Чтение онлайн

460

"Что же поделать?
– вот как нам скажут.
– Ладно уж. Мы живём потихоньку - и проживём себе".

Нет сомнения, проживём свой век... Только - мало живём мы. Можно жить вечно. Так, Гробовому N. и по меньшим мотивам верили, дескать, он оживит детей. А в чём тайна бессмертия? Прекратить познавать "добро" и его реверс "зло". Прекратить - и жить вечно.

461

Фокусы правящих. Нет налога на роскошь? Власти заботятся не о качестве нации, что улучшится, коль корыстных сгонит в европы их скупердяйство, но о возможности длить грабёж.

462

До меня несли вздор про вас: что-де племя, как прочие, только разве Христа не чтят; что назойливы богом, жаждущим сикли, скот и рабов; что ещё вы прагматики, оттого вас шпынять не грех, ушлых в "Ветхом"-де "Слове" ради корысти; что вы везде, где прибыль, но столь ущербные, что вас как бы прощают, маленьких: мол, играйтесь, только не дуйтесь. Это неправда. Я вас постигнул. Вы дали логос, он вами выдуман! Цель - сманить в слова! Ставка тут велика: вам истина, а нам бред. Нам гроб с Христом - а вам "мир сей". И вы лишь ждёте, чтоб мы низвергнулись, как свинья гергесинская. Цель - давить человечество, дабы стали вы - господа всего, дабы всё было ваше... Ради чего Аврам (не Адам отнюдь!) стал внушать, что есть "зло", но есть также "добро", что тотчас стало деньги... Целое в клочья?! Не было ни "добра", ни проклятого "зла". И вдруг вы есть "добро", а другие все - "зло"?.. Что, зависть в вас? алчность властвовать, чтоб устроить мир, где в царях иудей, внедряющий "дебар Яхве" как слово "Бога"? Нет, так не будет. Истина близко. И не поможет, что, вы соврёте, частная вера, для иудеев; что ваша вера, мол, бредни древних пророков, мудрь от раввинов и, мол, ответственность вся на Яхве, если он бог. Нет, лжёте. Вы рвали истину на понятия, дабы нас гнести "не убий" и сходным!.. Но, спрошу, если вы оболгали рай, то тогда "не убий" ваше, может, "убий" как раз? "Не убий" ваше явно "убий" есть! Сходно все "не" ваши "да" суть в истине рая.

463

Я - против словного как культурного; захоти помочиться кто, сочту ханжеством, если он (она) прячется, подчеркнув тем искусственность и мораль свою как сакральное: я, мол, жру; в результате есть кал, пардон, это низменно; но я делаю, чтобы думали, что его как бы нет, дерьма, что я вовсе не плоть, друзья, но природы возвышенной... Как раз низменно из эдемских чуд (для добра-де, разумно, очень культурно, гастрономически в высшей степени мозговых затей) приготовить убоину и сожрать её, обращая мир в с'eрево. Жуток мир как жор жизни, как выброс мёртвого. Нужен фиговый лист на рот... Я пустил мочу на фасад Мал. театра и облегчился. Я хотел, чтобы здесь была вся глобальная мировая культура с лживыми и пустыми глазами, дабы отпраздновать перед ней обсыкание окаянной библейщины и все пакостной слови в частном и целом!

464

Был уникальный строй. Почему? Потому что строй нынешний не показывает взлёт духа, ни гордых подвигов. Строй Советов, в частности, претворял ницшеанский план сверхлюдей в отношении масс. Рядовой недалёкий "товарищ" чувствовал значимость, сопричастность великому, будь война с капиталом, битва с нацизмом и построение коммунизма, рая земного. Всех строй Советов звал "созидателями", "защитниками", "творцами". СМИ воспевали животноводов, бамовцев, гидов, нянь и военных, простолюдинов. Их уважали и прославляли. Даже и вохра мнил: он герой, охраняющий от врагов лучший строй на земле.

Нынче власть не считается с массами. Поведение, социальный курс, образ жизни, этика власти хамски циничны: общество ноль - власть все сто. Шельмоватые взгляды, лица под лаком, нрав казнокрадов, ложь демагогов - вот власть сегодня. Плюс неуёмная жадность бизнеса, поглощённого властью. Он ещё юный пошленький менеджер - а в глазах прыть акулы с фальшью улыбки... Был уникальный строй, мифология. А теперь одна проза, холя кишечника.

