Чтение онлайн

475

Злой подлог угнетает жизнь. Начат некогда, он оформился в XIX веке. Суть его, что история мнится взлётом от низших к высшим: прежде-де примитивные твари, нынче-де человечество. Данный взгляд стал привычным. Древность трактуют скудостью, заготовкой грядущего. Объясняют: рыбы-де выходили из вод на сушу, их плавники обращались в ноги. Из инфузорий - в млекопитающих. Человек - от мартышки. В книжках являют сгорбленных, в шерсти, неандертальцев: держат зубила или дубины. Дальше - бродячие племена, хассуны. Дальше начатки как бы культуры: древний Египет, также шумеры, Рим и Афины; брезжит свет мысли. Средневековье, что мракобесно-де. В светлых красках дан Ренессанс: Эразм, поклонившийся разуму, и Декарт, существующий, только если он мыслит. После - Дидро с Вольтером из Просвещения (Si`ecle des Lumi`eres), что с ретроградством слили и Бога ради "науки". Вслед совершается выход к Спенсеру, Бору, к Intel, к Фейсбуку, к прет-а-порте, к визажу. Светские современные львы и львицы суть настоящий облик культуры: прямоходящий, стройный, свободный и образованный хомо сапиенс... Схоже с правдой.

Если точнее, всё как бы правда, что раньше мыслили, дескать, мелко, видели слепо; нынче же чувства и мысли ёмки, разносторонни, пышны, насыщенны. Таковой взгляд на прошлое исполняет отрадой, что ты не в косной тягостной эре сгорбленных тварей, занятых жором, сексом, насилием, и что ты не кишечноподобное с пастью спереди и со сфинктером сзади.

Но - всё не так отнюдь. Райский "образ-подобие" (Быт. 1, 27) Бога вряд ли был косным и ограниченным, пусть теперь мы не чтим рай высшим. В качестве базы нынешней спеси мощь медицины: ной, мол, в эдеме зуб? и что делать, кроме как мучиться? а теперь зуб залечат, кости срастят, блеск!.. Зря твердить, что в раю хворей не было: их несёт человеку пря его с Богом. В это не верят. Разум исходит лишь от приметного: смога, бирж, "мерседесов", бра от Версаче, скальпелей, гаджетов и отелей с именем "Рай" ("Эдем", "Парадиз", "Элизиум"). Разум наш из прямого эдемского стал условным, то есть зашоренным, цифровым. Вот "Г'eнезис древнегреческой мысли" Ж.-П. Верн'aна - ключ к упомянутому подлогу, суд нашим принципам. Почему и как греки после шестого столетия до Р. Х., вопрошал Вернан, шли путём, кой, начавшись с Евклида, вёл к росту мысли, зиждимой на абстракциях? Исходя из них, эта мысль обрела облик цепи концепций, где предыдущая порождает дальнейшие и где правильность каждой строится на признании предыдущих посылок. Здесь-то и был секрет, ведший к громким победам разума алгебры, породившего как нейтронные бомбы, так и регламент лживой реальности. Древнегреки покончили с рецидивом эдема как с мифологией, обратившись к идеям. Вера в чудесное, восприятие целого, мотивация прихотью - смялись логикой как мышлением на основе трёх принципов. Человечество в прогрессивнейшей расе - тех древнегреках - стало рвать корни, росшие в Бога, в Метаисторию. Вместо мифов и жизни сделались умности вроде "архе", "материи", "исономии" Демокрита и "апейрона" Анаксимандра, "гомеомерий" Анаксагора и "неизбежности" Парменида, "номоса" с "фюсис" древних софистов; тут же и "логос" от Гераклита, "числа" пифагорейцев, etc. Ужас в чём? В том, что эти абстракции, выводясь друг из друга, значились жизнью. Данностью стала цепь спекуляций, в блоках которой не было места чуду и прихоти, мимолётной случайности, что и есть сама жизнь per se. А исходным считался не рай как миф с его свойствами, но всё та же "ананке" от Парменида либо "добро" Сократа. Греческой мудростью homo sapiens свергнул прежнее, утверждая грядущее на понятиях, на абстрактных идеях. Род людской начал жить в категориях, в коих мыслит, сдавшись в плен смыслам, т. е. химерам. Взяв за начало, скажем, число ("тетраксис"), вытворим цифровой мир, но не реальность; лишь симуляцию. Этот модус мышления стал Сусаниным, что завёл в тупики. Преднамеренной ложью кажется толкование эры мифов как мракобесия. Вновь Вернан: вместе с воинским пылом и исступлением, с неких пор как эксцесс осуждались древними греками этой новой поры чрезмерности: роскошь быта и платья, громкая радость, вольности женщин, прыть молодёжи; нормой считались ровность и сдержанность, типизация (то есть симплификация). Утверждалась средина: "мера, умеренность, равновесие", "норма", "рамки", "ничего слишком", также "познай себя".

