Чтение онлайн

– Да живет вечно несу-бити! Жизнь, Здоровье, Сила! – поспешил преклонить колено Лот.

– Встань немедленно! Джахи сказал, что тебе нельзя пока делать резких движений. Встань! – вскричала принцесса, и сделала из полутьмы два маленьких шажка к свету. – Скажи мне лучше, чужеземец, так ли действительно хороши твои стрелы, как ты о них говорил, или все дело в неверном моем луке?

– Правда, принцесса. Я не посмел бы продать князю негодные стрелы. Да и он, как ты знаешь, большой знаток оружия – и не купил бы их только из любопытства и ради забавы. Но стрелы эти необычные предназначены для боевого лука. Для охотничьих луков они слишком тяжелы.

– У меня есть боевые луки. И я стреляю из них не хуже! – задиристо возразила принцесса.

– Не сомневаюсь, Богиня. В обеих землях Птаха ходит молва о тебе как о великой воительнице.

– Вот как? И что еще говорит обо мне народ Та-Кемет?

– Много чего. И все – только превосходное.

– Так что же? – спросила нетерпеливо принцесса.

– Говорят люди, что сильна ты духом и умела в делах ратных как Монту, мудра как Тот и справедлива как Маат.

– И это все, что говорят люди о молодой девушке? – усмехнулась принцесса.

– Самые дерзкие, о солнцеликая, говорят еще о красоте твоей ослепительной, – смущенно добавил Лот.

– Ну, тут они немного преувеличивают. Ты вот – не ослеп. Хотя и прячешь от меня свои глаза, словно вор, ищущий скрытно поживы. Посмотри мне в лицо, чужеземец, и скажи: красива ли я? Ни как дочь Владыки Двух Земель, а как женщина обычная?

Принцесса, совсем еще недавно представшая перед ним в грубой солдатской одежде, едва прикрывавшей ее молодое сильное тело, стаяла перед ним в воистину ослепительном наряде, достойном дочери фараона. На ней был тончайшего льна голубой калазирис, доходивший до пят, тонко изрисованный золотыми нитями узором из вертикальных рядов свившихся хвостами крокодилов. Калазирис был перехвачен широким, прикрывавшим бедра, поясом, исписанным золотыми иероглифами с вкраплениями крупных, разных форм, аметистов. Такие же пронзительной синевы аметисты блистали на широком ускхе67 из двенадцати рядов золотых и серебряных бусин, почти полностью прикрывавшем ее плечи и грудь. На каждой руке было по два массивных золотых браслета – один на запястье, а другой туго перехватывал руку выше локтя. А голову прикрывал пышный черный парик из прядей шерсти, свитых в сотни косичек с вплетенными золотыми цепочками, который охватывала золотым венком дивной работы диадема с вписанным в центре крупным красным сердоликом.

– Не ослеп ли ты и впрямь, а заодно и онемел, чужеземец? – нервно улыбнулась принцесса, явно смущенная его долгим изумленным взглядом.

– О, богорожденная Нефрусебек, да буду я песком под твоими божественными ступнями, ты воистину прекрасна! – с чувством воскликнул Лот, склонившись в глубоком поклоне.

– Вот даже как? – удовлетворенно улыбнулась принцесса. И тут же, отвернувшись, сделала несколько шагов к выходу, но остановилась и бросила, не оборачиваясь:

– Джахи сказал, что тебе будет полезно немного отдохнуть, чтобы оправиться от раны. Сегодня ты мой гость – и здесь твоя комната и твоя постель. Я прикажу, чтобы о тебе позаботились.

– Но, принцесса, мне велено вернуться к князю для доклада, – попытался возразить Лот.

– Учись беспрекословно выполнять приказы, чужеземец! – сказала принцесса и, обернувшись, добавила надменно: – Мои приказы!

4

Оставшись один, Лот не придумал ничего более подходящего, как снова прилечь. Но не успел он устроиться поудобнее, как в комнату вошли две молодые девушки. В руках у первой был небольшой медный таз. У второй – разрисованный керамический кувшин с длинным носиком и несколько полотенец, перекинутых через плечо.

– Госпожа приказала помочь гостю с омовением, – сказала первая девушка и поставила перед кушеткой таз, наполовину заполненный водой.

