Чтение онлайн

— Так в чем же проблема? — не выдержал Алекс.

— Все в том же, — усмехнулся Билл; халдейские рыбы его глаз зажглись мокрым огнем. — Все в том же. Кто будет реализовывать эту статью? МОЧИ? Они не аккредитованы в стране, действуют через нас. Мы, “Сатурн Консалтинг”? Ничего подобного нет в нашем уставе, нас тут же лишат регистрации. Кто?

— Но ведь какой-то выход должен быть...

Билл склонил голову набок. Алексу показалось, что от него запахло морской пучиной.

— Алекс... Выход — это не дверь в страшной темной комнате. Выход — это вы сами. Тот, кто ищет его снаружи, а не в себе, всю жизнь остается пленником. Поверьте мне, как бывшему психологу. Вот вы пришли ко мне, письма принесли... Алекс, я хочу напомнить вам одну историю. Один человек, ваш, можно сказать, ровесник, оказался в похожей ситуации. Нет, он не получал никаких писем, не сидел в офисе, он ходил по своей грязной, заплеванной стране... и несправедливость кипела вокруг него, понимаете? Все эти нищие, все эти доведенные до безумия стояли вдоль дороги, как столбы; он видел, как гноятся их язвы, как гноится их сердце. Что делает наш молодой человек, Алекс, а? Записывается на прием к Первосвященнику? Посылает имейл представителю международной организации под названием “Римская империя”? Хорошо, компьютеров тогда не было, но ведь он теоретически мог стать одним из осведомителей римлян и, между делом, сообщать им иногда об этих самых язвах и несправедливостях... Почитайте письма Плиния Младшего, он был наместником в восточных провинциях и очень даже интересовался, не обижен ли простой народ. Надеюсь, вы помните, какой выход в итоге нашел ваш ровесник? Не нужно напоминать, нет?

Алекс помотал головой.

Билл улыбнулся:

— Я, естественно, не приглашаю вас распинаться на площади Мустакиллик. Крест ведь не самое главное, главное — что этот парень нашел выход внутри себя, принял на себя все эти нечистоты. Я ведь вас не случайно о зарплате спросил, она у вас более чем хорошая. Почему бы вам не истратить хоть какую-то часть на это самое “непосредственное вмешательство”? Или пустите эту старуху, которую дети выгнали, хотя бы на неделю к себе пожить... Если эти письма вас так перевернули, а?

Вечером после этого разговора Алекс первый раз напился. Тяжелый темный дождь стоял над Ташкентом. Где-то под дождем, обмотав головы полиэтиленовыми пакетами, брели авторы писем. Останавливались, вытирали мокрым рукавом мокрое лицо. Снова брели куда-то...

...Последние капли слетели с душа. Алекс погрузился в полотенце.

Нет, он уже привык к этим письмам, к этим восклицательным знакам, дрожанию почерка. Загрубел. Оброс корой. Устает только от этого чтения, и пустых бутылок в квартире развелось — нет времени выбросить. Еще бы Соат как-нибудь из себя вырезать... Как опухоль. Чтобы не думать о ней, когда засыпаешь. И когда просыпаешься. И в офисе. И по дороге домой. И сейчас.

Накинув дорогой, недавно купленный халат, Алекс вышел из ванной и замер.

Кто-то звонил к нему в дверь.

Письмо № 68

Пишет Вам старая поклонница Театра. Вы, конечно, удивитесь, причем здесь театр и какая-то поклонница, и захотите объяснений, и я вам их сейчас дам.

Однажды зимой на одной из улиц города, увидев слепого мужчину, который переходил проезжую часть, покрытую льдом, я решила помочь. Когда мы перешли дорогу, он со вздохом поблагодарил меня. С чувством гордости я думала о том, что у этого слепого мужчины был большой шанс упасть, но мне посчастливилось предот-вратить несчастье.

Размышляя еще о чем-то, я повернулась в сторону тротуара, по которому шел мой подопечный. Каково же было мое разочарование, когда я увидела, что он все же упал на гололед, но повреждений никаких не получил.

Этот случай меня наводит на размышления о добре. Часто ли мы делаем добро? Часто ли мы готовы внимательно слушать страстный крик о помощи?