"Норма" - качество падшести. Был запрет: выражать любовь, в траур плакаться, в радость тешиться, думать вольно (по Стагириту: "нужно сдержаться"), воину в битве быть слишком дерзким... Что нельзя, если вдуматься? Мыслить, чувствовать, проявлять себя. Все ахиллы, орфеи, пигмалионы сразу мараются. Неуёмный Эдип казнится, славный Геракл затуркан, падает вдохновенный Икар. С отменою богоравных ссохлась палитра мысли и чувства, чтоб уравнять людей и чтоб даже сын Бога стал частью логики.

Никакой, в общем, "косности", никаких троглодитов, живших в пещерах, не было. До персеев с платонами жили равные Богу, кои мерещились древнегрекам новых воззрений тем невозможным, страшным, мифическим, что скорей бы забыть, как сон, и начать жить реально-де: скромно, средне, в пределах. Так и Адам, бессмертный, слышавший Небо, вдруг себя сузил знанием зла с добром. Его правнуки низвелись стремглав до рабов падшей этики "ничего чрезвычайного". Необычное давят. И истребляют. Днесь невозможны стали Ахилл, Цирцея. Даже и Бах теперь невозможен: нет таких, кто бы чувствовал, мыслил с баховской мудростью. Вольно мыслящих объявляют безумцами. Мир скудеет...

Так что в начале - не троглодиты. Жуткий подлог, он был в том как раз, чтоб реальность счесть мифом, разум - реальностью.

476

Дарвин мнил, эволюция движется от простейших форм к высшим. Он, усмотрев в нас формы простейших: пальцы, спинной хребет и так далее, - мыслил, что у простейших множились свойства, ведшие выше: от инфузорий, так сказать, к Канту . Дарвин составил род парадигмы связей живых существ и прогресса их. Убеждал Дарвин тем, что в древнейших пластах нет следа homo sapiens. Правда, нынче находят след, но мы примем курьёзом: пусть страты сбились и чт'o присуще бронзовой эре выпало в тоний. Спросим мы вот о чём: кто причинную следственную цепь выстроил? Эволюция?
– что тогда равна Богу, так как и высший вид, человек, не может, чт'o смогла эволюция. Человек, contra, лишь разрушает; сколько живого им уничтожено, - это значит, что человек убьёт жизнь вообще. Эволюция, коротко, обладает могуществом и умением Бога.

В логике Дарвина (Дарвин логикой правился), прежде не было жизни, было лишь мёртвое. Эволюция и пошла с амёб в марше к сложному.

