Чтение онлайн

Родные покои встретили своего хозяина полумраком и почти полностью занавешенными окнами. Локи хотел открыть их, но потом решил не тратить зря времени — он и так преступно задержался. Ворон слетел с плеча, приземлился на кровать и принялся вышагивать туда-сюда, словно часовой. Царевич старался не обращать на него внимания и не думать о том, насколько ворон похож на своего хозяина. Сперва Локи достал себе новую одежду, в которую собрался облачиться, когда выйдет из катакомб, а потом открыл первый попавшийся сундук со скарбом и принялся почти вслепую выбирать подарок. Достойных вещичек было предостаточно. В Асгарде часто устраивались празднества, на которых царской семье подносили дорогие и ненужные мелочи. Таких вот мелочей у Локи скопилось несколько сундуков: наверху лежали многочисленные гребни с изображениями лосей и птиц, сланцевые ножи искусной работы, медведи из янтаря и даже ритуальный топор с затупленным краем, который в древности использовали для жертвоприношений. Чуть ниже обнаружились кубки из золота с рельефными изображениями драконов и цветов. В Асгарде золота не меньше, чем пемзы, в отличие от Ётунхейма, который может похвастаться только льдами и дубами. Если бы отец не похоронил коллекцию брактеатов, можно было бы подарить какой-нибудь из них. Или драгоценности. Ётуны любили драгоценности, особенно из дорогих сверкающих камней, а торок у Локи было достаточно, учитывая, что ни он, ни брат никогда не носили ничего на шее, а многие знатные гости считали своим долгом подарить замысловатое дорогое украшение.

Множество безделиц валялось на полу, и Локи копался в них, пытаясь подобрать что-то идеальное. Ворон едва слышно каркнул, не то напоминая о своем существовании, не то предупреждая о грозящей опасности. Царевич прислушался. Из-за массивной двери раздавались голоса и шаги. Во дворце жило множество достойных асов, слуг и рабов, которые постоянно шныряли туда-сюда. Но ворон прав — пора уходить. Пока Локи копался всего лишь в одном сундуке, дождь успел разойтись и кончиться, теперь с неба падали только отдельные крупицы снега, превращавшиеся в тяжелые капли у самой земли. Царевич засмотрелся на них сквозь щелку в портьерах. Вспомнил Ётунхейм, который совсем недавно лично пытался уничтожить и к которому теперь вынужден обращаться за помощью. Многое изменилось за последнее время, но одно осталось неизменным: официально ни одно живое существо не может перемещаться меж мирами без Радужного Моста. Эта простая мысль заставила Локи пнуть ближайший золотой кубок. Он совсем забыл, что официально не знаком с царевнами и их знакомство афишировать нельзя, так что ни о каких подарках не может быть и речи! Злосчастный кубок отлетел к стене и наделал столько шума, что шаги за дверью стихли. Локи затаил дыхание. Голоса послышались ближе. Ворон бесшумно опустился на плечо подобравшегося царевича и нахохлился. Легким иллюзорным заклинанием Локи укрыл царящий на полу беспорядок и едва успел вернуться в тоннель, как дверь распахнулась, и в нее кто-то вошел. Главное, чтобы не маг, умеющий смотреть ауры. Локи быстрым шагом побрел по катакомбам, совершенно забыв, что быстро ходить по ним нельзя. Он поскользнулся, упал, и на этот раз очень неудачно: снова на больную руку. И хотя кисть была закрыта вторым комплектом одежды, все равно запястье пронзила боль. Локи прикрыл глаза, сдерживая болезненный стон. Он находится почти у самых покоев, шуметь нельзя. Он с трудом встал, но коварные камни будто специально попадались на каждом шагу. Локи полностью сосредоточился на ходьбе, прощупывая почву при каждом шаге. Надо было идти теми же тоннелями, которыми он проводил друзей во дворец, а не ехать к дальнему проходу. Но теперь выбирать не приходилось: конь остался около болота, а без него путь до поселения займет часов десять, если не больше. Локи давно не был в этой части катакомб, так что даже не особенно удивился, когда руки нащупала тупик. Он настолько сосредоточился на ходьбе, что пропустил нужный поворот. Придется возвращаться. Царевич проверил сохранность ворона, о котором успел забыть. Птица обнаружилась все на том же плече и в той же позе. Словно каменное изваяние.

