Чтение онлайн

— Книгу? — мягко переспросил Ли Ляньхуа, глядя на него взглядом, полным благоговения и жажды знаний.

— Я нашёл тетрадь в книжном шкафу. — Фан Добин изобразил размер руками. — В ней были странные рисунки, а на обложке слова “Пагода блаженства”. Я её пролистал, но в ней не было ничего написано, так что бросил в сторону, а когда вернулся с крыши, она пропала. — Он снова повторил: — Книжонка пропала, а лампу переставили с правой стороны на левую.

— И ты никого не видел? — Ли Ляньхуа слегка сдвинул брови.

— Нет! Видел только тень, — холодно ответил Фан Добин. — Кто-то залез на крышу, проник в мою комнату, передвинул мою лампу, стащил мою вещь, а я ничего не видел.

— А потом… Лу Фан тронулся умом? — Ли Ляньхуа тихонько постучал по подлокотнику кресла белыми, как яшма, пальцами и приподнял ресницы. — Ты не видел… А Лу Фан увидел?

Фан Добин долго молчал, а потом вздохнул.

— Я тоже так подумал.

— Что может напугать здорового человека до потери рассудка? — Ли Ляньхуа поднялся и медленно прошёл пару кругов по залу. — Разумеется, не призрак… Призрак, скорее, пожелал бы забрать твою жизнь, а не книгу.

— Но что ещё может напугать человека так, что он обезумеет? — прошептал Фан Добин.

— Дело и правда странное, — нахмурился Ли Ляньхуа.

— Странное-то странное, — с прохладцей сказал Фан Добин, — вот только, боюсь, это не проделки тысячелетнего лиса-оборотня. Какого же оборотня собрался сегодня ловить заклинатель Люи?

— Хочу сначала осмотреть твою комнату, — объявил Ли Ляньхуа.

В комнате Фан Добина всё оставалось по-прежнему, только всю одежду в сундуке переворошена, мягкие, как снег, шелка, украшенные поразительно тонкой вышивкой, смяты в комок и брошены на пол. Ли Ляньхуа огляделся в восхищении и развернул одеяло, открывая взору газовое платье.

В накидке и правда не было ничего необычного.

— Здесь… — Ли Ляньхуа указал на краешек вещи.

Газовая накидка была новой, но в рукаве имелась маленькая круглая дырочка, с чуть рваными краями и следами чего-то белого.

Фан Добин немедленно вспомнил про яшмовую шпильку в виде павлиньего пера и верёвку и поспешил достать их из шкафа.

— Вот, вот, эта вещица была прицеплена к платью.

Ли Ляньхуа не спеша взял шпильку и указательным пальцем провёл по кончику — прямому и заострённому, гладкому как зеркало, отполированному до блеска.

— Эта вещь… — медленно проговорил он. — Совсем без выступов, как же её прицепили?

Фан Добин замер — забирая платье, он скатал его в комок и сунул за пазуху, а когда развернул, шпилька выпала, откуда ему знать, как она держалась? А ведь и правда, у шпильки в виде павлиньего пера конец закруглённый и приплюснутый, без выпуклостей, линии резьбы тонкие и сглаженные, как же её прицепили к газовой ткани?

— Единственное объяснение — вот так. — Ли Ляньхуа воткнул яшмовую шпильку тонким концом в дырочку на рукаве накидки. — Её воткнули, а не прицепили. — Он тяжело вздохнул. — Кто-то с помощью этой шпильки проколол платье. Если он не испытывал к накидке смертельной ненависти, то сделавший это — неважно, была ли она в этот момент на кого-то надета — короче говоря, скорее всего, он хотел заколоть владельца платья. — Помолчав, он снова медленно заговорил: — Или же… таким образом… — Он выдернул шпильку и воткнул её изнутри рукава, так что кончик показался снаружи. — Вот так.

У Фан Добина по телу побежали мурашки.

— Это… это… — запинаясь, начал он.

— Это значит… Платье кому-то принадлежало, и его владелец сам держал яшмовую шпильку острым концом наружу и намеренно или по неосторожности проткнул свой рукав. — Одним словом, владелец у накидки был.

У платья был владелец.

И явно не Лу Фан.