Эволюция, - автономный факт, равный, явствует, Богу, - села за прописи, чтобы делать простейших, как подмастерье?! Вроде как Бах сыграл "чижик-пыжика" или физик-ракетчик сделал бирюльку вместо ракеты? Это логично? Нет, не логично. Но тогда, может, над эволюцией есть патрон? босс? старший? Старший не Бог ли? Дарвин, скорее, в Бога не верил. Если и верил - в Бога научного, о каком ещё Лейбниц знал, что, предвечные истины впали в Бога без спроса. Над эволюцией ничего и никто не стоял, мнил Дарвин. Бог, он мнил, эволюция. Но вопрос есть вопрос: для чего тогда эволюции тренинг, раз она властвует? Всемогущий всё может. Значит, по логике, он стартует со сложных. Если с простейших - значит, он странен плюс нелогичен и своеволен. Но произвола Дарвин боится. Коль эволюция-бог капризен, он-она мог начать не с простейшего, а со сложного - с человека. Или создать глистов, а потом, не творя насекомых, рыб или флору, сделать из мыслящих хомо сапиенс как бы дом глистам. Если так - дарвинизм беспочвен, раз нелогичен. И потому есть один путь: Дарвин уверен, что всемогущий бог-эволюция поступает по логике, соответственно вечным истинам и законам; если их нет - нет логики. От чего пойти разуму, коль явления в независимом дрейфе и малосвязаны? Но, при всём при том, если так, то у Дарвина слабо с логикой. Дарвинизм, значит, вымысел. Ведь по логике, что явил Плотин, абсолютное, высшее окружается сходным, родственным качеством; солнце всякий объект вблизи раскалит и зальёт светом меры солярной, вроде Меркурия. Отдалённый Плутон же - холоден и сравнительно тёмен. Ладно Плотину, Высшую Сущность можно представить в виде источника, выброс коего и творит всё. Ближняя к Высшей Сущности сфера - Логос. Дальше - Душа. Последнее есть наш видимый ощущаемый мир вокруг. Чем мы дальше от высших - тем тварность проще, элементарнее. С удалением нарастают тьма и разлад.

Вновь к Дарвину. Эволюции, принимаемой им за Высшую Креативную Сущность, за primum movens , очень логично было бы сделать прежде аналог самой себя, человека, главный вид жизни уровня бога: с творческой мощью, с духом и разумом. От людей, в убывающей, изошли бы цветы, птицы, рыбы, амёбы. Разве не видим в людях созвучий с чайкой, ягнёнком, раком, верблюдом, вошью, растением? Видим явственно, что естественно. Ибо род людской, точно Бог, есть исток нисходящих всяческих сущностей. А поскольку мы есмь род падших, то от таимых в нас типов вывелись свиньи, черви и жабы, вишни, крапивы и протоплазмы. Вид примитивный - воду - мы производим каждый всечасно, и это даже наш как бы долг, представленный в виде "малой (большой) нужды".

Вот он, путь эволюции, коль она была вместо Бога.

477

В 60-х тщились вернуться в рай. Сопряглось с исступлением, охватившим мир (страны Африки стали вольными; приключилась "культурная революция" в КНР; феминистка Соланос стреляла в У'oрхола; был убит Лютер Кинг; кальвинисты в Шотландии допустили в сан женщин; в Англии разрешён аборт; беспорядки во Франции; партизанские войны против правительств в Южной Америке; Куба; "Биттлз"; Солженицын, "оттепель" в СССР, сексуальная реформация, психоделика, хипстеры, ницшеанские философии и наркотики). Шёл протест против гнёта: расового, духовного, социального, полового, - против примата старой культуры как репрессивной... Кончилось кратким к'aтарсисом. Род людской ретардировал в одурь прежней рутины. Но всё же лозунги тех лет п'oлны онтологической яркой нови и обаяния: "За всеобщий оргазм!", "Love, not war!", "Дай шанс миру!", "Будь реалистом, требуй безумного!", "Вещи - опиум для народа", "Хватит трудиться!", "Пролетарии стран, кайфуйте!", "Настежь психушки, тюрьмы и остальные из факультетов!", "К чёрту абстрактное и ура эфемерному!", "All you need is love!", "Дай оргазм здесь сейчас!"... Сопоставим с лакейскими, скудоумными перлами из российских агиток, вроде: "Крымнаш!", "Путём!", "Только Путин, победа!" - и с мракобесными штампами радикальных движений, типа: "Порядок и справедливость", "Вон гастарбайтеров!", "Вера, Нация и Россия!"