Вы, наверное, думаете, что я сейчас начну расписывать разными красками свои проблемы и намекать, чтобы вы для меня что-то сделали. Но я уже сказала, что я поклонница Театра, и когда хорошо Театру, то и мне неплохо. Я с молодости ходила на все премьеры и актеров (зачеркнуто).

Поэтому присылаю вам вырезку из газеты, посмотрите, может, вы им финансово поможете. Я уже посылала эту вырезку в ООН, от них молчание, ну так и дай бог им здоровья.

А мне ничего уже не надо, ну, разве что продуктами.

"На правах рекламы. СВЕТ ДЛЯ ЗАБЛУДИВШИХСЯ ВО ТЬМЕ.

О несчастных и счастливых, о добре и зле, о лютой ненависти и святой любви, что творилось, что творится на твоей земле, как поется в песне одной из известных рок-групп, расскажет зрителю пьеса "Дорога к справедливости".

Пьеса, премьера которой состоится на сцене Государственного Академического Большого театра имени Алишера Навои, должна стать одним из самых ярких событий. Причин тому несколько. Во-первых, "Дорога к справедливости" — это первая, но сразу удачная попытка драматургии популяризировать национальную идею, противостоять современным угрозам стабильности и миру.

Главный герой, молодой человек, освободившийся от оков равнодушия, отправляется на поиски счастья для себя и своего народа. Современные и в то же время вечные пороки человечества — наркомания, религиозный фанатизм, стяжательство, скудость душ — все эти различные ипостаси Зла, воплощенные автором в образе Черной Пери, встают на пути главного героя. Противостоять им помогают ему благородство, любовь, патриотизм, чувство ответственности за судьбу народа и Родины, все, что ассоциируется у нас с Добром, предстает перед зрителем в образе Белой Пери..."

Славяновед — во всем великолепии

На пороге стоял молодой некрасивый мужчина. Кожаная куртка поверх футболки, улыбка.

— Здрасте. Вы Алекс? Я — друг Веры.

— Что-то с Верой?..

— С кем? С Верой? А, ничего. Дома сидит. Спит, наверное. Я войду?

Алекс уже успел протрезветь; спиртная аура вокруг ночного гостя заставила поморщиться:

— Что вам нужно?

— Вы Алекс? — еще раз повторил Славяновед. — Меня Слава зовут.

Ладонь у Славы-Славяноведа была теплая и властная.

Вошел в коридор, профессионально огляделся:

— Двушка? Две комнатки раздельные, кухня шесть метров? Знаем... Нет, я не по поводу квартиры, — спохватился, заметив взгляд Алекса.

— А по поводу чего?

— По поводу?.. — Славяновед глянул на часы. — Ух... поздно я. Одиннадцать. Приношу извинения. У меня к вам дело, Алекс.

Разулся. Носок на две ноги имелся только один.

— Торопился, — объяснил Славяновед.

Ступня у него была маленькая, почти детская.

Зашли в комнату. Славяновед зашнырял глазами по интерьеру. Спохватился:

— А я не с пустыми руками.

Ушел в коридор. Вернулся:

— Ас-сара-дара... чук-кара!

В руках бултыхалось полбутылки коньяка “Узбекистон”.

— Хотел еще затариться, так все магазины — на в-вот такой замок...

Изобразил руками что-то круглое и страшное, похожее на арбуз.

— Знаете что, Слава, — сказал Алекс, — вы, если хотите, пейте, я не буду.

— Не-е! — возмутился Славяновед. — Я же к вам не отдыхать приехал, о деле разговаривать. Что, я буду здесь лыка не вязать, а вы трезвыми глазами надо мной издеваться?

— Может, тогда отложим этот разговор на завтра? — мрачно предложил Алекс.

Славяновед достал из кармана два мятых пластмассовых стаканчика и разлил в них коньяк.

— Алекс, — торжественно сказал Славяновед и поболтал стаканчиком. — Ну, за знакомство? Вот, послушай... Умножися в нашей русской земли иконнаго письма неподобнаго изуграфы. Пишут Спасов образ Еммануила, лице одутловато, уста червонная, власы кудрявые, руки и мышцы толстыя, и весь, яко немчин, брюхат и толст учинен; ишо сабли той при бедре не написано. А Христа на кресте раздутова: толстёхунек, миленький, стоит, и ноги-те у него, что стульцы. Ох-ох, бедная Русь, чего-то тебе захотелось немецких поступов и обычаев... Ну как?