Чтение онлайн

Ивар не переставал трезвонить, пока они не оказались за воротами поселения и даже за пределами земель, где жили и работали крестьяне, созванные Локи для помощи.

— Давай перейдем к делу, — перебила Сиф, убедившись, что никого поблизости нет. — Во дворец прибыл друг Тора из Мидгарда. Он собирается посмотреть ваше поселение. Вы должны будете его принять.

— Какая честь для нас! — Ивар предал голосу самое приятное из возможных выражений, но внутренне похолодел: друг Тора не должен увидеть пленных людей, не должен увидеть эксперименты, да лучше бы ему вообще ничего не видеть из того, что творится в поселении. Это большая проблема, о которой тингу сообщит именно он, Ивар. О, его сведения будут дорого стоить.

— Это официальная версия, — Сиф понизила голос, и Ивар весь обратился в слух. — Но есть и другая, более важная причина моего приезда.

— Она касается Локи? Он здоров?

— Более чем. За ним присматривают, причем столь пристально, что здесь явно что-то не так. Когда Тор вернулся домой с людьми, Локи исчез с пира, на некоторое время я потеряла его из виду. И не только его. Один странно вел себя, как и поселенец, который сейчас гостит во дворце. Хагалар. Ты с ним хорошо знаком? Я хочу знать подробности того, что случилось у вас. Почему Локи так поспешно и неожиданно вернулся во дворец?

— Подробности, — Ивар пытался подобрать слова. Вот ведь оказался меж двух огней. — Подробности, я в этом не сомневаюсь и могу поклясться, знает тот самый Хагалар, который сейчас гостит у вас и который буквально спас Локи, буквально вытащил из Хельхейма.

— Так он чуть не погиб?

— Да, совершенно верно, это была жуткая трагедия. Неудачный эксперимент, — Ивар и сам не знал, правда или ложь слетала с его губ, — который разбудил высшие силы, вроде как. Но точно неизвестно никому, даже мне, хотя я пытался узнать, честно тебе говорю, я всегда все стараюсь узнать, особенно у женщин, но в этот раз не получилось, прости. Наши боевые маги со всем разобрались, но Локи заболел так тяжко, что его пришлось отправить в Гладсхейм.

— Вот оно как, — Сиф помолчала, обдумывая что-то важное. Ивар вдруг понял, что она чем-то похожа на него, что она тоже между двух огней, только вот между каких именно?

— Локи видит в тебе друга, а я вижу в Локи угрозу Асгарду, — тяжело произнесла воительница. — Я скоро выйду замуж и надеюсь, что смогу влиять на решения, в том числе и самого Одина, но не сразу. Пока и мне, и моему будущему мужу нужна информация, которую не перехватят.

— Но все поселение видело, что ты отозвала именно меня.

— И передала важные сведения касательно вашего будущего, — возразила Сиф. — О моих подозрениях мало кому известно.

— Известно моему мастеру, — Ивар поежился, вспоминая давнишнюю стычку. — Он сильный противник. Боюсь, что Ран запутает меня в сетях{?}[штормовое божество моря с волшебной сетью, которой могло утащить на дно любого. В данном случае Ивар иносказательно пытается доказать Сиф, что Хагалар его утопит, если прознает про их дела], если я пойду против него.

— Поэтому информацию ты будешь передавать лично мне, — кивнула Сиф каким-то своим мыслям. — Ты лично будешь приезжать во дворец, если тебе что-то станет известно. Налови мне птиц, привози по одной. Все знают о том, что я ими увлечена. Я не думаю, что важная информация поступит скоро, моя просьба распространяется на ближайшие годы. Ты же хочешь получить покровительство во дворце и полную неприкосновенность, учитывая, кем я стану в скором времени?

Ивар не был так уж уверен в себе. Он любил сложные комбинации, но Сиф фактически подстрекала его на предательство. За удачное подстрекательство в Асгарде объявляли вне закона, за неудачное — на три года изгоняли. Что хуже, еще неизвестно. О чем он думал, когда набивался в друзья к царевичу? О том, что им будет восхищаться поселение — вот о чем, а уж точно не о последствиях. Зато теперь он знает то, чем можно шантажировать саму Сиф: вряд ли Всеотец обрадуется обнародованию тайн царской семьи, которая для народа должна быть идеальна во всем.

— Послушай меня, блистательная воительница, равной которой нет во всем Асгарде, неужели я должен буду в открытую выступить против любимого сына Одина?

— Нет. Я предлагаю тебе распутать преступный клубок, который крутится вокруг Локи, — перебила Сиф, гневно сжав оружие, с которым никогда не расставалась и прекрасно умела управляться, что тоже не добавляло Ивару уверенности в завтрашнем дне. — Он лишится головы, если снова предаст нас. Когда Тора изгнали, он незаконно захватил власть и отказался вернуть брата из изгнания. Он не раз пытался убить его, он предал Асгард. Я не знаю, почему Один попустительствует ему, но я добьюсь правды и не позволю ему строить козни. Если понадобится, я умру ради справедливости и моё имя войдет в легенды.

