Чтение онлайн

«Джеймс Бонд» — вездесущий, и ищет надпись Петунина, и интересуется ДНК Молохова, и находит Пономаренко, и пытается подобраться к Капустину. Иностранец — а почему мы так решили? Из-за машины с красными номерами? Так это еще не аргумент! Главный организатор и исполнитель?

«Хорек», он же Трипсов — засветился только у Петуниной. Упомянут детективом Капустиным в той же связи. Но по мнению сержанта Копылова, вполне может быть кукловодом депутата Кошкина. Надеется на его плечах въехать во власть?

Спутник «Бонда» — незаметный, молчаливый, вроде бы абсолютно пассивный — даже не впихивает и не выпихивает Пономаренко из машины. Не он ли на самом деле главный организатор, а «Бонд» — исполнитель?

Исходя из блокнота детектива, сначала «хорек» выходит то ли на Пономаренко, то ли на Капустина с просьбой найти какой-то рукав в связи с Петуниным. Детектив отказывается наотрез, но не факт, что отказывается физрук. Позже к последнему обращается «Бонд», прося выкрасть вещи Молоховых. Детектив сомневается, но он или один Пономаренко просьбу выполняют. Детектив умирает. «Бонд» похищает Пономаренко — зачем? Убрать свидетеля? «Бонду» это не нужно, если он иностранец, то просто смоется из Москвы. Нет, чтобы отвезти на свалку, где его убивает кто-то другой. Этот другой явно не киллер — смешно устраивать такую свистопляску, чтобы доставить жертву к убийце. «Бонд» ничего ему не передает — пакет был только один. Убийца — москвич, который не может или не хочет бежать, поэтому ему важно убрать свидетеля его интереса к Петунину. «Хорек»?

Вопросы: как «хорек» и «Бонд» вышли на Пономаренко и Капустина? Как связаны «Хорек» и «Джеймс Бонд»?

«Бонда» нам самим не вычислить, пусть забирает Мартин, тем более не он убийца. А вот с убийцей надо разбираться самим»

Михаил Анатольевич старательно пытался скрыть свое презрение к «товарищу Кошкину», сидевшему напротив него в комнате допросов. Кандидат был страшно напуган, потел, прятал дрожащие руки под стол и всем своим видом демонстрировал готовность «к сотрудничеству».

— Товарищ Кошкин, я бы хотел услышать о Ваших международных связях — с кем конкретно общаетесь, про что Вас спрашивают, что пытаются узнать. Есть у нас, видите ли, некоторые подозрения в отношении отдельных иностранных граждан.

— Нет-нет, нет у меня никаких связей! Бываю на посольских приемах, так это они меня приглашают — военный, сын и внук генералов, политикой вот занимаюсь. К тому же не пью, говорю по-немецки и по-английски — в общем, я удобный гость. И мне хорошо — потом избирателям есть, что сказать. А в беседы не вступаю — так, про вино, женщин, погоду, — и никогда с глазу на глаз! Вот мой пресс-секретарь — тот да, тот имеет связи. Он умный, осторожный, ему можно, а я что, я простак…

— А где конкретно бываете, в каких посольствах?

— Да куда пригласят! Вы лучше у Трипсова спросите, он этим занимается. Я хорошую кухню люблю, хорошее вино тоже, почему не пойти?..

— И про Ваше военное прошлое не спрашивают?

— А я фразу лихую придумал и всем ее говорю: «Зачем в такой чудесный вечер говорить о войне, боли, смерти? Посмотрите лучше…» и дальше по обстоятельствам — какой интересный салатик, какая элегантная женщина, какой вид из окна! — Кошкин немного расслабился и даже улыбнулся.

— И про Вьетнам не рассказываете? — Кандидат сразу снова поник. — Не будем ходить вокруг да около. Мы знаем обстоятельства смерти Андрея Петунина.

— Слава Богу! Мне так тяжело было бы это рассказывать!

— Понимаю, роль там у Вас была некрасивая. И понимаю, что Вы не хотели бы, чтобы о ней узнали избиратели. Поэтому Вы подослали своего пресс-секретаря к вдове Петунина?