465

Опосредована любовь.

В нас жадная страсть к понятиям, к толкованиям мира. С грехопадения люди ценят их больше жизни. Пращур наш, кто подверг рай ревизии, тем явил, что ему важней рая свой взгляд на вещи, - лучше, итожа, смыслы о жизни, чем самоё жизнь. В первые годы прошлого века книжно подкованная Л. Гинзбург мнила, что ей трава не значит; значит - понять траву. Меж вселенной и нами встрял медиатор; мы с тех пор слушаем не вселенную, но посредника, разум. Разум особый, фаллоцентричный, математический и формально-логический, разум ценностный, без других измерений. Каждая вещь в нём: облако, вишни, люди, планеты, - всё превратилось в место для штампов в форме суждений; штамп значит больше, чем сами вещи. А непосредственного приятия (напрямик принимая вещь, ты не судишь и, значит, любишь) - мало, ничтожно. Вместо Живого Вольного Бога - мысли о Боге как о церковном, авторизованном в папе римском и активируемом на Пасху. В этом же плане и вместо музыки - понимание музыки как грошовых попевок. Взять и любовь саму - и о ней есть понятие как о фрикциях М о Ж.

Разум строит по принципу: не по милу добр, по добру мил. Милуй, чт'o нравственно, признанно "добрым" (значит моральным); то же, что манит против морали, проще, чт'o мило, но что недобро, это не пользуй, ибо безнравственно. В данном ракурсе Бог есть то, что, сболтнув мораль, дремлет в дыме кадильниц в заспанной церкви. Сходно любовь теперь - сброс секреции.

Чт'o пройдёт фильтры разума - то и есть. Остальное есть, но без права быть. Суть вещей при подобном подходе не замечается. Бах для масс "лабуда", потому что в нём уйма нот, куча, масса всего, как в жизни, что не прошла тест разума. Оттого и курьёзы. Скажем, составилась мысль о книге будто о должной сумме страниц (полос). Если их меньше нормы, им не назначат статусность книги. Если их много - тоже не книга; надо урезать, чтоб стала книга. Так вот и действует Сцилла зла и Харибда добра.

Любовь... Чем была любовь? Чудо, сказка, волшебность, взрыв всей органики и магический синтез! Нынче - гламурная случка в VIP-интерьере с рванием, как бы в страсти, на фигурантке бра от Армани (от Intimissimi). Коль любовь в реквизите убогом, это не та любовь; нет любви, если нет антуража. Ну, и про Бога... Бог, Он ведь чт'o был? Сущность, Всевышний, Кой мог содеять всё, что захочет. Днесь Бог - лик в рамке, блеющий этикой. Толкования облепляют явление, познают его инструментом "зла" и "добра", купируют, - и выходит урезанный, ограниченный, истолкованный клон.

466

С позорной и нестерпимейшей ересью в отношении Бога надо кончать. В искусственном: в рясах, в службах, в акафистах, на иконах и в таинствах, - Бога нет. Он был так затёрт человечьими толками, что чуть виден. Схимники - в оппозиции к белым клирикам, так же, как к киновийным, да и взялись они из особого, углублённого чувства к Богу. Надо постигнуть: Бог не мораль отнюдь; "не убий", "не кради" и так далее - это всё от библейского змея, князя морали, лорда законов, строемых на превысшем - смерти. Всяк закон, норма, правило обоснованы смертью. Бог свергал закон беззаконием, что принёс Христос ("смерть закона - Христос", Рим. 10, 4). Выглядя в мире дерзким смутьяном, наглым юродом и богохульником, Бог законами осуждён, являя, что мораль призвана к умерщвлению Жизни-Истины, каковою Бог был. Бог есть "Жизнь как субстанция Жизни; но и Сверхжизнь, ибо Он Саможизнь, от Него вся иная Жизнь", - говорил Дионисий. Бог есть бессмертие. Это напрочь ломает modus vivendi, созданный смертью.

