Чтение онлайн

– То есть ты хочешь сказать, что у нас во Второпрестольной дюжину лет назад выросло тайное общество насильников-убийц? Это бред.

– Вот поэтому то и нужна правда от 34-го.

– Ты ж ее видел на лице Шамалина.

– Я видел то, что он считает правдой. Или то, что ему позволили считать правдой.

– Вам в Сыскных Академиях теперь и ясновидение преподают? И умение строить необоснованные гипотезы?

– Не – гипотезы это моя фишка. А в Академиях нам гипноз преподают, но об этом тссс! – сыскарь бросил взгляд на часы, врезанные прямо в его деревянный протез его левой кисти: времени прошло достаточно, чтобы арестанта вернули в комнату для допроса… и чтобы снотворное в вине, врученном адвокату, подействовало. Аквилла ухмыльнулся, взглянув на опера, одел темные очки, надел вместо служебного кителя гражданский пиджак, прилепил накладные усы и, не прощаясь, ушел из части.

***

Сыскарь зашел в комнату для допроса. Как он и ожидал – адвокат мирно спал на столе, рядом с ним сидел 34-ый. Тот взглянул на Аквиллу, не узнав в нем человека, который недавно его допрашивал (не зря его лицом к стене ставили). Шамалин спросил:

– Кто вы?

На что сыскарь уверенным солидным голосом ответил:

– Я специалист по психологии, которого вызвал сыскарь для продолжения допроса. Позвольте поздороваться с вами.

И Аквилла снял и положил в карман очки, сделал несколько твердых шагов к арестанту, начав тянуть к нему руку за пару шагов до нужной дистанции, при этом он громко назвал первое пришедшее ему на ум имя:

– Искандер Акопян.

Арестант автоматически встал со стула и потянулся в ответ пожать руку, но Аквилла внезапно сделал еще шаг и оказался слева от Шамалина, правой рукой он схватил его правое предплечье и рявкнул на него:

– Спите!

От удивления и неожиданности арестант попытался отпрянуть назад, но его руку крепко держал сыскарь, растерянный взгляд Шамалина обратился в глаза Аквиллы, именно это ему и было надо. Холодный немигающий взгляд прекрасно дополнился потоком внушений:

– Вы скованы, вы теряете волю, ваше тело наливается свинцом, веки тяжелеют, все тело цепенеет, веки слипаются, дыхание замедляется, дремота накатывает, глаза закрываются, вы устали, вы устали бороться, вы вверяетесь мне, вы сдаетесь, вы цепенеете, вы спите, спите, спите… Сейчас я досчитаю до трех, щелкну пальцами и вы впадете в транс. Раз, два, три.

Щелчок пальцами – кисть сыскаря отпустила предплечье арестанта, но его рука осталась висеть в воздухе, да и сам он как будто застыл в позе отстраняющегося.

«Больно легко впал в транс, – подумал Аквилла, – Да, еще какой глубокий. И так сразу. Не иначе, его уже не раз гипнотизировали. Интересно».

Сыскарь не спеша продолжил:

– Вы в трансе, вы подчиняетесь только моей воле, своей воли вы лишены, также как вы лишены свободы. Сейчас вы откроете глаза, но продолжите находиться в трансе.

Арестант открыл глаза, но жизни в них не было, взгляд его был абсолютно пустой, вовсе не тот эмоциональный взгляд, который Аквилла видел на записи.

– Сейчас вы садитесь на табурет, но не на простой табурет – с его помощью можно путешествовать во времени, садитесь я проведу вас сквозь время.

34-ый сел на табурет у стола, и Аквилла продолжил:

– Вы сели и едете на табурете как на лифте, спускаетесь вниз – в прошлое. Я отмеряю расстояние, на которое вы погружаетесь, вы говорите, что видите. Раз, вы прошли назад на полтора часа, что вы видите?

– Темно-коричневую стену комнаты.

– Хорошо. Два, вы вернулись на 1 день назад, что вы видите?

– Койка арестанта сверху, арестанта 35-ого.

– Три, вы вернулись на 1 неделю назад, что видите?

– Вижу заседание, Инквизитор рассматривает сыскарское ходатайство о моем аресте.

– Хорошо. Четыре, вы вернулись на 3 недели назад, что видите?

– Наручные часы.