Ивар только слушал и кивал, не осмеливаясь возразить, что ему хочется пожить подольше, а с легендами можно подождать пару тысячелетий. Он никогда не бывал во дворце до знакомства с Локи, поэтому понятия не имел, о каком именно захвате власти идет речь, но не забывал, что Локи устраивает промышленную революцию ради Одина. А Сиф уверена, что он жаждет власти. Получается, что его цель — обесчестить старшего брата, добиться изгнания с лишением имущества и остаться единственным наследником? Похоже на правду. И, судя по словам Сиф, однажды у него почти получилось. Осквернить родного брата, разрушить самые священные узы в Асгарде — семейные! Да Локи и в самом деле не остановится ни перед чем для достижения своих целей. И Сиф тоже. Ее обещания могут ничего не значить, да и как она обеспечит союзнику неприкосновенность из дворца, особенно если вернется Хагалар со своей хваленой боевой магией? Ох, зря он набивался в друзья к царевичу, очень зря. Теперь придется дружить с супругой Тора. Главное, чтобы старший царевич не заподозрил жену в измене — уж слишком тяжела его рука даже без молота.

Первые несколько дней в мире богов оставили в памяти Брюса странные впечатления. По словам Тора, Асгард был разбит на четверти, которыми управляли тринадцать тингов — «советы племен», собирающиеся в мае. Тинги имели абсолютную судебную власть, а те дела, которые казались старцам слишком запутанными и сложными, перемещались в альтинг, который собирался летом каждые два-три года и обязательно начинался во второй день недели. Те дела, которые не получалось разобрать там, доводили до сведения Одина, который не был абсолютным монархом, в дела тингов и альтингов не вмешивался без просьбы с их стороны, принимал их постановления и вносил в книгу общих законов. Тор с гордостью рассказал, что именно альтинг, а вовсе не Один, решил, что любая лошадь, ступившая на землю Асгарда, навсегда становится собственностью асов и не может быть ни продана, ни подарена, ни тем более украдена в другой мир.

Но то были не более чем забавные рассказы, лично Беннер ни тинга, ни альтинга не видел, поскольку стоял январь и он безвылазно сидел в столице, в великолепном замке Одина, сделанном почти целиком из золота. Только крыша в некоторых местах была покрыта волшебной соломой, блестевшей, словно золото. Брюс с открытым ртом рассматривал невероятной красоты покои и залы, созданные не руками местных мужланов, которые только и умели, что мечом махать. Он поражался невероятной выучке слуг и семьи Одина: все ходили по струнке, кланялись друг другу, говорили только на английском, причем запредельно вежливо, а стояли на заранее согласованном расстоянии друг от друга. Король асов ошеломил Беннера, никогда прежде не встречавшего особ королевской крови: золотая пластина на глазу, золотые доспехи, мощнейший артефакт-копье, с которым Один никогда не расставался, ручные разумные воронами, а, главное, старость — он годился в прадедушки собственным детям. Королева Асгарда поражала величием, царственностью и скрытой силой. Она была немолода, но гораздо моложе супруга и годилась ему всего лишь во внучки. Если Один выглядел богом, то Фригг — королевой. Она всегда появлялась в роскошных залах в легких платьях вместе с девятью девушками — свитой, чьи имена воспели человеческие мифы. Беннер помнил только Фулу — родную сестру Фригг — и Вару, отвечавшую за клятвы и каравшую клятвопреступников. Остальных ему торжественно представили в первый же день: Вер, Вьофн, Гевьон, Гну, Ловн, Снотру и Сюн, но он так и не запомнил, кого именно как зовут. Одна предсказывала человеческое будущее, другая вселяла в сердца любовь, третья была посланницей богов на Земле и в прежние века отвечала за переговоры между Фригг и понравившимся ей человеком. Одним словом, обязанности всех спутниц так или иначе касались Мидгарда и, по мнению Беннера, манкировались вот уже несколько столетий.

Легкие платья женщин совсем не сочетались с многослойными одеждами всех мужчин, от слуг до принцев. Либо женщины должны мерзнуть, либо мужчины — умирать от жары, однако Беннер не чувствовал удушливого запаха пота и не замечал мелкой дрожи. Всем было комфортно, все с достоинством носили роскошные идеи и общались исключительно на возвышенные темы. Беннер не решился обсуждать с Джейн богов и их обычаи, но чувствовал себя неотесанным мужланом, ворвавшемся на сцену посреди балета. Слишком идеально было все вокруг, слишком выхолощено и прекрасно, слишком сложен и непонятен был этикет. И Беннер корил себя за то, что не спросил заранее у Тора, как следует себя вести. Ему казалось, что он постоянно оскорбляет присутствующих незнанием элементарных правил, на которое все закрывают глаза. Джейн же такие мелочи вовсе не волновали. Она с детской непосредственностью привнесла за асгардский стол, ломящийся от мало съедобных яств, чисто американские традиции.