Чтение онлайн

Небывавшим вещам, то бишь, поклонялись активней, чем существующим. Факт, что, слыша о детских домах и нищих, всемство стенает по "милосердию", "гуманизму", "чуткости", но едва помогает словом и делом, бурю эмоций, мыслей и подвигов адресуя абстракциям. Сидя в кресле, можно комфортно, не напрягаясь, быть альтруистом, плакать по жертвам войн и трагедий - и одобрять затем переброску сограждан в воинской форме в зоны конфликтов.

Странная власть у них, у вещей, коих нет.

Твердя про рай, что отсутствует, поступаю как все. Рай форменно есть не менее голливудистых золушек, эльфов фэнтези, суперменов блокбастеров. А сюжет, что меня потрясает, это когда Адам, съев плод знания зла/добра, рухнул в бездну, полную домыслов, отвлечённых понятий, универсалий и представлений - несуществующей всей предметности.

591

В дни кончины Союза, краха сов. общности, ломки образа мыслей граждан великой прежде державы, срыва культуры в бездну похабства, я заявил всерьёз, что тот факт, что Россия у дна, доказывает её святость, иноприродность как чистогану, так его ценностям; что ей лучше исчезнуть полностью в подтверждение святости, ведь сей мир чужероден ей. Не оплакивать, то бишь, надо Россию, надо гордиться русским коллапсом. Если нас гонят с лица земли, то ведь сказано, что "блажен", кто был изгнан за правду, ибо его "есть Царство Небесное" (Мат. 5, 10), и "блажен" поносимый, также гонимый ради Христа; возрадуйтесь, нам воздастся на небе. Мне возразили: "Родину хаешь!" Так, не иначе. Чуть не побили.

Ладят под благостных, православно-смиренных, сим не являясь и огрызаясь, стоит причислить высшие свойства, в кои рядятся, к праотцу их - к эдему. Что сказал Августин, мэтр церкви, с кем православный спорить не может, не оскорбляя д'oгматы веры, раз на патристике зиждится христианская практика. "Знал ворчащих, - пишет блаженный, - что, если все решат воздержаться от случек, как уцелеет род человека? О, кабы всем захотеть сего, но в любви, с чистым сердцем, с чистой совестью и с неложною верой: мигом пришло бы Царствие Божие, ведь быстрей бы закончился мир сей". Вот мысль Христа; почтив её, Августин разве стал кретин, как злящийся на подобный исход какой-нибудь моралист, церковник или брадатый обрядоверец? Сходно и я пророчил гибель России, ведь, кроме вещного, есть удел сверхфизический, - и подвергся обструкции пенных ртов "православных". Как же, представьте, было непросто бл. Августину, звавшему на тот свет не одну лишь Россию, но все народы... Мне, впрочем, хуже. Род людской можно хаять свободно, всё человечество можно слать хоть в монтану, а вот пошли туда личность явную либо скоп таких, - ты пропал, считай, в суд потащат либо забьют. Прикончили же торгаш Анит и рифмач Мелит Честь Афин и Вселенной, то есть Сократа.

592

Вновь к Августину. Факт, большинство людей отнесут его к психам. Как так: от жизни звать в смерть? расхваливать ценность смерти? О, христиане! В храмовой пышности слушают речь священников, славословящих нравственность, - но живому Христу не верят и Августин для них как безумец.

Разум излишен, если избрать Христа, ведь завет Его радикален и призывает избыть мир. Но человек, постиг Достоевский, хочет другого: не потрясений, детищ свободы, а гарантированных дней жизни как она есть, пусть жалкой, отяготительной. Жизнь всем мила... Но зачем был Платон, придумавший мир идей, что значило, что мир плох и надо спасаться всяческим способом, сочинить лучший мир - и искать его, мир добра, красоты и истин. Дерзко судили падший мир киники: прикрывались лохмотьями, оправлялись прилюдно, жили бездомно и презирали ценности всемства. Что же взамен? Идеи, кои нельзя было тронуть или использовать, но имевшие бытие столь сущее, что оно заменяло вещную данность. Ведь идеальное в высшей степени есть реальное в высшей степени. В этом соль Христа. Что в Нём главное? Он сулит нам бессмертие за отказ от земного: "не собирайте плотских сокровищ" (Мат. 6, 19). Он принёс нам "не мир, но меч", показав, что земные порядки мало что стоят. Он "низвёл огнь на землю", дабы спалить её, "разлучил людей с их родными", этим принизив этику мира. Он влёк от плотского к сверхприродному. Он отверг сексуальные связи, звал к абстиненции (Мат. 19, 12). Он внушал, как Платон, абстрактности, но давал и гарантию, что мы все их получим Божьим обетом.

Всяк христианин должен признать тот факт, что абстрактное, идеальное, к чему звал Христос, есть реальное в высшей степени, ибо истинно. Проницательный Шеллинг, мудрый философ, но и художник, высказал: "Первый шаг к философии и условие, без какого никто не войдёт в неё, - понимание, что вполне идеальное одновременно абсолютно реально".

Бл. Августина счесть сумасшедшим или фанатиком - всё равно что подобным счесть и Христа, вот так. Претворённый наказ Христа об отмене соитий остановил бы мир; все бы вымерли. Смысл греха первородного (утверждение воли) и искупления (отрицание воли) - высшая истина, утверждал Шопенгауэр, и она составляет суть христианства, а остальное лишь оболочка, частности; понимать Христа надо символом отрицания воли к жизни... Вышло, что Августин был прав, клича в царство небесное, но и я был прав, предлагая России двинуться с исторической сцены на идеальную, вознестись в метафизику.

