Чтение онлайн

Император расхохотался.

— Дорогой подданный верен правителю и стране, но слишком безразличен к жене и детям, так тоже не годится.

Фан Цзэши поспешно согласился, Фан Добин выругался про себя, но лицо его по-прежнему выражало почтение, скромность и послушание.

Поговорив с Фан Цзэши, император позволил Фан Добину подняться. Молодой человек встал на ноги и заметил, что старик-император не только не стар, но ещё и немного выше его ростом, а в молодости наверняка был настоящим красавцем. Он невольно рассердился — мало того, что император в полной мере наслаждается богатством и почестями, владеет и страной, и красавицами, так ещё и хорош собой, что же, всем остальным мужчинам, которые не могут получить такой титул, теперь пойти и повеситься?

Хэнчжэн, разумеется, не знал, какая путаница в голове у Фан Добина, и остался доволен его приятной внешностью и тонкими чертами лица.

— Мы давно слышали, что сын подданного Фана — человек выдающийся, смел и справедлив, превосходно владеет боевыми искусствами, с детства был одарённым и заслужил славу благородного героя.

Фан Добин всегда бахвалился, не жалея сил, но слова императора заставили его слегка покраснеть, от смущения он не знал, что и сказать. Он вовсе не был одарённым с детства, хотя и рано сдал экзамен, и не был смелым и справедливым героем, пусть и правда совершил немало героических и правильных поступков — вот только все их он совершал не один…

— Моя дочь… — Хэнчжэн притянул принцессу Чжаолин, которая очаровательно улыбнулась — её радостное выражение лица было способно разрушать города. — Родная младшая сестра нашего «Высочайше одарённого небесного дракона» Ян Юньчуня. В боевом мастерстве подданный Ян не имеет равных, во дворце он если не первый, то второй. Смог бы ты с ним сравниться?

Едва не поперхнувшись воздухом, Фан Добин огромными глазами уставился на императора. Ян Юньчунь стал «юным героем», получив накопленные за несколько десятилетий силы Сюаньюань Сяо, а сам-то он не вышел из материнской утробы с боевыми навыками, разве может сравниться с ним? Он уже собирался признать своё поражение, как император снова заговорил.

— Если превзойдёшь подданного Яна, я отдам принцессу тебе в жёны. Что скажешь?

Признание поражения едва не сорвалось у Фан Добина с языка, но встало поперёк горла. Принцесса улыбнулась ему — эти нежные черты лица, эта сияющая кожа… Он так и не смог ничего сказать, про себя сетуя на свою горькую участь — быть фума и так сплошное мучение, а оказывается, титул ещё и не просто так дают, император решил устроить состязание и только после победы выдаст за него принцессу.

Стоявший рядом Фан Цзэши, хоть и не был близок с сыном, знал, что Фан Добин сильно уступает Ян Юньчуню, и хотел было вежливо отказаться, как вдруг заговорила принцесса.

— Ваше величество, разве смелость и справедливость измеряются в силе и боевых навыках? Пусть мастерство моего брата высоко, но разве оно сравнится с героической доблестью молодого господина Фана, когда прошлой ночью он оказался заперт в море бушующего пламени лишь потому, что хотел схватить злодея?

От услышанного Хэнчжэн замер, а Фан Добин оцепенел.

— И мы ещё думали, что ты наверняка не захочешь выходить замуж за юношу без заслуг и славы, — расхохотался Хэнчжэн. — Теперь видим, что зря переживали.

У Фан Добина горело лицо, но про себя он горько усмехнулся — то, как он оказался в горящей комнате и был вынужден звать на помощь, вряд ли вязалось с «героической доблестью»…

— Раз Чжаолин видит это так, забудем о состязании, — улыбнулся Хэнчжэн. — Ваши с Бу Чэнхаем поиски убийцы Ли Фэя и Шан Синсина сдвинулись с места? Кто этот злодей?

