьет его, отступника. Но окрестные крестьяне в последнее время забросили долину гейзеров. У них не было времени: они, не покладая рук, трудились на благо поселения и сына Одина. По Асгарду уже поползли слухи о воскресшем царевиче, возглавившем проклятую деревню и очистившем ее от смрада и сброда. Организовав подводы провизии, Локи быстро превратился из сиятельного царевича в народного героя. По крайней мере, так утверждали крестьяне из окрестных деревень, которые поддерживали связь с вечно голодными восточными и южными землями. Поставки из других миров пришлись очень кстати в неурожайный год, когда скупая земля не дала практически ничего, а Эгир не благословил рыболовецкий промысел. На одной баранине и водорослях долго не проживешь. Наконец-то простые асы признали величие истинного бога. Не случись трагедия, в которой некого было обвинить, кроме самого себя, Раиду бы искренне радовался за кумира. А так получалось, что он сам сконструировал водопровод, сам допустил ошибку, хотя до сих пор не понимал, где именно. Ночами он видел сны, где раз за разом что-то исправлял, но что именно — не мог вспомнить по пробуждении. Замкнутый круг и чувство вины давили чересчур сильно на того, кто считал себя истинным непогрешимым гением.

— Я так и знала, что найду великого Раиду именно здесь, — послышался знакомый сладострастный голос, на который ученый даже внимания не обратил. — Ищешь, к какому гейзеру подключить новую, усовершенствованную систему отопления?

Фену была одета не по погоде прохладно: свободное, пускай и шерстяное, платье, оголявшее шею, лодыжки и локти, не прикрывала даже легкая накидка; длинные волосы разметались по плечам, и только на ногах красовалась зимняя обувь с драконьими орнаментами.

— Больше не будет никаких зловредных водопроводов, — невнятно пробормотал Раиду. Он смотрел с безопасного расстояния на небольшой кратер, мерцающий всеми оттенками голубого и синего. Один прыжок в раскаленную воду решил бы все проблемы.

— Великий Раиду все еще не может пережить, что оказался не таким великим, каким себя считал, — усмехнулась Черная Вдова, подходя сзади и нежно обнимая свою вечную жертву. Она могла бы осуществить давнюю мечту здесь и сейчас, но беспомощная жертва не вызывала желания и не дарила удовольствия. — Кстати, ты в курсе, что своей жизнью обязан вовсе не блистательному и обаятельному Локи, а… — она сделала драматическую паузу, но всё в пустую — с таким же успехом она могла обнимать дерево и шептать ручью.

— Ты обязан своей жизнью… хозяину моего бедного мастера. Was sagst du dazu{?}[Что ты на это скажешь]?

— У асов нет хозяев, — безразлично откликнулся Раиду.

— Не цепляйся к словам, — промурлыкала Фену в самое ухо. Ее жаркое дыхание контрастировало с холодным телом, дрожащим из-за неподобающей одежды. Черная Вдова надеялась хоть так расшевелить давнего знакомца, но уже начинала терять терпение.

— Я опробовала, — она едва слышно причмокнула губами, — всех рабов нашего маленького царевича. Они такое мне порассказали! Ты только вдумайся! Якобы воскрес кто-то из совета нашего умалишенного царя. Шедевральная чушь, не находишь? Причем именно тот советник, к которому у меня пара родственников из большого Асгарда имеет непосредственное отношение. Говорят, что Хагалар тоже… Ты меня слушаешь?

Раиду молчал, не выказывая никакой заинтересованности в беседе. Фену не видела его лица, но была уверена, что на нем застыло презрительное равнодушие.

— Раиду, sei doch nicht so dumm{?}[не будь дураком]. — Черная Вдова с трудом развернула его к себе и предприняла последнюю попытку: — Тебе даровали жизнь, иди напейся хотя бы, сложи какую-нибудь песнь в честь своего бога, наори на кого-нибудь, в конце концов, только не изображай немоту и немощь. Никогда не поверю, что тебе откусили самую ценную часть твоего организма — язык! Хотя твои софелаговцы отдали бы многое, чтобы получить его в заспиртованном виде.

Все попытки Фену вызвать хотя бы привычные вопли ярости не возымели никакого эффекта. Раиду молчал. Должно быть, впервые в жизни. Раньше он чуть что огрызался, нападал на словах и на деле, даже если окружающие не видели никакого повода к драке. Фену представить не могла, что взрыв может довести его до апатии и бессмысленных взглядов в пространство. Впрочем, это было вовсе не её дело. Если милого Раиду не интересуют бесценные сведения о ненавистном мастере, это его проблемы, менее ценными сведения от этого не станут.

— Сходил бы в соседнюю деревню к названой жене своего братца, развеялся бы, — бросила Фену через плечо, явно показывая, что собирается уходить. — Или ты уже и на это не способен?

Она сняла с шеи семейную гривну — единственное напоминание о заворотной жизни — и надела на молчаливую жертву. Но даже на такое нахальство не последовало никакой реакции. Впрочем, если Раиду утопится с горя, почти все поселенцы вздохнут с облегчением, а гривну всегда можно сделать новую. Или снять с трупа старую.

Бывают такие дни, когда очень любишь скучную жену-красавицу, которая не может выразить свою мысль чем-то большим, чем два десятка прилагательных; радуешься будильнику, который звонит в пять утра и требует вылезти из-под теплого одеяла; и даже не можешь припомнить места лучше, чем пробка, которую проводишь в личной машине с последними джазовыми новинками. Особенно радуешься всем этим мелочам, когда чудом избежал смерти от рук разъяренного бога и вернулся в ставший почти родным Мидгард целым, невредимым, а главное, с гарантиями!