Раз Лу Фан собирался подарить накидку жене, то разумеется, проткнуть её не мог, к тому же, дырочка выглядела не слишком новой, не похоже, что её сделали прошлой ночью.

— На мой взгляд… — после долгого молчания снова заговорил Ли Ляньхуа. — Если воткнуть вот так… — Он воткнул шпильку в рукав платья концом вовнутрь. — Когда накидку вешали, шпилька могла бы выпасть под тяжестью головки. — Он не спеша вытащил шпильку и проткнул рукав изнутри наружу. — А так… Широкая часть шпильки застрянет в рукаве, и она не выпадет.

— Выходит, когда платье повесили на мосту, шпилька была воткнута в рукав? — воскликнул Фан Добин. — Значит, раз оно не новое, то на самом деле принадлежит не Лу Фану.

— И шпильку воткнул, скорее всего, тоже не он, — кивнул Ли Ляньхуа.

— Неизвестно, откуда Лу Фан взял газовую накидку. — Фан Добина неожиданно осенило. — Тогда объяснимо, что её украли — она принадлежит не ему. Кто-то украл её и воткнул в рукав шпильку — чтобы напомнить Лу Фану, что накидка-то не его, чтобы он не забывал, где добыл её.

— Да, — вздохнул Ли Ляньхуа. — Больше с накидкой ничего не было, газовая ткань хоть и дорогая, но никак не дороже этой яшмовой шпильки. Никто не стал бы притворяться духом и прикидываться демоном лишь ради платья. Лу Фан наверняка видел нечто неблаговидное и достал платье в месте, о котором нельзя говорить… Он испытывал угрызения совести, поэтому и его и напугали до потери рассудка.

— Лу Фан говорил, что потерял шкатулку, возможно, шпилька и газовая накидка лежали вместе, — задумался Фан Добин. — Необязательно, что “вор” принёс их специально, чтобы его напугать.

— Ничего! — улыбнулся Ли Ляньхуа. — Пусть Лу Фан и обезумел, Ли Фэй ведь всё ещё в своём уме? И он, вероятно, знает о неблаговидных делишках Лу Фана.

Фан Добин рассмеялся и с силой хлопнул его по плечу.

— Иногда ты почти такой же умный, как я.

К этому моменту дедушка Ван во главе младших стражников доставил разнообразные вещи, необходимые Ли Ляньхуа для проведения обряда, приказал положить всё в саду под окном Лу Фана, отряд пришёл стройным шагом и столь же быстро, отработанным приёмом, удалился. Евнух Ван не проявлял большого интереса к дворцу Великой добродетели, единственным, кто удостоился толики его внимания, был старший сын чиновника Фана, которого император собирался женить, и молодой человек явно не произвёл на него большого впечатления. Он уже более тридцати лет был старшим дворцовым евнухом и не покидал пределов императорского двора, отчего его лицо застыло мёртвой маской, взгляд стал чересчур глубоким и непостижимым. Бросив взгляд на Фан Добина и Ли Ляньхуа, он откланялся.

Опустились сумерки, и друзья остались во дворце Великой добродетели одни. Царила тишина, немногочисленные здания и просторный двор утопали в растительности, от императорского дворца их отделяло всего несколько стен — место было укромное.

Ли Ляньхуа с серьёзным видом поставил курильницу, зажёг три палочки благовоний, расставил четыре мясных и четыре постных блюда, которые пусть и остыли, но для того, кто много дней сидел на простой каше и закусках, всё ещё казались аппетитными. Фан Добин вытащил окорочок и тут же принялся есть.

— Что думаешь делать с Ли Фэем?

— С Ли Фэем? — Ли Ляньхуа, как воспитанный человек, взял палочки, подцепил с тарелочки гриб-сянгу и медленно проговорил: — Я не слишком знаком с господином Ли и не обладаю репутацией фума, куда мне с ним справиться? — Он долго жевал грибы, затем не торопясь взял палочками маленькую сушёную креветку. — И ты не злишься?

Тут Фан Добин вспомнил ещё кое-что, поэтому не стал обращать внимания на насмешливое обращение “фума”.

— Ляньхуа.

— М-м? — приподнял брови тот.