Чтение онлайн

И это – несмотря на то, что основам гадания, ясновидения, спиритизма и сглаза, как и гипнозу, сыскаря и обучили в тайной организации, в которую из-за стечения обстоятельств Аквилле пришлось вступить около двух лет назад. И выучили его похоже хорошо, раз сыскарь смог преодолеть блок магнетизера достаточно высокого ранга, который оборзел настолько, что отправляет своих марионеток преступать закон практически в центре Второпрестольной. Тут повисшая тишина прервала раздумья сыскаря.

Это 34-ый закончил свою историю тем, что вернулся домой, положил одежду, перепачканную землей, в стиралку, а сам лег спать.

Аквилла взглянул в глаза арестанту и тоном, не допускающим возражений спросил:

– Кто был за рулем зеленого седана?

34-ый молчал.

– Опиши мне его, скажи его имя.

Молчание.

– Это приказ! Кто это был?! ГОВОРИ! НЕМЕДЛЕННО! СЕЙЧАС! – рявкнул Аквилла.

Руки 34-го затряслись, он весь побледнел, положил голову на стол, закрыл затылок руками и закричал:

– Нет, нет, нет, не могу, не могу, страшные кары ждут меня, Змей похитит мой разум, Дракон сожрет мое тело, Змей похитит разум, Дракон сожрет тело, боюсь, боюсь, боюсь, страшно, страшно, страшно, запрещено, запрещено, запрещено…

– Тогда говори, где мне найти Дракона!

– В «Сокровищнице», конечно, – ляпнул 34-ый, внезапно он выпрямился, его глаза округлились от страха, он зажал себе рот руками, мгновенье и через пальцы начала сочиться пена, глаза арестанта закатились, он рухнул навзничь и забился в конвульсиях.

Аквилла вскочил и крикнул:

– Дежурный, врача!

Недоумевающий конвоир – тот самый пожилой прапорщик – с табельным наготове влетел в кабинет, постоял один миг соображая ситуацию и вызвал по рации медчасть. Вскоре припадошное тело 34-ого на носилках переместили в госпиталь. Сыскарь в шоке вышел из кабинета и тут же в коридоре закурил сигарету, его никто не останавливал, прапорщик тоже в шоке уже смолил тут свой беломорканал, он не глядя захлопнул за Аквиллой металлическую дверь в допросную.

Только через три часа проснувшийся адвокат забарабанил в дверь, моля о том, чтобы его выпустили.

Глава 2. Привет с Родины

Аквилла брел поздним вечером по улицам Второпрестольной от изолятора к своему дому. Арестанта еле откачали, практически вытащили с того света. Судя по всему магнетизер, который работал с ним, обладал поистине дьявольской силой. Или божественным даром, это уж как посмотреть, коли он мог одним лишь внушением вызвать обширный инфаркт миокарда при упоминании чего-то хоть как-то похожего на зацепку. Конечно, сам факт, что в деле замешан магнетизер такого уровня значительно сужал круг поисков. В конце концов, достичь такого уровня квалификации без соответствующей подготовки в Университете магнетизма (единственном в Срединном Союзе) было просто нереально. Но и привлечь магнетизера к ответственности – это задача экстракласса: за всю историю Союзного Сыска, а также его предшественника – Комиссии глубинных расследований, едва найдется полдюжины случаев, когда магнетизеры получали тюремные срока.

Вдруг размышления Аквиллы были прерваны появлением двух амбалов. Это было в узком переулке между заброшенного завода и каким-то реставрируемым зданием. Один из амбалов стоял посреди тротуара в трех шагах от Аквиллы, а второй в десяти. Второй посветил на сыскаря карманным фонариком, тогда первый сказал:

– Да, это он. Словесное описание верно. Наш патрон прав. Все-таки сновидящие – большая сила. Извините, господин Самсонов, но мы пришли, чтобы вас убить.

Из-за спины амбал вытащил мачете и замахнулся им над собой, одновременно делая шаг вперед. Он намеревался разрубить барону голову своей железякой, здесь и сейчас, прикончить его окончательно и бесповоротно. К счастью, годы тренировок не прошли даром для сыскаря – он сразу понял, что медлить нельзя и кинулся вперед, вперед пока мачете не закончит замах и не рванется в смертельном ударе. Сократить дистанцию – единственный шанс в бою безоружного против обладателя холодного оружия. В мгновение Аквилла оказался вплотную к амбалу, накрыл его лицо своим деревянным протезом, схватил правой рукой его левую, от неожиданности противник замешкался, замешкался лишь на миг, но этого оказалось достаточно – Аквилла подсек его левую ногу, параллельно толкнув в лицо протезом. Амбал потерял равновесие и рухнул с высоты собственного роста, Аквилла просел в коленях, массой своего тела ускоряя падение противника, так что тот влетел своей головой в твердый тротуар и что-то мерзко хрустнуло и смачно лопнуло там, где у амбала был затылок.

