Чтение онлайн

Бу Чэнхай повидал незнамо сколько хулиганов в цзянху, но редко встречал столь самонадеянных и вспыльчивых как Фан Добин. Поняв, что добром не выйдет, он нанёс по его плечу тяжёлый удар ладонью.

Фан Добин кипел от негодования и не находил, куда излить своё беспокойство, так что отбил удар Бу Чэнхая ладонью и немедленно произвёл три приёма, ударив его слева под рёбра. Разгневавшись, что Фан Добин устроил беспорядки в таком месте, Бу Чэнхай решил во что бы то ни стало вернуть его в резиденцию Фан, и они тут же сцепились так, что только раздавались хлопки ударов.

— Стойте, прекратите! — взывали из камеры. — Хватит, всё…

Сражавшиеся оставались глухи к увещеваниям и лишь обменивались ударами и приёмами в надежде свалить противника. В самый разгар схватки Фан Добин вдруг почувствовал, что его локоть онемел, а у Бу Чэнхая заныло колено. Оба они отскочили и уставились на Ли Ляньхуа.

— Хватит, остановитесь, — замахал он руками. — Речь идёт о смерти господина Ли и трагической гибели дедушки Вана, вы оба волнуетесь из-за расследования, оба хотите поймать преступника, и… Идёте разными путями к одной цели, ваши устремления общие и пути совпадают, незачем выяснять, кто победит, а кто проиграет.

Фан Добин фыркнул, выражение лица Бу Чэнхая стало бесстрастным.

— Сейчас я размышлял над этим делом, — продолжал Ли Ляньхуа, — в нём много странностей, и если мы хотим разобраться, нужно расследовать в двух направлениях.

И в самом деле, после этих слов Фан Добин и Бу Чэнхай сосредоточились и перестали враждовать.

— Во-первых, император созвал пятерых чиновников в столицу, чтобы обсудить историю Пагоды блаженства, но откуда они узнали о ней? И откуда император узнал, что этим чиновникам известно, где может находиться Пагода блаженства? Какую именно тайну каждый из них знал о Пагоде блаженства?

— В этом вопросе дело уже продвинулось, — кивнул Бу Чэнхай.

— Во-вторых, дворец Великой добродетели. — Ли Ляньхуа бросил на него виноватый взгляд. — Почему в комнате молодого господина Фана оказалась книжица со словами “Пагода блаженства” на обложке, и кто её украл?

Бу Чэнхай надолго задумался и снова кивнул.

— Даже если выясним, кто украл книгу, невозможно подтвердить, что это связано с убийствами, — всё же добавил он.

— Должно быть, при строительстве Пагоды блаженства была сокрыта некая огромная тайна, — вздохнул Ли Ляньхуа. — А произошло это уже сотню лет назад, откуда же пятеро чиновников её узнали? Должно быть, им стало известно о Пагоде блаженства благодаря неким обстоятельствам, притом эти обстоятельства можно выяснить по дворцовым записям, иначе их не пригласили бы в столицу лицезреть сына неба.

— Так именно потому, что император призвал их ко двору, кто-то и понял, что им известна тайна Пагоды блаженства, поэтому решил убрать свидетелей! — осенило Фан Добина.

— Но Пагоду блаженства не достроили… — медленно выдохнул Бу Чэнхай, отступив на пару шагов.

— Господин Бу ищет лёгкого, избегает тяжёлого, — улыбнулся Ли Ляньхуа. — То, что её не достроили, само по себе подозрительно.

Бу Чэнхай поднял голову и хмуро уставился на потолок, о чём-то задумавшись.

— Ляньхуа, если Лу Фана и Ли Фэя убрали как свидетелей, то почему убили и дедушку Вана? — спросил Фан Добин.

— Так всё-таки каким образом погиб евнух Ван? — нахмурился Ли Ляньхуа.

— Его загрыз какой-то хищный зверь, одни кости остались. — Между бровей Фан Добина залегла складка.

— Кто знает, может, в мире и правда существуют тысячелетний лис-оборотень, Белый тигр-повелитель и другие… — вздохнув, пробормотал Ли Ляньхуа.

Фан Добин хотел было заявить, что он несёт чепуху, как вдруг вспомнил те следы, не то тигриных, не то собачьих лап, и удержался от замечаний.

Бу Чэнхай надолго погрузился в размышления.

— Император вызвал господина Чжао и двух других, — неожиданно заговорил он, — возможно господин Фан знает, чем закончилась встреча.

Он занимал должность в Приказе Великой справедливости и не мог по желанию попасть в императорский дворец, но Фан Цзэши, как шаншу Подворной части, пользовался доверием императора. Раз уж его величество затеял строительство ради принцессы и собирался выдать её за сына Фан Цзэши, возможно, тот узнал какие-то тайные обстоятельства дела.

Фан Добин на миг окаменел, а потом подскочил на месте.

— Я вернусь домой и расспрошу отца.

— Верно, верно, — закивал Ли Ляньхуа. — Поспеши.

Фан Добин умчался, так и не вернув верительную бирку Бу Чэнхаю.

Как только молодой господин Фан удалился, Бу Чэнхай тихонько перевёл дух. Ли Ляньхуа усмехнулся ему из камеры. Через некоторое время Бу Чэнхай всё-таки тоже слабо улыбнулся.

— Много лет ни с кем не сражался, правда так смешно, что ли?

— Молодой господин Фан в самом расцвете сил, — вздохнул Ли Ляньхуа. — Можете злить его, пока не начнёт топать ногами, но не доводите до неистовства.

Окаменев лицом, Бу Чэнхай не ответил, снова помолчал и медленно выдохнул.

— Император вызвал в столицу этих пятерых, потому что восемнадцать лет назад они жили здесь. Лу Фан, Ли Фэй, Чжао Чи и Шан Синсин в то время были молоды, выучились простым приёмам боевых искусств и служили по сменам солдатами в императорском дворце. Впоследствии император сократил лишних солдат и военачальников, этих четверых исключили из списков личного состава по причине недостаточного возраста, все они забросили военное дело, сдали экзамены на учёные степени и стали чиновниками.

— Служили во дворце по сменам… — Ли Ляньхуа медленно сделал полукруг по камере. — А помимо этого? По какой причине их имена могли остаться в записях восемнадцатилетней давности?

Восемнадцать лет назад император сократил раздутые войска, из личного состава выбросили сотни и тысячи человек, почему же записали имена именно этих людей?

— Эти четверо тогда нарушили закон, — сказал Бу Чэнхай. — Совершили несколько мелких краж… — Он сделал крохотную паузу. — Дворцовым управлением тогда заведовал старший евнух Ван Гуйлань, всем известный как дедушка Ван.

Ли Ляньхуа кивнул. Ван Гуйлань был старшим дворцовым евнухом, который прислуживал покойному императору. Двадцать два года назад прежний император скончался, дедушка Ван стал прислуживать нынешнему, и все восемь лет после восшествия нынешнего императора на престол его положение оставалось блестящим вплоть до самой кончины. Ван Гуйлань, хоть и завоевал благосклонность двух императоров, слыл поистине жестоким по характеру. Он не отличался ни жадностью, ни, естественно, распутством, и не превышал свои полномочия, однако стоило кому-то во дворце, совершив незначительный проступок, попасть к нему в руки, он мог шкуру содрать с нарушителя. Поскольку Лу Фан с товарищами в те годы были молоды и неопытны, оказаться в лапах Ван Гуйланя наверняка было мало приятного.