Чтение онлайн

— Я подумаю.

— Сообщи мне, когда она надумает куда-то поехать. Надо, чтобы это было после наступления темноты. Тогда мы успеем подготовиться.

— Я все сделаю. Я встал.

— Значит, по рукам?

— Да.

— Страшно?

— Немножко.

— Если ты не потеряешь присутствия духа, то все будет нормально. Твоя задачка, конечно, похитрее моей.

— Твоя тоже непростая.

— Обо мне не беспокойся. Я сам о себе позабочусь. — Я нагнулся и поцеловал ее. — Теперь мы с тобой в одной упряжке, Ева. Это начало нашего союза.

Она обняла меня за шею.

— Да, Чед.

— Ты выйдешь за меня?

— Я же сказала, что да.

— Смешно, конечно, но ты мне нужна гораздо больше, чем ее деньги.

— У тебя будет и то и другое.

Я легонько погладил ее по лицу, пересек комнату и отомкнул дверь.

Вот так мы все замыслили. В то время мы даже не думали о Вестал. Она была для нас чем-то вроде препятствия на нашем пути; помехой, которую требовалось устранить. Награда была слишком велика, чтобы испытывать угрызения совести. Совесть заговорила много позже.

Я спал без сновидений и проснулся поздно.

Принимая душ, я вспомнил, что надо помириться с Вестал. Если она всерьез поверит, что я ей изменил, то может в порыве гнева изменить завещание. От одной мысли об этом у меня все поджилки затряслись.

Когда мы с ней расстались, она явно была убеждена, что я провел время с женщиной. Трудность заключалась в том, чтобы убедить Вестал, что она ошиблась. А как я мог это сделать, не предъявив ей несуществующего сержанта Джима Лэшера?

К тому времени, когда я оделся и позавтракал на балконе, мне удалось найти выход.

Я позвонил Вестал в ее комнату.

— В чем дело?

В голосе прозвучали гнев и раздражение.

— Это я, Чед, Вестал. Могу я поговорить с тобой?

— Нет! Нам больше не о чем разговаривать.

— Мне очень стыдно, Вестал, и я хочу исповедоваться. Я надеялся, что сумею пробудить ее любопытство, и я оказался прав.

— Что это значит? — резко спросила она.

— Я не могу изливать душу по телефону. Можно, я приду к тебе?

Я постарался, чтобы мой голос был возможно более смиренным. Хорошо, что она не видела выражения моего лица при этом. Когда она высокомерно сказала: «Очень хорошо. Приходи через полчаса», — я еле удержался, чтобы не прыснуть от смеха.

«Глупая кикимора! Брыкайся, брыкайся, дни твои сочтены!»

Ровно в одиннадцать тридцать я постучал в ее дверь.

Вестал сидела перед трюмо в желтом халате, притворяясь, что укладывает волосы.

Я приблизился и стал рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу.

— Извини, Вестал, — начал я, — я даже не знаю, сможешь ли ты простить меня. Я хочу тебе во всем признаться: да, вчера вечером я в самом деле был с женщиной, и мне безумно стыдно.

Я прекрасно понимал, что она панически боялась услышать это. Ее лицо сначала стало пунцовым, потом побелело. Она подозревала, что я был с женщиной, но мое честное признание сразило ее наповал.

— О, Чед, — пролепетала она.

Она позабыла о гневе и о ревности. Она больше всего на свете боялась потерять меня.

— Извини, Вестал, но я обещаю, что больше это не повторится, — отбарабанивал я заученную за завтраком речь. — Мы с Джимом немного перебрали. Ему до смерти захотелось пойти в бордель, и он уговорил меня.

— В бордель?

Как я и ожидал, на ее лице отразилась нескрываемое облегчение.

— Да. Не знаю, сумеешь ли когда-нибудь простить меня за такое свинство, но я был пьян и плохо соображал…

— О, Чед! Как ты меня напугал. Я думала, что ты влюбился! О, Чед!

Она разрыдалась. Я обнял ее. Горючие слезы полились на мое плечо, когда она, прижавшись ко мне своей безобразной мордочкой, гладила меня худыми пальцами по волосам.

— О, Чед, родной мой, конечно, я прощаю тебя. Прости, что думала о тебе так дурно. Прости меня. Все оказалось даже проще, чем я думал.

Четыре дня спустя я сидел в кабинете и просматривал перед уходом утреннюю газету, когда вошла Ева со свежей почтой.

С непроницаемым выражением лица она положила письма передо мной на стол.

Потом выразительно постучала пальцем по кипе писем, многозначительно посмотрела на меня и ушла, прикрыв за собой дверь.

Я быстро перебрал руками всю кучу и нашел вложенную записку:

"Она только что договорилась с миссис Хеннесси. В пятницу, 28-го, в 9.30 вечера они встречаются со скрипачом Стовенским».

У меня оборвалось сердце.

Миссис Хеннесси была ближайшей подругой Вестал; толстая гусыня, трещавшая как сорока и не позволяющая никому вставить ни слова. Даже Вестал за глаза обзывала ее пустобрехом, но с удовольствием с ней общалась, так как Хеннесси знала все местные слухи, а Вестал была на редкость падка до досужих сплетен.

За последнюю неделю Вестал мне уши прожужжала про этого Стовенского. По мне, так он был просто длинноволосый выскочка, в Литл-Идене же публика просто с ума посходила после нескольких концертов, и местная знать наперебой зазывала его в гости. И вот как-то вышло, что миссис Хеннесси успела опередить Вестал, и знаменитость согласилась пожаловать к ней.

У меня было ровно три дня на подготовку!

Признаться, в первый миг мне стало немного не по себе. Пока мы обсуждали с Евой наш план, это был просто план, не вызывавший у меня никаких угрызений совести. Теперь же, когда замысел грозил вот-вот обернуться реальностью, я призадумался.

Одна ошибка — и мне конец.

Я поджег записку Евы, раскурил с ее помощью сигарету и растер пепел. Потом сунул остальные конверты в карман и спустился по лестнице к поджидавшей меня машине.

Мимо прошла Ева, направлявшаяся к беседкам.

— Четверг, в два часа дня, в пляжном коттедже, — тихо произнес я.

Она едва заметно кивнула в знак того, что слышала и поняла.

Трудностей было хоть отбавляй.

Репетировать по ночам мы не могли. Я снова спал с Вестал.

Поэтому мы уговорились поработать над планом в выходной день Евы.

В конторе я надиктовывал на магнитофон заготовленные заранее письма. После каждого письма я отмечал время, чтобы Ева точно знала, когда ожидать столь важных для нас моих слов, обращенных к Блейкстоуну.

Прослушивать запись я опасался, поскольку мисс Гудчайлд могла неожиданно войти и застать меня врасплох, но я чувствовал, что вышло как надо.

Время меня подгоняло. Но ни трудности, ни подстерегавшие нас опасности уже не могли меня остановить.

Вестал уже сказала мне, что приглашена на встречу со Стовенским в доме миссис Хеннесси. Она хотела, чтобы мы поехали туда вдвоем, но я отказался под предлогом деловой встречи с Блейкстоуном. Вестал, я думаю, и не ожидала, что я соглашусь поехать с ней, но, поскольку я к тому же оставался дома, а не собирался проводить время с какой-то дамочкой, она ничуть не возражала.