— Что ж, пошли обратно, — пробормотал Локи и побрел назад, держась за стену и понимая, что на ощупь не узнает местность. Он знал стены катакомб до последней трещины, но почему-то не мог разобраться, где именно оказался. Еще в детстве они с братом нарисовали карту лабиринта и выучили ее наизусть, но сейчас и она не помогала. Под то, что он чувствовал, подходило целых три места, в равной степени удаленные от его комнат. Если за последние столетия стены покрылись новыми трещинами, то определить на ощупь свое местоположение теперь вовсе невозможно!

— Только не говори мне, что отец обладает даром предвидения и послал тебя специально, чтобы ты меня отсюда вывел, — зло бросил Локи ворону, которого не видел, но чьи когти ощущал даже сквозь плотную одежду.

Мунин ничего не ответил. Ситуация приобретала опасный оборот, ведь катакомбы строились задолго до рождения царевичей и служили могилой вероятностному противнику. И хотя отец в любой момент мог выяснить местонахождение ворона и вызволить их обоих, Локи вовсе не жаждал ничьей помощи. Он сел на землю и еще раз представил себе карту со всеми подробностями. Уйти далеко от своих покоев он не мог. Если пойти назад, то он к ним вернется. Главное, никуда не сворачивать. И Локи пошел, держась за стену и считая боковые ответвления. Ворон неслышно перелетел на другое плечо. Никаких признаков жизни он не подавал и помогать не собирался. Локи предусмотрительно выставил здоровую руку вперед, поэтому не слишком сильно ударился, врезавшись в еще один тупик. Проход закончился, так никуда и не вывев. Это было неожиданно.

Локи снова уселся на землю и принялся вычислять. С левой стороны между двумя тупиками шесть проходов, сколько с другой стороны — неизвестно.

— Кар-кар-кар! — ворон так неожиданно подал голос, что Локи вздрогнул, отмахнулся от навязчивой птицы и продолжил мысленно изучать детскую карту, навеки отпечатавшуюся в памяти. Проход достаточно короткий, он не потратил и десяти минут, чтобы пройти от начала до конца…

— Кар-кар-кар, — повторил ворон в самое ухо. Три раза кар? Неужто «третий тупик»? Проход, который на их детской карте обозначался третьим тупиком. Локи прикинул вероятность своего нахождения именно там. Если при падении он потерял направление и развернулся на девяносто градусов, то вполне мог попасть в третий тупик. Тогда второй проход справа выведет его на основную дорогу, а там до выхода по прямой. Только вот откуда ворон знает карту лучше него самого? Один выкрал ее или птица проявила самодеятельность? «Третий тупик» был их личным с братом изобретением, как и «второй», и «четвертый». Неизвестные строители много столетий назад если и составляли карты, то точно не давали дорогам таких простых названий.

Когда Локи вышел из катакомб, день был в самом разгаре. Хотелось есть и вовсе не хотелось возвращаться в поселение, но выбора не было. Царевич взобрался на недовольно пофыркивающего коня и попытался прогнать ворона, но тот не желал покидать насиженного места. Свита ждала его около болота. Локи пустил Марципана галопом, надеясь вернуться до ночи. Он оставил позади перекресток с идолом, возведенным в честь его славной кончины, и только тогда ворон расправил крылья и отчалил в сторону столицы. Локи так и не понял, что означало это сопровождение и было ли оно продиктовано волей отца.

Было совсем темно, когда он пересек ворота поселения и столкнулся с Иваром.