Лот не счел нужным спорить и присел на кушетке, и девушка, встав перед ним на колени, стала снимать с него сандалии. Покончив с делом, она взяла у второй девушки кувшин и начала подливать в таз горячей воды.

– Не соблаговолит ли господин проверить, достаточно ли вода для него теплая? – обратилась она к Лоту.

– Не беспокойся, милая девушка, все хорошо, – поспешил ответить Лот. – Позволь мне самому это сделать.

Девушка лишь посмотрела на него укоризненно, словно он сказал что-то неприличное, и, мягко обхватив его ступни, опустила их в таз с водой и начала прилежно обмывать. Обмыв ноги Лота несколько раз вплоть до колен, девушка насухо обтерла их одним из полотенец, затем сняла с пояса небольшой мешочек, отсыпала из него на ладонь немного серого порошка и стала его поочередно втирать в ступни Лота, особенно тщательно – между пальцами. Пыль, слегка пахнущая серой, впитывалась в кожу быстро, не оставляя следов.

– Благодарю, господин! – сказала девушка, как только снова надела на его ноги сандалии и поднялась на ноги. – Не затруднит ли господина пройти к столику, чтобы обмыть руки и лицо?

Слегка смочив руки Лота теплой водой над большой медной чашей, девушка достала из другого мешочка небольшой камешек синего цвета, без усилий размяла его меж пальцев и начала втирать ему в ладони. Кожа Лота быстро покрылась мыльной пеной, а в комнате разлилось цветочное благоухание. Как только Лот обмыл лицо и руки и насухо обтерся очередным удивительно мягким полотенцем, девушка вынула из маленького кармашка, пришитого к переднику, четырехгранный стеклянный пузырек с крышечкой и, щедро зачерпнув из него пальцем какой-то мази, стала втирать ее в шею и грудь Лота.

– Что это? – спросил Лот, удивленный необычным ароматом.

– Это любимое притирание госпожи, – ответила девушка. – Им должны пользоваться все, кто живет в ее доме. Доволен ли господин, не желает ли он чего?

– Я могу лишь пожелать доброго здравия тебе, милая девушка, и твоей подруге, – учтиво ответил Лот.

Едва девушки удалились, в комнату вошли две других – столь же юных и красивых.

– Госпожа шлет дорогому гостю скромную одежду взамен неосторожно испачканной, – сказала одна из них, и девушки начали выкладывать на кушетку целый ворох разноцветных схенти и поясов. – Пусть господин выберет, а мы поможем ему переодеться.

– Нет! – решительно возразил Лот. – Я привык переодеваться сам.

– Но это приказ госпожи! – растерянно ответила девушка. – Она будет разгневанна, если узнает, что мы не помогли господину!

– Тогда оставайтесь в комнате, но отвернитесь. Никто не узнает, что я переоделся сам, – нашелся Лот.

Из всех предложенных схенти Лот выбрал самый скромный – белоснежный, украшенный лишь одним вертикальным рядом сине-золотых сесен.68 Но повязать его, взамен испачкано кровью верхнего схенти, оказалось с непривычки делом непростым.

– Кажется, у меня не очень получается, – сдался после нескольких торопливых попыток Лот.

Девушки обернулись, и одна из них не сдержала насмешливой улыбки.

– Дозволь мне слегка поправить твой наряд, господин, – спокойно предложила вторая.

Как только девушки ушли, Лот обессилено уселся на кушетку. Все это было так непривычно и тревожно, что он не знал, что и думать. Еще утром он сидел в загоне перед воротами царского города, и судьба его зависела от решения какого-то писца. Затем он оказался в кабинете самого могущественного князя Мисра – и был принужден дать согласие служить ему, в результате чего жизнь его оказалась в буквальном смысле в руках дочери фараона. И если бы эта девичья рука, по счастливой случайности, не дрогнула, оказалось бы его тело в водах Хапи, куда скидывают трупы бродяг и преступников на радость прожорливым крокодилам. И вот теперь он сидит в покоях самой прекрасной из женщин, обмытый и умащенный благовониями ее служанками, облаченный в подаренную ею одежду, и не совсем уверен – радоваться ли ему столь немыслимой переменчивости судьбы?..