Чтение онлайн

Со скоростью, которую недооценивал даже ее муж, мисс Ли превращалась в сильную драматическую актрису. Парадоксально, что он пытался отговорить ее от роли, которая произвела на зрителей “Олд Вика" наибольшее впечатление в этом прощальном сезоне. Оливье сомневался, будет ли ей под силу Антигона в вариации Жана Ануя на тему софокловской трагедии. Образ требовал такого напряжения голоса и такого эмоционального порыва, каких она еще не проявила ни разу. Но испытание подняло ее дух, и она добилась своего. Оливье поставил драму (вместе с одноактной пьесой Чехова “Предложение”) и сыграл облаченный в смокинг Хор, ведущий повествование. В итоге спектакль пользовался шумным успехом.

3а пять месяцев супруги Оливье принесли "Олд Вику" около 60 тысяч фунтов, подняв его на прежний золотой уровень. Прошедший сезон, укрепив престиж сэра Лоренса скорее как режиссера, нежели актера, обозначит огромный профессиональный рост мисс Ли. Она уже не была обворожительным мотыльком с ярлычком звезды. О ней начали говорить как о многообещающей актрисе выдающегося дарования. И вскоре она в значительной мере реализовала свои возможности, поднявшись на новую высоту в прославленной роли истерзанной и обреченной Бланш Дюбуа в «Трамвае “Желание”» Теннесси Уильямса.

Актрисам бывает иногда непросто выйти из образа, и близкие друзья тревожились из-за того, что Вивьен играет такую мучительную, выводящую из равновесия роль. Колебался и Оливье, которому предстояло ставить драму, хотя после Антигоны возможности мисс Ли не вызывали у него сомнений. Речь шла также о большой физической нагрузке, ибо на протяжении двухчасового спектакля Бланш почти не покидает сцену. Однако Вивьен и слышать не хотела о томч что подобный труд может оказаться для нее чересчур изнурительным. Так же как в Скарлетт и Сабине, она нутром чувствовала в Бланш свою роль.

В октябре в театре “Олдвич” состоялась премьера “Трамвая”, которую ждали с огромным нетерпением. Занавес поднимали четырнадцать раз, и публика настойчиво требовала Оливье. “Нечего им смотреть на меня разодетого, в белом галстуке и фраке. — заявил он. — Пропадет впечатление”. Так что вечер завершился не речами, а оглушительными овациями в честь мисс Ли, которую трудно было узнать в крашеной блондинке с изможденным лицом стареющей распутницы. На улице супругов сторожили около пятисот поклонников, но в этот вечер они не давали автографов. Сыграв с редкой драматической силой такую большую роль. Вивьен была крайне утомлена. В течение восьми месяцев, не пропустив ни одного спектакля, она каждый день появлялась в облике одинокой увядающей красавицы с Юга, изнасилованной своим озлобленным шурином, почти доведенной до самоубийства и в конце концов упрятанной в психиатрическую лечебницу. И всякий раз, когда опускался занавес, она еще несколько минут не могла прийти в себя, дрожа в припадке спровоцированной ролью истерики.

Как и боялся Оливье, многие критики не были готовы к столь мрачному и тяжелому зрелищу. По словам одного из них, ему казалось, будто его протащили сквозь кучу отбросов. Эти самозваные законодатели общественного вкуса называли пьесу порнографической, аморальной, непристойной. У спектакля нашлись хулители, которые бранили его и с чисто театральной точки зрения. Особенно негодовал Кеннет Тайней, напавший на этот “прекрасный пример того, как черствая и небрежная режиссура способна изуродовать хорошую пьесу”. По его мнению, и мисс Ли, и Бонар Коллеано, игравший Стенли Ковальского, были не на своих местах. Однако у зрителей, привлеченных, возможно, шумной рекламой, спектакль пользовался большим успехом. Именно благодаря этой постановке мисс Ли получила желанную роль в голливудской экранизации, которая принесла ей нового “Оскара” и сделала мировой знаменитостью Марлона Брандо.

Покинув “Олд Вик”, ближайшие полгода Оливье не занимался актерской деятельностью. Ему казалось, что настало время воплотить замысел, вынашиваемый много лет, — возглавить собственное предприятие в качестве актера и антрепренера. Компания “Лоренс Оливье продакшнз, Лтд.” триумфально ознаменовала свое рождение в 1947 году спектаклем “Рожденная вчера”. В марте 1949 года Оливье, выступавший на сцене “Нью”, был воодушевлен успехом второй пробы сил, осуществленной в соседнем “Уиндхэмз-тиэтр”, где “ЛОП” показала новую комедию Брайди “Дафне Лореола” с Эдит Эванс и молодым актером Питером Финчем, найденным в Австралии. Эта постановка тоже шла около года. Первое фиаско компания потерпела в августе, обратившись к “Увядающему особняку” — переделке “Ромео и Жанетты” Ануя, действие которой было перенесено Донахом Макдонахом в Ирландию. В главной роли появилась одаренная молодая ирландка Шивон Маккенна; режиссура Энтони Бушелла и декорации Роджера Ферса, двух директоров “Лоренс Оливье продакшнз”, не спасли спектакля, продержавшегося всего две недели.