467

Онтологический криминал. Реальные М (гамадрилы с шарами мыщц, но с банальным умом, увы) и подруги их, настоящие Ж (блонды с ветром в мозгах), - это цель человечества; Шварценеггер и Барби всегда влекут. Но - заблудшего человечества. Расхождение Ж и М длит разлад в человеке, цельном в начале. В Еве с Адамом люди отторгнулись "первозданного чина", пишет Исаак Сирин. Разошедшись душевно, анатомически и так далее, эта пара интенций, гробя эдемское, сотворили взамен его М и Ж. Впрочем, как же иначе при установке воли, мышления и перцепции на понятие "зла-добра", при котором Адам-"добро" предъявляет претензии к Еве как к "добру небесспорному", чтоб сводить её к переменной конструкции, отвечающей планам быть адекватной алчбам Адама.

Ж и М - плод растящего половую, да и любую рознь, направления разума, искромсавшего мир донельзя. Это преступники хуже прочих: онтологический криминал, рассекший эдемский тип (обладавший свободой, вечностью, всемогуществом) на гротескные части, что напрягаются скомкать райское массой фаллосов и грудей.

468

Культура.

Жизнь моя сжата в тесные монструозные рамки и стала в лад им жалкой, уродливой. Я со школы учил тьму лживого, ненавистного, математику в том числе, "королеву наук". Объяснить могу ненависть, зная, что все науки зиждит Ананке-Необходимость, что правит миром в качестве корня всех постулатов, - кои, мол, входят без уговора даже в мозг Бога (по слову Лейбница иль ещё кого). Я смотрел в мёртвый ряд цифр, гадая: что же такое? как? почему в них, в сборище знаков, плоских, бездушных, в мёртвой задаче ищут смысл жизни в виде ответов? Ибо из цифр ничего не могло быть, кроме искусственной ситуации. Жизнь есть большее, жизнь есть нечто ещё. К прискорбию, ни науки, ни разум не признают сего нечто. Я был согласен с Ф. Достоевским, вникшим, что дважды два равны смерти. Можно наделать безукоризненных чётких формул, кои, однако, не оживают. Значит, все числа и все цифири - это не жизнь, а мёртвое; и меня понуждали, значит, жрать падаль. Также в словесности. Речь героев, бывшая эхом неких конкретностей, превращалась в примеры, в формулы, в эталоны, в ценности мира, чтоб ими правиться. Характерно: чем площе автор, тем больших рейтингов огребут его перлы, вроде что "человек - се гордо", или: "живи не зряшно". Кто в мире знает, как жить не "зряшно"? кто?.. Нам спускали цель, чтоб ей следовать, то есть следовать за панующим политическим лозунгом либо общим поветрием, - игнорируя, чт'o вблизи, то есть то как раз, что и есть твоё личное. Нас учили не жизни, но толкованиям под стать правилам политических, социальных, нравственных конъюнктур. Жить значило знать ряд принципов. Нас готовили к странному, жутковатому факту, что ты ничтожен, что ты напрасен, если не служишь неким понятиям: "чести", "партии", "инновациям", "общим ценностям", "гуманизму" и того вроде, то есть идеям. Так вот из личностей (в СССР ли, в РФ) и возник скоп посредственных с их моральными и культурными бзиками. Нас учили холопству общим понятиям, словоблудию, громким выдумкам. П. Корчагин, павший за "принцип", или же Сорос, ассигновавший фонд "гуманизма", были герои.

Я служил "идеалам". Всех и не вспомнить. О, идеалы не обитают в облачной выси. Быть образованным, быть культурным, рациональным, нужным, полезным и позитивным, честно трудиться к общему благу - тоже идеи, рамки мышления. Я являлся рабом их. Это как лошадь: бегала, но её вдруг навьючили да погнали в даль ради благостной химерической Шамбалы. Я батрачил на фикции, непригодные жизни и моей частности, я был раб чьих-то домыслов о путях бытия. Я постиг, что я есмь - условно, а не реально. Сгинут идеи данной страны, её смыслы и ценности - следом сгинет и жизнь моя, не успевшая жить на деле, но претворявшая "образ жизни", нужный затеям в облике власти. Две уж затеи с грохотом лопнули (про советскую и про царскую). Лопнет, жду, путинистская, ведь её ладят те, кто всего лишь пройдохи вроде минувших.