— Он сам, он сам! Раскопал как-то эту историю и стал на меня давить — надо выведать, что она знает, помнит ли мою фамилию, нету ли у нее моих фотографий. А я откуда знаю? Я ее и не видел никогда. Ну он и пошел типа брать интервью, вернулся вроде успокоенный, но не очень. Но тогда компания только начиналась, а вот когда у меня какие-то шансы возникли, он снова насел. А я, как назло, вспомнил, что видел, как Петунин что-то писал на рукаве рубашки — я… я не сразу убежал, сначала просто спрятался. Ну и Трипсов начал зудеть, а вдруг у Петуниной эта рубаха сохранилась. Надо украсть, говорит. Украсть! За это же посадить могут! Ну, не выберут меня — и ладно, а вот в тюрьму я точно не хочу!

— А что Трипсов так за Вас волнуется? Ему-то что?

— Эх, это мне-то что, я в политику пошел, чтоб папашу ублажить, он все мечтает, что я стану депутатом и возглавлю комиссию по обороне, а я бы где-нибудь на тихой работе посидел… Вот у Трипсова не так — он сам в люди выбивался, очень уж ему на политический Олимп хочется, но связей никаких, денег тоже не особо, со мной хоть и в должности пресс-секретаря, а влезет, куда мечтается. Он, по сути-то, больше меня потеряет.

— Понятно. Хочу предупредить — о нашем разговоре Трипсову ни слова. И мой Вам совет: учтите, если он замешан в краже и убийстве, как мы подозреваем, и Вы об этом знали, лучше бы Вам сразу признаться, а то пойдете как соучастник. Если же не знали — держитесь от него подальше.

— В уб-бийстве?! — Кошкин был почти в обмороке.

Михаил Анатольевич кивнул и добавил:

— Пока свободны. — И это «пока» добило кандидата.

Сергей Пискунов злился. Ну что за дело им попалось! У всех биографии с загадками. Нет бы как у всех — родился, женился, помер, погребен! А тут или непонятно, где родился, или то ли помер, то ли нет, или вроде как родился, но вот куда делся? И с пресс-секретарем Вольдемаром Трипсовым такой же фортель! Начиная с подмосковного техникума все нормально, парень сделал ставку на комсомол и плавно перебирался с комсорга курса к комсоргу факультета — и так вплоть до парторга крупного завода. И всю дорогу он активно занимался пропагандой, опять-таки начиная со стенгазеты до отраслевого еженедельника. Слог у «хорька» был бойкий, писал он, можно сказать, лозунгами, виртуозно заводил нужные знакомства и пользовался определенной известностью в неопределенных кругах. К Анатолию Кошкину он попал по рекомендации журналиста — военного обозревателя. Характеризуется как крайне честолюбивый профессионал, хотя точно назвать его профессию никто не смог.

Но вот до техникума — темнота. Родился, по данным его автобиографии, в 1932 году на маленьком хуторе в Закарпатье. После восьмого класса, в 1947 году, поехал в пионерский лагерь, и в это время хутор сгорел. В огне погибли все родственники Вольки. Но не только — погибли и все семейные и поселковые документы. Паспорта у Трипсова еще не было, поэтому никаких официальных подтверждений этой части его биографии не существовало. Особенно потому, что до 1946 года Закарпатье не входило в состав СССР, а переходило от румын к чехам, потом к венграм — и где прикажете искать документы?..

Что касается его зарубежных связей, то до сотрудничества с Кошкиным в связях с иностранцами он замечен не был, хотя несколько раз в составе делегаций выезжал в социалистические страны.

— Мария Александровна, похоже, Вашего «журналиста» — Вольдемара Трипсова — очень интересовала какая-то надпись на рубашке Андрея. Вы не догадываетесь, о чем может идти речь? — Никита долго думал, как начать разговор, и в конце концов выпалил на пороге.

— Входите, Никита, дайте подумать… Рубашек с надписями я у Андрюши не помню… Проходите на кухню, как раз чайник вскипел. — Кораблев уселся за стол и спросил:

— Извините, Вам, наверное, больно об этом вспоминать, но нам очень нужно! В какой рубашке от был в день гибели?

— Сейчас покажу. Мне отдали ее после… Я даже не разворачивала пакет, не смогла себя заставить…

— Но он не пропал? — Забеспокоился Кораблев.

— Нет-нет, я сразу же проверила, пейте чай, я ее принесу.