Важно видеть незримое, внять невнятному.

593

Фантазийность про ноги. Вот байка дикая, негламурная. А зачем нам красоты, если мы бьёмся за волю вбитого в щель эдема (попросту вульвы)? Также я завершаю речь о ногах, сказав, что все ценности с идеалами и стандартами в этом мире разумного, а иначе мужского, жизни препятствуют.

Был Союз, где мужская культура преобладала, так как советский строй был reductio ad absurdum разума, когда принципы, предпочтя их реальности, претворяли в жизнь. "Претворение в жизнь"... Смешно.Что-то как бы внедряют в жизнь, какова сама по себе уже есть, - вроде как ихневмон свои яйца вводит в личинки прочих инсектов.

Группе геологов предстояло исследовать и размерить участок под руководством мозга шести мужчин и двух женщин, крайне культурных, вписанных в разум словом и делом. Ибо Госплан, часть общей закономерности, созидающей разум, требовал звеньев, чтоб укрепить цепь собственных связей. Разум сиял для них путеводной звездою; группа трудилась денно и нощно, в том числе женщины, у каких в штанах были ноги - с тем, чт'o меж ними, и ноги прятали чт'o меж ними фундаментально.

Встретили чукчей с девушкой без обеих ног (срезал поезд). Юная, с диковатой красой, нативная, только в топе до пояса и зиявшая тем, чт'o скрывали бы ноги, та чуть робела. После, напившись, возликовала, дерзко, бесстыдно. С ней отошёл один, а потом и второй геолог. Всем дала... График сбился, труд запустили, стали спиваться, вплоть до того, что один с ней остался (он вскоре умер - но в наслаждениях!).

Не ревную хеопсовой всеобъемлющей власти. Но я завидую самой странной из прихотей: он велел египтянкам юного возраста быть к нему, и гигантская очередь растянулась вдоль Нила, радуясь, что "Хеопс, мощный бык, дивный Апис, пробует подданных!" Веком позже Экклезиаст изрёк: "Из-за женщины начался грех, из-за неё мы гибнем". Это мужской взгляд, женский - инакий: нет, мы не гибнем, но начинаем жить. Как безногая свергнула в рамках маленькой местности царство разума ради царства блаженств - так, доколе вагина царила в райских масштабах, был этап добытийности как безмерного счастья. Жизнь была.

В нашем казусе про прельщённых геологов распахнулись пучины райских восторгов, жадно вобравшие в размывающий хаос волю рассудка. В этой безногой явь голой вульвы без прикрывающих её ног стала крахом для разума.

Да, ног - не было, лестниц не было, предварения не было. Разум падал во мрак с самой первой перцепцией.

Эротичности не было - сразу вал порнографии.

Неги не было - сразу зной, взрыв, пожар.

594

В основе "Ареопагитик" (V век), почитаемых христианами, отрицание в Боге антропогенных свойств. Бог, по автору, запределен мирскому. Бог отрицание всякой вещности. Мир бытиен, Бог небытиен или Бог Нечто, бытность Чего-То вне рамок мира. Бог непостижен. Но человек, к трансцендентному Нечто приплюсовав мораль, сводит Бога из Тайны в правила этики, то есть в общее место, в диктора, в покровителя человеческих норм, концептов и предрассудков.

595

Общеизвестно, вид вагин под запретом. Вечно прикрыты: тканью, ладошкой, ракурсом, складкой, чаще ногами или мужчиной. То есть всегда им, коль не героем произведения, то творцом его либо цензором. Модильяновок, обнаживших край вульв, хватило, чтоб Модильяни был ошельмован. Каверзней был Дали, ведь он писал фрагментарно, в духе мужского. Он выражал цель М-умысла откровенней не сыщешь (прямолинейней разве что библия, речь Мужского сынам Своим). У него есть картина: дева из фаллосов. Разведя ягодицы, видные со спины чуть сбоку, для пары фаллосов, эта дева взирает в даль, где колышется фаллос; а ягодицы этой вот девы, видно наглядно, головы фаллосов, а их части - вроде как ноги этой вот девы. Женщина - из мужского ребра, по библии? У Дали Ж - из фаллосов.

Но, притом, вульва спрятана, несмотря на весь хайп Дали. Ведь открой её - нет эстетики (то есть мыслей о формах этого мира) и в общем дискурсов, что трактуют Ж, прежде всяко прикрывши. Дай вульву зримо в целостной сути - сгинет мышление, оживёт миф с Горгоной, кою, известно, видеть смертельно, взор её - вульва. Разум боится встреч с ней лик к лику; он схож с пугливым "богом" У. Блейка, что мерит циркулем хаотичную тьму вокруг, чтоб ступить в неё. Не экстаз, лишь эротика - вот и всё, что способен терпеть М-мозг. Даже после оргазма разум слабеет, требуя отдыха. А тут полная Женскость без предварения, без намеренных маскировочных ширм: что пряталось и скрывалось (платьем, ногами) вымахнуло пи@дой анфас! Горгонизм её сводит разум в прах и аморфность. Если бы вульвы не прикрывались, М-мир не смог бы осознавать себя.