Чтение онлайн

Тут в моей памяти вдруг всплыла ужасная картинка из моего детства. Что-то вдруг нашло на нашу собаку в знойный, летний день, и она сильно укусила меня, тогда маленького ребенка, за руку. И мой отец пристрелил ее. Хотя любил без памяти. Но прицел его револьвера сбился, и пуля угодила в живот, перебив позвоночник.

Я видел это из окна спальни. Я увидел, как пес свалился; задние лапы отнялись. Он дергался, словно марионетка на веревочке. Я смотрел с широко открытыми от ужаса глазами, не в силах отвести взгляд. Отец пытался добить пса. Он выстрелил еще трижды, прежде чем попал в него, и все равно не убил сразу. Еще пять страшных минут окровавленное тело дергалось и трепыхалось. Этот жуткий образ преследовал меня в кошмарных снах еще многие годы.

И вот сейчас мне показалось, что я снова являюсь участником той страшной сцены. Только вместо отца, добивающего собаку, теперь мне предстоит добить женщину.

Я подавил желание схватить ее за горло, поскольку вовремя осознал, что случится, если ее найдут задушенной. Нет, она должна погибнуть от падения в бездну глубиной в девятьсот футов.

— Чед! Что с тобой? Почему ты молчишь?

— Хорошо, хорошо, — сказал я, но ни звука не вылетело из моего рта. Мои губы беззвучно шевелились, пока я лихорадочно придумывал, как убить ее.

Должно быть, увидев выражение моего лица, освещенного огнем фар, Вестал поняла, что я собираюсь убить ее, поэтому вдруг дико взвизгнула и бросилась бежать к машине.

Несколько секунд я стоял неподвижно, словно завороженный.

Потом погнался за ней. Бежать я не мог. Ноги словно парализовало. Я устремился за ней нелепыми кривыми скачками.

Оглянувшись через плечо, она заметила, что я ее догоняю. Я услышал, что она слабо взвыла от ужаса и попыталась бежать быстрее. Тут она споткнулась о камень и упала навзничь.

Она стояла на четвереньках посередине дороги, ярко освещаемая фарами, и смотрела на меня. Окровавленное лицо исказилось от животного страха.

Подбежав к ней, я заметил на краю дороги крупный булыжник и, не останавливаясь, подхватил его.

Вестал, не шелохнувшись, следила за мной. Рот у нее был открыт, одежда промокла до нитки, чулки лохмотьями свисали вниз.

Я медленно надвигался прямо на нее.

— Чед! Пожалуйста! Не трогай меня! — кричала она, умоляюще глядя мне в глаза. — Я люблю тебя, Чед! Я все тебе отдам. Только не бей меня!

Я схватил ее за руку.

— Чед!

Этот истошный крик и сейчас стоит у меня в ушах, когда я сижу в пляжном коттедже.

Никогда в жизни я не слышал более страшного звука.

Когда я занес руку над головой, Вестал зажмурилась. Она даже не попыталась закрыть голову второй рукой. Она безмолвно стояла на коленях и безропотно ждала смерти как парализованный кролик.

Я со всей силы опустил булыжник на ее голову.

От удара у меня в руке что-то хрустнуло. Содрогнувшись, я отступил на шаг.

Вестал лежала у моих ног, дергаясь и трепыхаясь, как подстреленный пес из моего детства. Я знал, что она умирает.

Я не нашел в себе мужества подобрать эту умирающую тряпичную куклу и отнести ее на руках в машину. Вместо этого я схватил ее за руку и поволок за собой, словно мешок.

Открыв дверцу машины, я затолкал тело Вестал внутрь, потом захлопнул дверцу и несколько мгновений пытался перебороть нахлынувший приступ тошноты.

Дело было сделано; теперь в опасности была уже моя жизнь.

Я вспомнил про булыжник. Пробежав назад, я подобрал его, что было сил швырнул в сторону зияющей пропасти и бегом вернулся к машине. Запустив двигатель, я вывернул руль, чтобы направить «роллс-ройс» на край дороги и, когда машина покатилась в нужном направлении, отступил.

Мощные фары выхватили из темноты белое ограждение. В следующий миг тяжелая машина проломила его, на миг зависла и ухнула вниз.

Я стоял, прислушиваясь к гулким ударам о скалы, пока не раздался последний, самый сильный звук тяжелого удара, и все стихло.

Я подбежал к пролому в ограждении и заглянул вниз.

Машина пролетела примерно двести футов и застряла в щели между двумя огромными валунами. В следующий миг из-под капота вырвался тонкий язычок пламени, и еще через несколько секунд «роллс-ройс» превратился в полыхающий костер.

Перекинув ногу через подоконник, я услышал свой собственный голос, который говорил: «В дополнение к нашему телефонному разговору и письму от сего дня сообщаю, что подтверждаю нашу договоренность относительно данной недвижимости в Иден-Энде…"

Сладостнее звука мне еще слышать не приходилось за всю жизнь.

Ева стояла возле стола, глядя на меня неестественно расширенными глазами. Магнитная лента медленно ползла мимо записывающей головки; мой голос, который обеспечивает мое алиби, продолжал говорить.

Я вскарабкался на подоконник и тихо сполз на пол. Мой комбинезон вымок до нитки. Ботинки были покрыты грязью. Руки тоже были перепачканы.

Ева схватила полотенце и большую губку со стола и быстро сунула мне.

— Скорее! Он ждет уже больше получаса. Ленты хватит еще на две минуты.

Я поспешно вытер руки и лицо. Потом сорвал комбинезон.

— Как я выгляжу? Она кивнула.

— Одевайся.

Я взял у нее свой пиджак и облачился в него, потом вытер ботинки губкой и причесался.

Ноги мои так одеревенели, что я с трудом стоял. Ева протянула мне полстакана неразбавленного виски.

— Выпей.

Она все предусмотрела. Виски обожгло мне горло, но придало сил.

— Вытри лицо.

Я обтер лицо полотенцем, взял у Евы сигарету и прикурил из ее рук.

— Все в порядке, Чед?

— Да.

— Ты должен идти к нему.

— У тебя все было гладко?

— Да. Я уже начала было волноваться, но ты поспел вовремя.

Я ощутил огромное облегчение.

— О'кей, я готов.

Ева свернула вместе полотенце, губку, комбинезон и шапочку и запихнула в глубину ящика моего стола.

— Я его выключу.

Она остановила магнитофон. Внезапно наступившая тишина оглушила как раскат грома.

Я глубоко вздохнул, пересек комнату и распахнул дверь. Блейкстоун сидел в кресле-качалке и листал журнал.