– Что вы по ним понимаете?

– Что опаздываю на 15 минут, уже пора идти.

– Что еще видите?

– Стол с алкоголем и закусками, рядом со мной – Человек.

Даже сквозь транс у 34-ого прошла нервная дрожь по телу при этих словах. Аквилла включил диктофон на запись и спросил:

– Итак 12 июня 20** года в вечернее время, где вы находились?

– В «Сокровищнице».

– Что вы делаете дальше?

– Мы вышли на улицу, сели в машину и подъехали к моему дому вместе с Человеком. Подходим к двери парадной моего дома. Вдруг вижу, что перед нами в парадную зашла соседка, живущая двумя этажами выше, обращаю на нее внимание Человека. Он говорит о том, что полночь настала, и возвращается к машине. При словах Человека я быстрым движением выхватываю ремень, догоняю соседку, накидываю петлю из ремня ей на шею, стягиваю, она не сразу понимает, что происходит, и не успевает оказать сопротивление. Я вытаскиваю ее из парадной, одновременно удушая ее примерно полминуты пока тащу до машины.

– Что это за машина?

– Зеленый седан – Тойота 20** года выпуска.

– Что дальше?

– Помещаю соседку на заднее сидение машины за тонированные стекла, снимаю ремень, чтобы не задохнулась, заклеиваю ей рот скотчем.

– Откуда скотч?

– Передал Человек.

– Дальше.

– Ей на голову надеваю тряпичный мешок, руки связываю за спиной ремнем, затем мы едем к кладбищу, я закуриваю, Человек приказывает мне затушить сигарету, я затушиваю ее об руку пленницы, она начинает стонать, приходя в себя.

– Что еще сказал Человек, когда вы подъезжали к кладбищу?

Тут 34-ый запнулся. Сыскарь взглянул ему в глаза и, не отрывая взгляд, механически с нажимом повторил:

– Что сказал Человек?

По лицу 34-ого прошла искажающая гримаса, точно он выдавливал из себя слова:

– На заднем сидении твоя 24-летняя дочь, ты отнесешь ее на могилу жены, там ты сделаешь то, что тебе не дали сделать 8 лет назад, скроешь следы как должен, также закопаешь ее в ту же могилу, затем вернешься домой и забудешь наш сеанс экстремальной терапии сегодня. Ни при каких обстоятельствах ты не укажешь кто я, если окажешься в сыске, ополчении или Инквизиции, на допросах помни ты не виновен и не причастен, ты – жертва ошибки. Мое внушение закончено – исполняй.

У Аквиллы отвисла челюсть – вот оно что – вот она правда – вот почему он искренне отрицал свою виновность, ему запретили об этом помнить, им манипулировали как марионеткой, вот только магнетизер, скрывающийся в зеленом седане, не мог предположить, что его двенадцатый инструмент подвергнется сеансу постороннего гипноза. В задумчивости Аквилла сказал все тем же механическим голосом:

– Что дальше?

– Я взял на руки свою связанную дочь и отнес на могилу своей жены, а там…

Аквилла пододвинул диктофон поближе и взглянул в потолок со вздохом: ему было омерзительно слушать как 48-летний подонок насиловал девушку вдвое моложе себя, да еще и воспринимал это как инцест, вдруг, сыскарь поймал себя на мысли, что уже не меньше полутора лет перестал испытывать позывы к тошноте, слушая своих клиентов, уж слишком много жести прошло перед его глазами, слишком много дел он успел довести до инквизиторских приговоров и даже успел заработать прозвище «черный следопыт», видимо с легкого словца Веселенького, за свой неизменно черный галстук – единственный предмет одежды который запоминали злодеи, в остальном внешность сыскаря была для них загадкой, недаром он всегда ставил их лицами к стене, а сам располагал освещение таким образом, чтобы оставаться в тени, если не весь, то, по крайней мере, лицом. К гипнозу он прибегал нечасто – только по особо темным делам – но слухи в криминальных кругах и тюремных камерах уже приписывали ему сверхъестественные способности, вроде вызова духов, ясновидения, хиромантии и прочее, и прочее. Разве, что сглаз и наведение порчи ему не приписывали. Хотя увы – гадать на делах как это делал его старший коллега – Шлейхель, Аквилла даже не пытался – предубеждения.