Чтение онлайн

Это было сложнее, чем я представляла, но возбуждало до дрожи в коленях. И только теперь стало понятно, о каких опасностях шла речь: он и правда мог травмировать.

Делало ли меня извращенкой то, насколько в тот момент я хотела этих травм? Чтобы горло саднило. Чтобы на шее остались следы от того, что с каждой минутой он сжимал ее все сильнее. Чтобы Эрик разрушил меня до основания, и пришлось бы собирать себя по кусочкам до самого утра или даже дольше.

Еще. Глубже. Сильнее. Мне нравилось быть его жертвой, и когда наши взгляды случайно встретились, я поняла, насколько это возбуждало его самого.

– Моя девочка, – с восхищением в голосе произнес он.

Затем замедлился, наклонил голову, и его взгляд стал ласковым и ощущался на коже, как самое нежное прикосновение.

– Жаль, что ты не видишь себя, – продолжил Эрик, – такая милая сейчас…

Я снова прижалась языком к члену, заставив его шумно вдохнуть воздух.

– Мне нравится твое настроение, – он толкнулся глубже, – и ты прекрасно справляешься.

Головка уперлась в мою гортань, задержалась там, и от этого у меня потекли слезы, однако Эрик улыбнулся с еще большим восторгом.

– Так, Уна, именно так, ты очень хорошая девочка…

И в этот момент он будто перестал сдерживаться. Движения стали резче, быстрее, почти каждый раз он оказывался все глубже в моем горле, и я даже думала о том, чтобы ударить его по бедру, но, несмотря на слезы и то, как тяжело было дышать, тело требовало большего.

В этом было что-то особенное, невероятное ощущение правильности происходящего во мне росло, и я даже осмелилась вновь попробовать поиграть с ним языком, но Эрик остановился и выпустил мою голову.

– Ты готова продолжить?

– Пожалуйста, да!

Он снова поцеловал меня, и теперь в его ласках было нечто большее, чем в действиях до этого. Губы Эрика вознаграждали за все, что сейчас произошло, дарили обещания, его язык был одновременно нежным и собственническим, а пальцы, которые только что были на моем затылке, уже сжимали шею, лишая воздуха.

Когда он снова отстранился, нащупав где-то рядом с кроватью презерватив, я поняла: теперь он наконец заполнит ноющую пустоту, которая сводила с ума мой возбужденный мозг.

Эрик был нужен мне больше, чем воздух. Он мог душить меня, терзать, лишать возможности говорить, видеть, слышать, но не имел права оставлять здесь, пока мое тело горело от прикосновений, но еще хуже и болезненнее – от их отсутствия.

Невыносимые мгновения промедления – и Эрик снова навис надо мной, приподнимая за бедра и устраиваясь поудобнее между моих ног. Свободной рукой я схватилась за его плечо, и когда он одним движением заполнил меня, стон вырвался наружу, хриплый, больше похожий на крик.

Больше Эрик не терзал нас. Он звонко шлепнул меня по заднице, впился пальцами в мои ноги и, не отрывая взгляда от моих глаз, начал набирать темп.

Я уже знала, что наутро буду покрыта синяками, но и не думала его останавливать. Ощущения захлестывали, как огромная волна, кожа чутко реагировала на каждое касание, а в голове осталась одна-единственная мысль: боже, как хорошо…

Даже не заметив, когда мои ноги тоже стали свободными, я машинально обхватила ими Эрика за торс, но он перекинул лодыжки себе на плечи и начал входить еще глубже.

Безумие. Я теряла остатки сознания от перегруза ощущениями, но стоило мне закрыть глаза, как легкая, почти невесомая пощечина заставила меня вновь распахнуть их.

– Смотри на меня, – приказал Эрик, схватив за лицо, – не смей отводить взгляд.

Долго я бы не продержалась. Он двигался так быстро и так резко, что и без дополнительных стимуляций я чувствовала приближение оргазма. Но почему-то казалось, что нельзя просто отдаться ему, а нужно… Да, так было бы правильно.

– Можно мне кончить? – собрав последние силы, спросила я.

– Моя умница, – с гордостью произнес Эрик. – Давай.

И от его короткого приказа – даже больше, чем от члена, – я окончательно рассыпалась на осколки. Пульсация внизу живота была настолько сильной и яркой, что можно было умереть от нее одной, и казалось, будто я и правда пережила маленькую смерть… и восстала из пепла, чтобы пережить еще одну.

Эрик тоже балансировал на грани, это было видно по его чернеющим в тусклом свете глазам.

– Мой зверь… – простонала я с восторгом.

Это стало его последней каплей. Эрик и правда зарычал, словно хищник, прижал меня к кровати за шею, снова ускорился и вдруг застыл, закусив губу и тяжело дыша.

Он наградил меня поцелуем, полным эмоций, природы которых я даже не понимала. И в свой я тоже вложила все смешение чувств, что ощущала. Но когда Эрик перекатился на спину и упал рядом со мной, ненадолго, всего на пару секунд, он был похож на огромного довольного жизнью пса. Такого же породистого и холеного, как его доберманы.

Это потом он дотянулся, чтобы освободить из ремня мою левую руку, размял оба моих запястья и даже обе лодыжки, но я потащила его на себя – не одной мне нужно было отдохнуть.

– Ты сумасшедший, – прошептала я обессиленно.

– Нет, кроха, – широко улыбнулся он. – Поверь, ты куда безумнее меня.

Это было бы великолепное пробуждение. Теплая кровать с тяжелым одеялом, новая шелковая пижамка, которую Эрик выдал мне перед тем, как отправить в мою – уже мою, не гостевую! – спальню, и приятно ноющие после жесткой ночи мышцы.

Что могло испортить такое чудесное утро? Негуманно раннее пробуждение. Когда я открыла глаза от настойчивого похлопывания по ноге, за окном только-только поднималось солнце. Значит, было не больше восьми часов.

Я повернулась, пытаясь понять, кто пробрался в мою спальню в такое время и даже ожидая увидеть кого-нибудь из доберманов, но на краю кровати сидел Эрик.

– Трахаться будешь? – спросил он.

– Что, прости? – спросонья мне показалось, что я ослышалась.

– Будешь трахаться? – так же спокойно повторил он. – Я сейчас могу.