В ноябре 1949 года Корда объявил, что его филиал “Лондон фклмз” приобрел большое количество акций компании Оливье. Последние фильмы, “Анна Каренина” и “Идеальный муж”, принесли ему убытки, и возможность сотрудничества с “двумя выдающимися деятелями английского театра” показалась как нельзя более удачной. Три дня спустя стало известно, что Оливье снял на четыре года театр “Сент-Джеймс”. Первой постановкой должна была стать “Венера под наблюдением”, современная комедия в стихах, специально написанная для него Кристофером Фраем. Наконец у Оливье было то, о чем он всегда мечтал, — собственный театр.

“Сент-Джеймс”, основанный в 1835 году приятелем Диккенса Джоном Брэмом, принадлежал к числу самых старых и прославленных лондонских театров; хотелось верить, что Оливье возродит в нем высокие традиции, заложенные в девяностые годы сэром Джорджем Александером — актером-антрепренером, царствовавшим в течение двадцати восьми лет и впервые поставившим столь значительные пьесы, как “Вторая миссис Танкерей”. “Как важно быть серьезным” и “Веер леди Уиндермир”. Начал Оливье как нельзя лучше. “Венера под наблюдением” до сих пор остается самой удачной драмой Фрая. 18 января 1950 года состоялась премьера, после которой спектакль шел семь месяцев. Однако безусловный успех не принес компании прибылей. В своем стремлении возродить былую славу "Сент-Джеймса” Оливье отказался экономить на мелочах. Постановка в результате получилась весьма пышной и совершенно нерентабельной для камерного, одетого в бархат и позолоту театра со зрительный залом меньше чем на тысячу человек.

Столкнувшись с налоговыми тяготами и непрерывным ростом цен, Оливье обнаружил, что руководство ”Сент-Джеймсом" чревато экономическими проблемами, неслыханными ни во времена Александера, ни при более позднем правлении сэра Джеральда дю Морье. Ни одна из его постановок не давала прибыли, а некоторые приводили к серьезным убыткам. Однако он не оставлял своего масштабного замысла, компенсируя театральные неудачи работой в кино и никогда не принося художественные критерии в жертву коммерческим. Его выигрыш измерялся тем разносторонним опытом, который оказался неоценимым десятилетие спустя, когда Оливье стал первым директором Национального театра.

***

На заре пятидесятых годов супругов Оливье осенило сияние славы, превратившей их в самых ярких звезд на небосклоне шоу-бизнеса. Однако этот золотой ореол был в известной мере поверхностным, свидетельствуя скорее о художественном, чем о финансовом благополучии. Чтобы поддерживать и свой стиль жизни, и свое театральное начинание, оба были вынуждены вернуться в кино, приносившее быстрое и солидное вознаграждение. В конце июля, оставив «Трамвай “Желание”» на лондонской сцене, мисс Ли отправилась в Голливуд для участия в его экранизации. Через десять дней к ней примкнул и сэр Лоренс, поставивший в “Сент-Джеймсе” новую комедию, “Капитан Карвалло”, и собиравшийся сниматься в фильме по роману Драйзера “Сестра Керри”. Вместе с ним в Америку поехала дочь Вивьен Сюзанна: в свои шестнадцать лет она была уже выше матери и училась на актрису в РАДА.

Оливье появились в Голливуде после десятилетнего отсутствия; в их честь Дэнни Кэй устроил ночной прием, собравший 170 звезд и режиссеров. Эта торжественная встреча положила начало нескольким дружеским связям, прежде всего с Хамфри Богартом и Лорен Баколл. Но больше всего времени сэр Лоренс проводил со Спенсером Трейси. Снимаясь в Англии в фильме “Эдвард, сын мой”, он останавливался у Оливье, а сейчас предложил натаскать его в американском выговоре. Оливье, как обычно, изо всех сил старался добиться нужного произношения. Кроме того, собираясь играть женатого человека средних лет, который ломает себе жизнь, убегая с молодой женщиной, он отрастил усы, а ради финальных эпизодов, изображающих нищего попрошайку с Бауэри, сел на диету. Режиссер Уильям Уайлер отметил, что, с тех пор как они вместе работали над "Грозовым перевалом”, актер стал относиться к кино гораздо серьезнее и уважительнее. Но, по правде говоря, Оливье не возлагал на новый фильм особых надежд. Демонстрируя превосходное (по словам критика Р. Уиннингтона, “лучшее в его жизни”) исполнение, он с самого начала подозревал, что история всепоглощающей страсти и погибшей респектабельности окажется чересчур мрачной для массового вкуса. Будущее подтвердило его правоту.