Но радоваться было рано. Аквилла отпрянул назад, поднимаясь, и еле успел блокировать удар мачете второго противника. Благо, что сыскарь то как раз был не безоружным и понял он это когда мачете прорубило его деревянный протез наполовину, да и застряло в нем. Еще хорошо, что когда-то в странном расположении духа Аквилла настоял, чтобы его протез был из твердого дуба.

Глаза нападавшего выражали смесь удивления и недоумения, видимо он намеревался прорубить ладонь до самого мозга сыскаря. Затем выражение глаз сменилось на ступор, когда барон нанес удар ногой в низ живота противника. Наконец, в глазах амбала отразился страх смерти, когда Аквилла отдернул руку-протез, и лезвие мачете переломилось, и сыскарь нанес удар ребром деревянной ладони в шею противника, по сонной артерии. В горячке схватки Аквилла и не заметил, что лезвие мачете осталось в ладони протеза, он понял это только когда фонтан горячей крови остудил его боевой пыл и его голову. Схватив за ворот умирающего, барон крикнул ему:

– Кто тебя послал, кому нужна моя смерть?

Глаза амбала угасали быстро, но прежде чем жизнь окончательно ушла из них, его губы прошептали:

– Самурра достанет тебя.

И бешенство берсерка сменилось у Аквиллы грустью человека, родственник которого очень давно и тяжело болен. Он достал телефон и вызвал в переулок наряд ополчения, карету скорой помощи и дежурного следователя.

– Ну как ты, Юра? – спросила его дежурная сыскарша Марьяша.

– Я в порядке, – флегматично ответил Аквилла.

– Вот это меня и пугает. Ты только что убил двух человек и ты в порядке, хотя по идее не должен быть…

– Эй, – перебил ее Аквилла, – Они первые начали.

– Ну у тебя и шуточки, – прошептали побелевшие от страха губы молодой девушки. Побелевшие даже через слой помады, намалеванной так, будто девушка не на дежурстве, а на свидание собиралась.

Но дальше беседа не сложилась, так как внезапно подошел коренастый мужчина, лет сорока, в кожаной куртке, низкий лоб и развитая челюсть которого говорили не о высоких умственных способностях, но о хватке бульдога, чем выдавали у него наличие чина в конторе, известной как…

– Департамент внутренней безопасности, – мрачно сказал он и добавил, – Оперуполномоченный Хмурый. Это дело в нашей юрисдикции, мы забираем все первичные материалы и приступаем к доследственной проверке, вас, товарищ Аквилла, я забираю с собой для дачи объяснений. Вы под подозрением.

Марьяна от этих слов остолбенела, эх молодежь. Но Аквилла спокойно на этот наглый пассаж ответил:

– Не могу согласиться на вашу просьбу, товарищ Хмурый, согласно пункта 7 главы 3 Общесилового устава я сначала отчитаюсь перед своим надзирающим прокурором и он то и решит вопрос о вашем участии.

– Думаю это вас не спасет – я здесь по указанию своего надзирающего прокурора, полагаю что наши господа надзирающие уже обо всем договорились. Так что я поеду с вами – сейчас, но прежде я изымаю вашу верхнюю одежду и протез как возможные вещественные доказательства.

Аквилле не понравилось ни слова из того, что он услышал, но он кивнул хмурому, начав расстегивать застежки на протезе – порядок сыска есть порядок сыска.

***

Сыскарь был в кабинете господина надзирающего прокурора – Веринского Ильи Иваныча. Без протеза, без своего любимого плаща, зато с изъявшим их оперуполномоченным Департамента внутренней безопасности Хмурым. И кислая физиономия Хмурого не давала поводов к оптимизму. Похоже на основании отсутствия у Аквиллы каких-либо телесных повреждений и в связи с командой сверху, опер собирался выдвинуть против сыскаря подозрение в хладнокровном убийстве двух милых дяденек, пошедших порубить вечерком тростника своими мачете. И похоже он собирался посадить сыскаря в кутузку (так, на всякий случай), но еще более тесное общение с Веселеньким не входило в планы Аквиллы, а похоже (к счастью) в планы господина прокурора – тоже не входило.

Прокурор испепеляющим взглядом посмотрел на Хмурого, но увы бывалого опера этим было не прошибить, он даже не почесался.

Тогда господин прокурор холодно изрек:

– Каков у тебя доступ к гос.тайне, молодой человек?

– Пятый, – небрежно бросил Хмурый.

«Ого, – подумал Аквилла, – Предпоследний для невоенных и недипломатических ведомств».

– Покинь кабинет, Хмурый, доступа к разговору у тебя нет, – отчеканил господин прокурор.

Физиономия Хмурого стала еще кислее, хоть это и казалось невозможным, но ослушаться приказа он не осмелился, только сказал выходя: