Чтение онлайн

Днем работать он почти не мог. Днем надо было запутывать слежку.

Днем много времени съедала Лотерея.

Он долго собирал информацию. Его догадки подтверждались. Потом он смог убедить начальство, что Лотерея имеет какое-то отношение к исследованиям его отдела. Начальство зевнуло и поверило. Сонная подпись легла на бланк, завтра он отнесет его сам в “Сатурн Консалтинг”. Нет, не нужно через курьера, он сам это письмо отвезет, ему по дороге.

— Владимир-ака, — остановил его уже около двери голос начальника.

— Да?

— Вы... вы себя нормально чувствуете? Дома все в порядке?

Еще один забытый

Утро. Побежали вокруг домов мужчины в обвисших трениках, заплакали петухи, зашуршали отдохнувшими голосами объявления:

Конкретные консультации для участия в Лотерее “Справедливость”!

Хотите выиграть в Лотерее “Справедливость”? Звоните нам.

Помощь в участии в Лотерее + нежный массаж.

Район бывшей Горького зашумел ртами, замелькал руками, зашелестел

стоптанными китайскими подошвами.

Мученики капитализма ныряли в мраморную прорубь метрополитена — раздавать новую порцию приглашений на работу.

Вдоль гладких стен подземного перехода выстроились торговки нарциссами, средством от прыщей и тараканов и казахско-узбекской водкой “Русский стандарт”. Чуть позже подходили старушки, предлагая прохожим котят и лимоны.

Создатель бомбы шел мимо нищих, пытаясь отгадать матерей своих ночных гномов. Покалывало сердце.

Зашел в букинистический: нет ли чего нового?

Напротив Марата сидела плачущая женщина лет шестидесяти.

Плакала она тихо, но настойчиво и была той самой Ольгой Тимофеевной, которую Марат обещал Маше выбросить из магазина.

К груди Ольга Тимофеевна прижимала несколько коричневых томов Горького, красный трехтомник Николая Островского и “Письма” Тютчева.

— Кровь вы всю из меня выпили, — говорила Ольга Тимофеевна.

— Я из вас ничего не пил, — огрызался Марат.

Ольга Тимофеевна погладила Горького, Островского и Тютчева:

— Всю жизнь кусок недоедала, все на книги... Жизнь свою на эти подписные издания положила. На переклички утром ходила, каждую книжечку как ребеночка гладила, баюкала. Читать даже боялась: может, думаю, страницу погну или борщом залью. Подарков сколько этим книжным продавцам носила, колготок импортных...

Вспомнив колготки, Ольга Тимофеевна снова заплакала:

— Где теперь справедливости искать?

— Где хотите, там и ищите... Только не в букинистическом, хорошо? Я вам уже говорил, какие книги нас интересуют.

— Тютчеву хотя бы уважение окажите...

— У меня уже вон, видите, три Тютчева стоят...

— А такой не стоит! Придут покупатели, спросят: “А письма Тютчева есть?” И как вы им в глаза посмотрите? Вы сами-то эти письма прекрасные читали? Ну вот видите... Вот!

Ольга Тимофеевна торжественно открыла книгу и стала читать:

— “Милая моя кисанька, третьего дня получил твое письмо из Ревеля, весьма меня порадовавшее; но этого мне мало... Мне хочется также узнать о первых простодушно-искренних впечатлениях твоих от этого приятного местечка”.

Ольга Тимофеевна читала с выражением; Марат зеленел.

— Не возьмете? — спросила она и высморкалась.

— Хорошо... — сдался букинист. — Оставьте Тютчева.

— А Горького? Нобелевскую премию за роман “Мать” получил!

— Нет, только Тютчева... И идите.

— Ну и пойду, — поднялась Ольга Тимофеевна. — И Тютчева вам не оставлю. Тютчева захотели! Читайте свою “Анжелику” и современную матерную литературу... Напишу на вас всех в Лотерею... И вообще, горите вы синим пламенем! Всего хорошего.

Хлопнула дверью.

Марат посмотрел на Создателя бомбы.

Помолчали.

— Как ваши дела? — спросил Марат и потер затылок, пытаясь отогнать зашевелившуюся головную боль.

В последний месяц Создатель бомбы часто заходил к Марату, что-то покупал. “Штук десять таких надежных покупателей, — думал Марат, — и торговля бы наладилась”.

— Нормально дела, — сказал Создатель бомбы, ползая пальцами по книгам. — А ваши?

— Сами видели. И так торговли нет... Берете?

Расплатившись, Создатель бомбы спросил как бы между делом об Алексе.

— Переводчик? — переспросил Марат. — Да, раньше часто заходил. Живет, кстати, недалеко. Родители в Россию укатили, а он здесь сидит, непонятно зачем. Ладно, вот эти бабульки забытые, еще понятно... Но вот на него смотрю или, извините, на вас и думаю: ёксель-моксель, что вы тут сидите?

— Но вы же тоже тут сидите.

— Да. И я тут сижу...

Письмо № 441

В ООН, Правительство и Международную Справедливость.

Я простой гражданин, рабочий, данное время водитель, переписываюсь с Правительством (уже) с 1991 г. по сей день. Были всякие письма в его и его окружающим помощникам, они у меня все с ответами сохранены, и, как вы видите, я сел и невредим и продолжаю работать.

Я, как простой гражданин Узбекистана, чувствую себя нормально. Я, считая себя независимым, говорю и пишу не по подсказкам, а по зову. Во вчерашнем интервью наше Правительство и вам дало такую возможность, если вы будете говорить правду и брать такие интервью, что после ваших действий будет всем хорошо, то все вас будут уважать.

И в данное время я по командировке в Ташкенте, также я ни с кем не советовался и меня никто не просил, я по зову сердца могу представить мною сделанную работу с 1991 г., как независимого и желающего мира аккредитованным дипломатам ООН и др. Пожалуйста, ознакомьтесь и сделайте себе выводы, мне есть о чем хвалиться.

Приезжайте в наш город, у нас работают очень много спортивных секций — по плаванию, боксы, теннис. Есть чем заниматься нашим детям и взрослым, у нас есть стадион “Металлург” вдоль канала. Еду каждое утро на работу мимо стадиона — с 5.00 утра столько много народу всех возрастов, занимаются.

В том числе и мои дети занимаются каждый по-своему.

У нас очень совершенный теннисный корт, тут же часто выступают заслуженные артисты Республики.

Обновляют колледжи, отремонтировали многие школы, как говорил наш ген. Директор, будем поэтапно продолжать, что и делают.