— Локи, я искал тебя! — приветливая улыбка и дружелюбный тон несколько скрасили неприятные впечатления минувшего дня. — Я хотел предупредить, что готов отправиться в Ётунхейм. Что именно мне говорить царевнам?

— Скажи, что я лично прошу их вылечить наших ученых, — Локи слез с коня. — Возьми с собой всяких вкусностей и предложи им серебро и украшения. Думаю, ты лучше знаешь, что им понравится.

— Осмелюсь возразить, — Ивар улыбнулся еще более заискивающе. — Лучше не упоминать о тебе, Локи. Царевны очень привязаны ко мне, в них очень сильно дружеское чувство. Если я попрошу их об услуге, то мне точно не откажут.

— Хорошо, поступай как знаешь, я тебе доверяю.

Локи радовался, что они с Иваром разговаривали на шумной улице — при посторонних ученый не стал напоминать о прямом родстве с царевнами.

— Пусть приедут как можно скорее, — добавил Локи. — Ты и сам понимаешь, что время дорого.

— Безусловно, — Ивар уточнил еще несколько деталей и откланялся.

Локи пошел к себе, надеясь, что гости убрались восвояси. Усталые рабы доложили, что убралась только половина гостей, а именно Гринольв. Хагалар пришел в себя и ждал возвращения царевича. Кроме того, приходила толпа логистов Мидгарда, которым Локи велел сидеть в доме и ждать разбирательства. Кто разрешил им покинуть импровизированную тюрьму, еще предстояло выяснить. Локи не горел желанием встречаться с Хагаларом и решил было пойти на поиски логистов, но потом рассудил, что подобный поступок бессмысленен. С логистами он и позже может разобраться, а Хагалар вряд ли уберется из его жилища, не дождавшись свою непокорную жертву.

Рабы потрудились на славу — не было видно ни следа страшной попойки. А, может, заслуга принадлежала Хагалару или даже Гринольву — об их силе Локи имел весьма слабое представление.

— Рад, что ты меня дождался, — с порога объявил он, не давая Хагалару начать разговор. В этот раз он ощущал себя хозяином положения. — И раз уж дождался, изволь ответить: кем был Гринольв на самом деле? Что ты можешь о нем сказать? Официальную версию я слышал, теперь меня интересует твоя.

Локи бросил на скамью второй комплект одежды, не менее грязный, чем первый, и выжидательно посмотрел на мага. Тот молчал, перебирая в руках камешки, источавшие приятный успокаивающий аромат. Молчал и царевич. Потом велел подать чего-нибудь съестного и побыстрее. Рабы доложили, что свинина кончилась, как и многие другие ценные запасы, остались только лебеди.

— Я жду ответа! — грозно произнес Локи, раздав все указания и повернувшись к Хагалару.

— Оух, дитя мое, — маг скривился — тяжелое похмелье давало о себе знать, — в первую очередь дай поздравлю тебя с таким подарочком, как Гринольв. Смешно, что Гринольв сам себя подарил тебе в Йоль, — маг прыснул со смеху, но, поймав на себе более чем серьезный взгляд Локи, невозмутимо продолжил. — Я не знаю, что сказать о нем. Тебе чуть больше тысячи, мне почти четыре. И я был тебя моложе, когда, — Хагалар прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Локи терпеливо ждал: учитывая, сколько вчера выпили эля, похмелье должно быть очень тяжелым. И пусть Хагалар слишком горд, чтобы открыто признать свою слабость, сейчас он опасности не представляет.

— Я был мал, — сказал Вождь едва слышно, — когда жил с Гринольвом. А потом у меня была куча важных дел. Более важных, чем проклинать его.

Маг замолчал и отпил из огромной кружки.

— Я не помню точно, как я жил. Мне не нравилось, это помню. Помню какие-то ужасы. Клеймление. Дробление костей. Чуть ли не орла. Да глупости всё это. Что-то дурное о Гринольве говорили его приятели. Что-то я сам узнавал. Слухов на хуторах было много, а видели мы его редко. Зимой обычно. Когда походов нет.