Чтение онлайн

До приезда Кетцаля оставалось еще время, и я решила не тратить его на бесполезное лежание. Поднялась, и, хоть и качало меня во все стороны, спустилась в сад. Борясь с дурнотой, прошла немного, обернулась, посмотрела на дворец, потерявший в моих глазах красоту и притягательность, и побежала в сад.

Уца догнала меня. Я обняла ее, прижалась, чувствуя, как силы возвращаются. Вскоре я совсем окрепла. Прислушалась к миру вокруг, поняла, что слуги идут за мной, выбросила вперед руку, и с ладони слетел светящийся шар, быстро теряющий плотность, раздувающийся. Вскоре он напоминал едва заметное облачко. Оно накрыло меня куполом, и под ним, я знала, никто не увидит меня и не найдет. Пусть ищут. Когда вернется Кетцаль, ему доложат, конечно. А впрочем, могут и смолчать, опасаясь его гнева. Да, пожалуй, нужно поправить их память. Пусть думают, что я лежу в своих покоях.

Эта мысль вернула меня к воспоминаниям о Кетцале. Я помрачнела. Что делать? Оставить дворец, исчезнуть? Но куда мне идти? Конечно, с вратами я могу шагнуть хоть за край земли, но... Что-то подсказывало мне, что встретиться нам придется. Да и нужно проверить, быть может, моя привязанность к нему вернется, когда он будет дома. Все же мне было тепло и уютно в ней.

А тот юноша? Как выбросить его из головы? Я даже не знаю, кто он. Но, стоило о нем подумать, сердце отозвалось странной тоской. В нем будто откололся кусок, пропал, и теперь нужно как-то вернуть потерянное. Просто увидеть его, понять, чем же он так тянет меня к себе. Может, в этот раз во мне ничего не дрогнет? Да и опять же, призналась я себе, невероятно интересно посмотреть остальные свитки, может, есть еще истории о Хранителях. Я не могла ответить себе, верю ли в то, что прочла. Если верю - то нужно признать, что моя сила - от пришельцев с далеких звезд. Если нет - то откуда? Да, нужно попытаться что-то разузнать.

Привычное уже движение, рябь жаркого воздуха и шаг туда, где есть ответ на мои вопросы.

– Ты пришла...

Я отшатнулась, вздрогнув. Глаза еще не привыкли к полутьме, и первая мысль была: бежать!

– Стой! Подожди, прошу тебя!

Я замерла.

Он ждал меня. Темный силуэт отделился от тени колонны, двинулся в мою сторону. Я все еще держала камень наготове.

– Пожалуйста, не исчезай!
– взмолился он.

Вышел на свет, держа перед собой руки ладонями вверх, наверное, чтоб я уверилась, что он без оружия. Я отступила на шаг.

– Я не подойду к тебе!
– Он остановился.

Теперь мне было видно его лицо, и я сокрушенно отметила, что в этот раз меня еще сильнее тянет к нему. Вздохнув, я опустила руки. Он улыбнулся, и его лицо осветилось такой радостью, восторгом, что я не смогла сдержаться - улыбнулась в ответ.

Он опустился на колени, сел, сложив руки перед собой, как на ритуальном служении. Я, приподняв бровь, наблюдала за его передвижениями.

Он просто смотрел на меня, улыбаясь, и я все читала в его глазах. Ждал, тревожился, мучился сомнением: не привиделась ли я ему, не приснилась ли? Я успокоилась: никто не собирается меня наказывать за вторжение. Подумав, тоже опустилась на колени перед ним. Между нами было не больше нескольких шагов. Мы рассматривали друг друга, не зная, кому заговорить первым.

– Не буду спрашивать, кто ты,- начал он.
– Знаю.

Я снова подняла вопросительно бровь.

– Я верил, что это не легенда,- продолжил он.
– Ты на самом деле есть, Хранительница.

Я раскрыла рот от удивления.

– Ты тоже читал?

Он кивнул.

– Все до единого свитки прочел, и не раз. Отец запрещал мне говорить об этом, я едва уговорил его не сжигать древние рукописи. Лишь заветы предков убедили его в этом.

– Заветы?
– переспросила я.

– Да. Эти рукописи,- он провел рукой вдоль ниш, заполненных свитками, - хранятся в нашей семье с самого основания рода. И я буду хранить их. Теперь я знаю, что в них чистая правда.

Я рассмеялась.

– Нелегко быть тем, кем себя не считаешь.

– Ты творишь древнюю магию,- серьезно ответил он.
– Вот уже много столетий никто не верит в хранителей. Но кто тогда возвел храмы, каждый камень в которых невозможно даже сдвинуть?

– Может быть, боги?
– предположила я.

Он покачал головой.

– Боги есть и сейчас, а храмы больше не строятся.

Я промолчала, не зная, что ответить.

– А ты могла бы построить храм?

Я задумалась, вспомнила свои игры в горах, взмывающие в воздух камни, и ответила:

– Думаю, могла бы.

Он восторженно вздохнул, мол, так я и знал.

– Ты такая юная и красивая... Я знал, что ты такая.

Мне так хотелось сказать, что и его я будто тысячи лет знаю, каждую родинку на его теле, каждую ресницу, каждый волос на его голове. Но зачем? В груди заныло при одной мысли, что я могу уйти и никогда больше не увидеть его лучистых глаз, впадинок на щеках, делавших его улыбку по-детски чистой и нежной. Но... Кто бы он ни был, нам нельзя видеться. И этот разговор должен стать последним, иначе я просто не смогу потом без него, знаю.

– Ты будешь приходить сюда?
– спросил он, будто прочитав мои мысли.

Я грустно покачала головой. На его лицо набежала тень.

– Что я должен сделать, чтоб ты осталась?

Передо мной встало лицо Кетцаля, и по спине пробежал холод. Я словно услышала его грозный голос:

– Не забывай, кто ты! Боги не прощают отступников! Ты моя, принадлежишь мне!

Я рывком вскочила на ноги. Он потянулся ко мне.

– Подожди! Как мне тебя найти?

На мои глаза набежали слезы, и, чтобы не расплакаться, я развела руки и шагнула во врата.

Вернувшись в сад, долго горько плакала, а Уца слизывала слезы с моего лица. До встречи с незнакомцем мне было плохо, я оплакивала маму, но теперь стало еще хуже. Я сама себя наказала. Так мне за то, что нарушила приказ Кетцаля. Не пошла бы никуда - не узнала бы про маму и не умирала бы сейчас от тоски по незнакомцу. А раз это наказание - нужно принять его и вынести до конца. Я встречу Жреца и отдам свою жизнь его богу. И пусть она закончится скорее...

А камень я бросила в озеро, решив, что так никогда больше не решу им воспользоваться.

Остаток разлуки с Кетцалем я провела в чтении и занятии письмом. Это отвлекало от мыслей о моих потерях. Но мама все так же приходила ко мне ночами, и тогда я была по-настоящему счастлива.

Жрец вернулся пыльный, пропахший травами и дымом. Влетел в мои покои, когда я уже легла, и в темноте ночи его глаза сияли ярче, чем полная луна. Принялся осыпать поцелуями мои руки, прижал к себе, отстранился, всмотрелся в мое лицо. А я плакала. Не от того, что скучала, а от боли, что никуда не делась, лишь вспыхнула с новой силой.