Чтение онлайн

— Ты полностью потерял доверие Одина, — сказал как отрезал Гринольв. Не надо быть легендарным полководцем (от чего, от чего, а от скромности он не умрет, может надавить на больную мозоль — не надо знать и тысячной доли того, чему я учил тебя), чтобы понять очевидное. — И мне странно, что ты этого не видишь.

Если бы я был на твоем месте, я бы немедленно отправился к нему и потребовал объяснений. (Это все очень надуманно, тем более, что в его светлой голове должно найтись место для мысли, что случилось сие не вчера и его дорогой ученик не от большой любви к свежему воздуху тусит черте где и черте с кем)

Глава 71

Локи познал суть не только этих, а еще множества других странных слов, заглянул во все

тайны бытия. Исследования Каскета, столь непонятные и желанные в начале, надоели и опротивели. Ему не хватало знаний, чтобы помочь фелагу (по-моему, он бы не стал так путать, кто кому должен помочь), но хватало умения подслушивать и сопоставлять, чтобы понять, что друзья ни на шаг не продвинулись в изучении таинственного артефакта.

Беркана и Раиду оказались на поверку единственными, кто всерьез

относился к Каскету. Они сидели за одним столом, чего раньше вовсе не случалось, и пересматривали прошлые выкладки с учетом данных Лагура (и землян, землян, зря его что ли таскали). Локи признал (раскололся-таки), что ничем не может им помочь.

Наутиз звала Ивара поучаствовать в тайном фелаге, но тот наотрез отказался: не столько потому, что боялся гнева Локи или Раиду, сколько потому, что боялся ртути, которую Наутиз постоянно носила с собой, уверяя всех, что она безвредна (да лааадно, в действительно «огромном» фелаге надо канистру с ртутью таскать для поддержания нужного уровня ужаса, может скорее легкомысленного с ней обращения).

Договорить Локи не успел — его перебили жуткие крики боли (ладно, уговорили на пару с гуглом, все-таки 90 дБ, минимум километр слышимости, там все их поселение, наверное, километр. Предлагаю только «боль» отсюда убрать, чтобы со следующим не сильно повторялось. Но дальше, полагаю, стоит все-таки защитную звукоизоляцию где-то проявить, потому что было бы корректно, если бы там, где кричат, она сработала чуть раньше, чем там где слушают).

Они доносились издалека, но были столь громкими (и пронзительными, полагаю одной громкости, во-первых, маловато будет, может им просто покричать захотелось, во-вторых, там же где про децибелы что-то было про диапазон частот, так что распознавание

крика именно как болезненного должно идти по некоторому дополнительному критерию), что ни у кого не оставалось сомнений — их причиной послужило что-то ужасное и донельзя болезненное.

— Что ж, оставайтесь там, где безопасно, — Локи сложил руки на груди. — Но я должен знать, что именно произошло. Мне нужно выйти (нашел у кого отпрашиваться, больше характера в речи: «И не намерен здесь оставаться, прячась как *вообще тут была идея про страуса и песок, но где страусы и где Локи, так что зверя придумывать вам, если примете это исправление*»).

За свою долгую (ахахаха, насыщенную/непростую/*поворотистую*, уж) жизнь Локи трогал множество артефактов, особенно часто те, которые хранились в подземелье Асгарда, и никогда не чувствовал такого единения.

Что если соединение науки и магии породило не совсем артефакт, а живую душу со своими

причудами, выходящую за рамки электрических импульсов между нейронами? (когда это он так в физиологии прокачался?)

Свои домыслы Локи мог проверить (естествоиспытательское любопытство-то, оказывается, заразно. Он эту мысль всего один абзац думает, а уже рвется проверять) только одним способом — изучив какой-нибудь изначальный артефакт.

— И? Вряд ли оборудование для электрификации или кровь людей могли послужить причиной смерти десятка асов, — холодно проговорил Локи. Хождение вокруг да около раздражало — случилось что-то настолько ужасное, что ему даже не смеют сказать правды. Чувствуют свою вину, свою причастность к произошедшему (угу, три самых левых представителя этого серпентария, может все-таки не свою собственную, а действительно покрывают кого-то, вопрос только зачем).

Пока неясно почему, но один из газов разлился в воздухе. Все силы брошены на спасение ученых — они в ужасном состоянии, но маги и рабочие в ближайшее время во всем разберутся… (угу, с отравляющим газом у них разберутся маги, щазз, у них так маги быстро кончатся)

Глава 72

Навстречу Гринольву Один снарядил Тора с бравыми друзьями (едет бедолага себе, никого не трогает, а тут такая гопота).

За окном возвышался прекрасный снежный город — шедевр резьбы по льду. Таинственный шпион находился где-то на стене (спайдермэн хренов, может просто остановиться на том, что точка наблюдения была необычной, слишком высоко расположенной) и наблюдал сверху вниз за сидящим на полу молодым етуном, меланхолично кидавшем в

стену череп местного хищника.

Тень предполагает все (что там предполагать-то, сама ж лапать потянулась). Она вколола себе мощнейшую заморозку, а много слоев грима сохранили форму рук. Раны у нее после того случая были ужасные, но игра стоила свеч…

Был полдень, так что девушка не отбрасывала тени (да ладно, с этим же проблемы только у вертикальных объектов и только раз в году вроде как, так что скорее есть смысл жаловаться на крайне малый размер, в смысле площадь) и лишала Тень возможности появиться привычным способом. Однако для мага не было ничего невозможного. В одно

мгновение он появился за спиной девушки и положил синеватые, подобные свечению Каскета (а — когда они там успели это разглядеть? и б — откуда такие познания о Каскете, который в Асгарде без году неделя, ну в смысле позже отбоя для Гринольва?), руки ей на плечи, резко разворачивая к себе и впиваясь в пухлые розовые губы страстным поцелуем.

— Фригга, мне и правда надо доложить Одину (WTF? Чувак, тебе надо к Одину — иди к Одину, а не шарахайся непонятно где, а то прийти к девушке, наброситься на нее, а потом сразу просить отпустить это за гранью даже женской логики), отпусти меня, пожалуйста, — миролюбиво произнесла Тень, не собираясь раздеваться, но наткнулась на ледяной взгляд голубых глаз.

— Как же ты сурова, прекраснейшая из бессмертных, — дверь распахнулась, и в комнату вошел Один, наблюдавший за сценой через своих животных, которые находились подозрительно рядом с лицом девицы (боевые тараканы не иначе. Это в смысле «Как, невидимые они что ли»).

— Тем, царь, что от него, — Фригг положила ладонь на грудь жениха в район сердца и надавила, демонстрируя призрачную власть, — пахнет кровью, он совсем вымотался, ему нужен отдых, покой, а, главное, вода. Возьми его прямо сейчас, раздень и отмой (Бедный Один, может все-таки предложить ему эту перспективу более ненавязчиво, вроде «получишь его, если только самолично прямо сейчас.» и далее по списку), а то с него краска скоро сыпаться будет кусками. И это я не говорю о том, что уже забыла,