Чтение онлайн

Посланник начал свой ответ издалека:

– Боевой протез разработан в рамках проекта Рука Возмездия, это опытный образец № 17. Предыдущие 16 моделей были провалом, хотя можно и назвать их ступенями к цели, поскольку функциональности протеза мы добились именно работая над ними. Но 17-ая – это успех, можно сказать гордость НИИ.

– А почему не работали предыдущие 16-ть?

– Может быть потому что большую часть бюджетов распиливали мои предшественники, а может потому что в них мы рассчитывали исключительно на технику, но год назад Вертинский, курируя работу НИИ, отдал волевое распоряжение и к участию в проекте допустили двух колдунов.

– В смысле магнетизеров?

– Да нет – именно колдунов. Знахарей из каких-то глубинок Союза. Уж не знаю, чего они там не заговаривали, но самое сложное – подключение схем к живым нервам человека успешно произошло. А теперь приготовьтесь.

И он прикрепил к остаткам предплечья барона шину, насадил на нее 5 спиц, а на спицы установил механическую руку, пробормотал «сейчас будет больно», щелкнул по рычагу на руке, в тот же миг шина сжалась, жестко сжались и спицы, механическая рука вдавилась в край живой плоти и Аквиллу на миг ослепила боль: механическая рука прорезала кожу, кровь обильно потекла, затем края протеза резко нагрелись, кровь зашипела, спекаясь, запах жженой крови и плоти окутал кухню. Глаза Аквиллы заволокло туманом, он моргнул несколько раз, резкая боль закончилась.

– Мать вашу! – рявкнул Аквилла и хлопнул кулаком левой руки по столу. Столешница проломилась.

– Аккуратней, это все таки боевой протез, – вставил, наблюдая, посыльный, предусмотрительно отступив на шаг.

Пораженный барон смотрел на свою руку – она слушалась его как живая, на ноющую тупую боль он даже не обращал внимания. Затем он перевел взгляд на гонца – и только сейчас узнал старину Шлейхеля.

– Какого черта, Шлейхель! Чертов мастер перевоплощений, сразу не мог сказать что это ты?

– Как это ты меня раскусил, господин барон?

– На последних словах твой голос слегка дрогнул, ты использовал знакомую мне интонацию.

Два товарища обнялись, а затем расположившись на табуретках у сломанного стола, начали беседу:

– Два колдуна – это же были люди Ордена, да? И Вертинский среди избранных Орденом?

– Верно в обоих случаях, только слово колдуны как то не очень пристало Великим Магистрам… А ты все так же отрицаешь магию?

– Я все еще не в восторге от того, что магия есть в нашем мире, но иногда приходится ей пользоваться, – и Аквилла указал на смятый портрет Самурры, лежащий на подоконнике за спиной Шлейхеля.

Тот повернулся, взял портрет, развернул, посмотрел и нервно сглотнул:

– Ну ты, блин, даешь… Это же чудовищное проклятие Неведомого. От него никто не уходит живым, но и использовавший его затем платит сполна.

– Тут ничего не попишешь: что сделано, то сделано. Хотя оно и правда бьет без промаха. Да еще и отчитывается в сделанной работе. Ты же не просто зашел принести мне протез?

– Да, я узнал, что на тебя охотились, и ты отправлен пройти курс психоанализа к Медянцеву – одному из сильнейших магнетизеров нашей страны. Он не должен раскусить твое участие в тайной организации, а он – может. Наши планы не должны быть поставлены под срыв. Собирайся, пойдем на встречу с Магистром. Где твой орденский телефон?

– Да здесь.

Но набрать номер они не успели – раздался звонок, Аквилла нехотя поднял трубку старого дребезжащего аппарата, провода которого тянулись к стене, но кончались в углу кухни огрызком, не приходя никуда. Приложив трубку к уху, Аквилла тут же узнал печальный голос коллеги своего наставника – голос Магистра Апо.

– Привет, соколик, – раздался меланхоличный голос этого человека (впрочем человека ли? Наверняка ни Аквилла, ни кто-либо другой скорее всего не знали), – Что скажешь?

– Да, вы, Магистр, и так все знаете.

– Ну доложи свое видение ситуации.

– Меня пытался убить человек из прошлого, я не мог этого позволить и ликвидировал убийц, меня послали к аналитику провериться не маньяк ли я.

– Это плохо, соколик, ты ж маньяк, самый что ни на есть настоящий одержимый рыцарь-маньяк, который нужен нашей организации. Чтоб такого придумать, чтоб, с одной стороны, не вызвать лишних подозрений, и не выдать Орден, с другой? – на том конце провода повисла тишина, видимо, Магистр Апо соображал.

Соображал он быстро, так как через несколько секунд стало слышно, как на том конце провода Апо окликнул своего коллегу – еще одного наставника барона:

– Эй, Дио! Дио, очнись, приди в себя! Проект Лицемер завершен?

– Давно, – отозвался раздраженным и, как всегда, полупьяным голосом Магистр Дио.

– Дай-ка результат.

– Подавись! И не лезь ко мне со всякими глупостями, – затем раздался храм Великого Магистра Дио.

Прошла пара мгновений пока Апо вернулся к трубке, и его голос промолвил:

– Надо срочно встретиться. Шлейхель еще у тебя?

– Все то вы знаете, – едко заметил Аквилла.

– Знаю, знаю, соколик. Пусть проводит тебя ко мне.

– А где будет встреча?

– Пожалуй, в галерее современного искусства через час, – ответил Апо и повесил трубку.

– До встречи, – мрачно попрощался Аквилла с короткими гудками и положил трубку.

– Ставь чайник, – сказал барон Шлейхелю, – Тебе нужно будет сопровождать меня в галерею современного искусства, Магистр Апо будет там через час.

Шлейхель не споря начал наливать воду в чайник, похоже ждал чего то в этом роде. Аквилла же отправился будить Марию.

***

Через час они втроем бодро шагали по галерее современного искусства. Магистр Апо был тем еще любителем нагнать таинственности на встречу: он, естественно, не уточнил даже на каком из четырех этажей галереи будет происходить встреча. Так что они бодро шагали из зала в зал, мимо того, что называют современным искусством:

мимо странных кривых зеркал по стенам предбанника:

мимо большого – во весь холл – шестиугольника, по периметру которого катался шар, а из соседнего зала все время прибегали смотрители и говорили незадачливым посетителям:

– Нет, нет, не трогайте руками шар, – и указывали на знак с перечеркнутой рукой, но вновь прибывающие посетители все равно толкали шар;

мимо очень странных залов с матрасами, подушками и одеялами, набитыми человеческими волосами;

мимо не менее странных картин ржавчиной на ваннах;

мимо громадного железного ежа из толстых труб, тянувшихся от стен и пересекающихся в центре комнаты;