Чтение онлайн

Потом друзья пили чай на кухне, маленькой, теплой и уютной, и Рик поделился с подругой своими страхами. Он, и правда, испытал огромный испуг, граничащий с неподдельной паникой, от выходки человека, похожего на монаха.

– Вдруг это предупреждение? Вдруг они хотят разделаться со мной и со всеми, кто получит подобный "подарочек", если получит?

– Думаю, ему уже не дадут делать такие сюрпризы. А если он задумывал что-то подобное, тогда он - извращенец!

– То, что извращенец - без сомнения. Это-то меня и пугает... Но кто он? Сектант?

Даша согласилась с ним, сказав, что давно думает, что тут орудует какая-то секта, и что очень жаль, ведь Дифда только сегодня поняла, как все это опасно, что это не просто чья-то непонятная шутка, как та думала сначала.

– Надеюсь, это не станет роковой ошибкой, - сама пугаясь своих слов, прошептала Дарья.

– Я тоже на это надеюсь. Спасибо тебе за поддержку. Я никогда этого не забуду. И прости, что грубо отреагировал на то, когда ты просила прощения.

– Это ты меня прости...

– Простим друг друга!
– улыбнулся он.

– Да! Как же я люблю твою улыбку.

Он чуть кокетливо, чуть озорно, чуть лукаво улыбнулся ей снова:

– Правда, что ли?

– Правда! Клянусь!

И тут она осознала, что в последние дни вообще не думает об Анджее... Странно... но... Но ей даже стыдно не стало из-за этого. Быть может, она, и правда, любит Рика? Быть может, ей вовсе это не показалось? Дарья, наверное, и никогда не разберётся в себе, но сейчас, сидя с ним на его маленькой, уютной кухоньке, несмотря на жуткое, недавнее происшествие, чувствовала себя счастливой...

Глава 80

Плохой

Официантка, конечно же, передала певице Евдокии визитку: Стрижевая незаметно наблюдала за этим моментом. Но девушка так и не позвонили продюсеру. Наверное, решила, что ее разыгрывают.

А Дима вечером того же дня, когда Евгения Александровна и Наиль, не предупредив его, покинули студию, позвонил и попросил прощения. Женщина слышала в его голосе нотки слез, но почему-то в глубине души ничего не дрогнуло в ней. Она лишь сухо и холодно ответила подопечному: "Ладно. Мне некогда. Перезвони позже".

– Хорошо...
– кивнул юноша, в дрожащих руках сжимая телефонную трубку.

Ему было невероятно стыдно за себя! Почему он так безответственно себя повел?! Правда, сначала юноша обиделся, узнав, что его бросили в студии, но дома, вечером, когда мама пришла с работы, он поделился с ней. Лариса Степановна, выслушав сына, сказала, что все-таки они с папой неправы, что студия - это не место для детей. Потом в разговор вступил отец, рассказав, что Эвелинка горько плакала, не хотела опускать "папу", что им некуда было деваться, и потому он, Егор Петрович, поехал с сыном, чтобы присмотреть за малышкой. Мама Димы все равно стояла на своем, что это не дело, что нужно было как-то отвлечь девочку, и не брать ее с собой. Там не детский сад, и никто из сотрудников туда малышей не возит!

И вот теперь, так и сжимая красивыми, музыкальными пальцами телефонную трубку, юноша вспоминал разговор с родителями. Он понял, что они с папой, и правда, поступили не предусмотрительно. Ему было стыдно, что своей безответственностью уже не в первый раз подвел людей!

Неожиданно раздался вопль...Дениса. "Странно, - вздрогнул Дима, - а когда он успел прийти домой после занятий в кружке? Я не слышал, как открыли дверь...". Вернув наконец-то телефонному аппарату его законную трубку, юноша поспешил узнать, в чем дело...

* * *

Денис давным-давно не играл в куклы, хотя многие его ровесники еще любили их. Когда мальчик был еще маленьким, их семья не могла позволить покупать сыну дорогих Араиков. Дима мечтал, что разбогатеет и купит братику столько кукол, сколько тот захочет, а еще и домики, машины, лошадей, мебель, гардероб и все, что душе угодно. Дениска, естественно, был счастлив и невероятно благодарен старшему брату. Теперь же он все реже и реже играл в куклы, и они стояли у него в комнате на полках в витрине.

В тот вечер, вернувшись домой после занятий в кружке, мальчик отравился переодеваться. Он вошел в спальню и глазам своим не поверил... На обоях были нарисованы картинки, на полу валялись подушки, створки витрины распахнуты настежь. К тому же их заляпали наклейками. Денис осторожно вошел и вдруг понял, что куклы с полок в витрине пропали. Внезапно послышалось какое-то шебуршание. Он обернулся и увидел, что в углу между платяным шкафом и туалетным столиком на подушке сидит Эвелина и ломает, - именно ломает, а ни играет, - его кукол! Она оторвала некоторым головы, поменяла головы Араику и Василисе (девушки известного пластмассового юноши), а другим Араикам и Володям разрисовывает лица цветными гелиевым ручками!

– Что это ты делаешь?!
– завопил как ненормальный Денис.

Девочка в страхе подняла на него прелестную белокурую головку, и ее ангельски-красивое личико сразу стало грустным и испуганным. По пухлым щечкам покатились слезы.

– Я как лучше хотела! Почему они у тебя такие некрасивые?! Мальчики как девочки, а девочки как мальчики!

Брат ее "папы", по сути, приемный дядя, не выдержал и сам...заплакал. Для малышки это оказалось удивительным: в ее понимании, мальчики не должны лить слезы, потому что они - будущие мужчины.

Внезапно раздались торопливые шаги, и в комнату влетели родители Дениса.

– Что случилось?!

– Смотрите, что она наделала?!

– А-а-а-а-а!
– завопила Эвелинка.

– Солнышко!
– Егор Петрович, ее приемный дедушка, кинулся к ней и обнял.
– Не плачь, девочка моя! Мы все исправим!

Денис стоял и смотрел на эту картину, не зная, что сказать. Он-то думал, что папа хотя бы расстроится, а тот еще ее и жалеет! Мальчик взглянул на мать в поисках поддержки, но та лишь махнула рукой:

– Ты все равно с ними уже не играл.

И с этими словами...вышла из комнаты. Зато прибежал Дима.

– Что случилось? Почему все плачут?!
– встревожился тот.

Братик кинулся к нему в объятия. Услышав плач мальчика, Эвелинка на миг перестала плакать, повернула голову и увидела, что Митенька обнимает Дениса, а тот сквозь слезы ему что-то говорит.

– Это мой папа!
– малышка кинулась к юноше и смешно маленькими кулачками попыталась толкнуть Дениса от старшего брата.