Фан Добин растерялся, не зная, как отвечать. Спроси любой другой человек, разумеется, он ничего не знает, однако спрашивал император, а в устах принцессы он только что стал доблестным героем — и разве мог быть неосведомлённым? Когда вода становилась всё глубже, а огонь всё жарче, он вдруг услышал, как ему едва уловимо прошептали: «Скажи… что уже знаешь, кто убийца».

Фан Добин едва не подскочил на месте — голос был ему прекрасно знаком, кто это может быть, как не Ли Ляньхуа? Он счёл, что прошлой ночью его несносный друг, отправившись в императорский дворец, не вернулся, потому что Бу Чэнхай снова схватил его, и не ожидал, что тот проследует за ним. Сейчас он наверняка лежал на крыше, тайно нашёптывая ему — и правда, безрассудный до такой степени, что дерзость застилает небо.

Фан Цзэши подумал, что дело плохо — знал бы заранее, что император пожелает спросить о деле Ли Фэя, заставил бы сына ни на шаг не отходить от Бу Чэнхая, да теперь поздно извлекать уроки, не женится на принцессе — и ладно, лишь бы не навлёк на себя гнев Хэнчжэна, вот где смертельная опасность.

— Э-э… Ваше величество, убийца — Лю Кэхэ, — сказал Фан Добин. — Надзиратель в Работной части, господин Лю.

— Что? — Выражение лица Хэнчжэна резко изменилось, голос потяжелел. — Есть ли доказательство этому обвинению?

Фан Цзэши пришёл в ужас — если Фан Добин не знает, кто убийца, ничего страшного, а он ещё бросается словами, оговорил господина Лю… Это… Выдвигать беспочвенные обвинения перед лицом императора — это оскорбление, за которое карается девять поколений семьи! Он вмиг побледнел, обливаясь холодным потом.

А вот принцессе стало любопытно, ясными глазами она смотрела на Фан Добина, почти не моргая.

— Господин Лю?

— Разумеется, господин Лю, — с достоинством кивнул Фан Добин. — Когда господин Лу сошёл с ума, он был во дворце Великой добродетели; в день, когда умер господин Ли, он находился вместе с ним; когда погиб господин Шан, он тоже был рядом.

— Но, когда Лу Фан тронулся рассудком, во дворце Великой добродетели находилось много посторонних… — нахмурил брови Хэнчжэн.

— Во дворце Великой добродетели всего несколько человек были знакомы с господином Лу — господин Ли, господин Шан и господин Чжао. Поскольку господина Ли и господина Шана больше нет в живых, разумеется, ни один из них не может быть убийцей.

Император кивнул.

— Почему же, по твоим словам, убийца — Лю Кэхэ, а не Чжао Чи?

— Господин Чжао не погиб, потому что на самом деле ничего не знает, — ответил Фан Добин. — Точнее, ему ведомо не слишком много. Да будет известно вашему величеству, сегодня утром господин Чжао собирался вернуться в Хуайчжоу с сундуком, полным редчайших сокровищ, а тот, кто убивал, безразличен к драгоценностям.

— Сокровища? — удивился Хэнчжэн. — Откуда у Чжао Чи так много драгоценностей?

— Тсс… — Фан Добин с загадочным видом поднёс палец к губам, подражая Ли Ляньхуа. — Ваше величество, дело об убийстве господина Ли, господина Шана и дедушки Вана очень сложное.

Хэнчжэн понял его намёк и едва заметно кивнул, бросил взгляд на Фан Цзэши и принцессу Чжаолин, те сообразили, что от них требуется, и откланялись под различными предлогами, оставив Фан Добина наедине с императором.

Хэнчжэн прошёлся по комнате, заложив руки за спину, а затем развернулся.

— Говоришь, убийца — Лю Кэхэ? Между ним и Лу Фаном с остальными не было ни вражды, ни ненависти, зачем ему их убивать?

— Это долгая история, — ответил Фан Добин. — Ваше величество, не так давно один молодой человек из цзянху по имени Цинлян Юй, рискуя жизнью, добыл драгоценный меч. Э-э… Чтобы заполучить этот меч под названием Шаоши, Цинлян Юй потратил много сил и в итоге расстался с жизнью.