Боже мой, Боже мой...

478

"Человек вообще", для кого эталонны "Comedy Club" с "Аншлагом", трек "Муси-Пуси", склоки ток-шоу и прибаутки пошлой попсы, не ценит 60-х. Скажем, "Оргазм здесь сейчас!", лозунг тех давних лет, трактуется наущеньем насиловать да прилюдно, где бы ни вздумалось, онанировать. Пусть тайком люди делают худшее, но на публике станут скромничать, что они, дескать, нравственны и не знают "оргазма"; это последнее, дескать, дело; важно трудиться и жить по разуму; ведь "оргазм" для зачатия, а у них с женой, дескать, дети есть и у них ведь любовь - не секс!
– плюс духовная общность; он жену уважает, мать детей и помощницу.

Что ж, "трудиться", "растить детей", "бегать плотских соблазнов", "нравственно мыслить" - звучно, красиво. Также и выгодно. Cui prodest? Патриархатному строю властных, расчётливых, бессердечных, ловких, корыстных, подлых мужей. Власть М в сём укладе - форма. Сущность - в членённости на объект/субъект, в разделении на добро и на зло, что значит - всё в мире гробить, кроме субъекта, то есть себя, "добра", и всё пользовать в "добрых", ясно же, целях. Мир сексуален; "секс" переводится "половина", "пол-". А отсюда пол-мира в гендерном рабстве. Женщины ходят, скрыты чадрой либо метящим их, как вещь, платьем, либо вихляют на каблуках, что травы.

Ну, а оргазм причём? А притом.

Принцип жизни - это не просто жить, ведь живя можно мучиться, отчего жить расхочешь. Жить в удовольствие - вот цель. Солнце блаженней, чем стылый ливень. Фрейд писал, что давным-давно властный праотец отнял женщин у прочих, свёл в гарем, наслаждался; низшим досталось только трудиться. То есть оргазма им не хватало, но приходилось строить объекты, вскапывать землю, гибнуть на войнах. Сталась структура, где власть имеющий узурпировал радость, - патриархат то бишь. Впредь оргазм, мировой оргазм, чахнул, что приводило к воспроизводству силы морали патриархата в нашем геноме и в генотипе. (См. род задротов, офис-планктона, ток-словоблудов, псих-поцреотов, гопников, школоты плюс иной попсы и весь прочий быдлоид от Спасской башни вплоть до окраин). Нас принуждают сдерживать чувства, впрочем, и мысли, на трудовом посту и в быту, в монашестве и прилюдно; в нас притесняют импульсы эроса, обращая к спиртному либо наркотикам и к экрану как к релаксантам. Прессинг порывов значит редукцию эротического, любовного. Дефицит любви, пусть телесной, копит досаду и раздражительность, что мутируют в ненависть и деструкции как телесности, так и психики. Нам твердят про разгулы инстинктов - но, в результате, видим лишь шабаш ханжеской этики, претворённой в политику с гекатомбами бытовых, трудовых и военных жертв. Гнёт растёт с каждым шагом. Почерк "моральных" даже на сайтах брачных знакомств вскрывается в пустомелеве о "серьёзности целей" либо о поиске "долговременных и надёжных" связей, словно бы ищется не любовь, а утварь.

Это неправильно. Это гибельно. Это долго терпелось. Лозунг: "Даёшь оргазм!", "За всеобщий экстаз!", - восстал против этого. Утверждались свободные социум и мораль его. Лозунг влёк нас к иному, райскому. Был означен источник бед: перманентный коллапс не в дурных неких лидерах, не в законах политики, не в плохой экономике - в отношениях Ж и М, что устроены в интересах господства и иерархий. В 60-е был подъём феминизма, ведшего к слому прежнего строя, а в результате - к слому раздела нас на два пола как первородного преступления, от какого спасает имморализм.