Чтение онлайн

— ОПОП, — уточнил Сережа.

— Что?

— Отдел по особым преступлениям — ОПОП!

— Здорово! И чем теперь займетесь, если не секрет?

— Надо историю с запросом Оскольского довести до ума… Есть у нас версия, что смерть Пономаренко связана с тем, что он — наследник Оскольского. Понимаешь — это уже я выдаю тебе следственную тайну, — с проникновением в квартиру Красавиных все более или менее понятно, а вот то, что физрука убил именно Трипсов — это ведь только наше предположение, улик пока никаких… И мотив у него слабенький… ГАИ почти наверняка засекло машину. Но, сам знаешь, машина — это одно, а кто ее вел — это другое, могла быть и угнанная… Одна надежда на показания «Бонда»… Вот есть шанс, что убийца — наследник Оскольского второй очереди. Я послал запрос, кто получит наследство при отсутствии наследников первой очереди. Посмотрим…

— Из какой страны ваш Оскольский?

— Из Австрии.

— Попробую вам помочь — и на допросе «Бонда», и ребятам, которые будут копать вокруг Трипсова, скажу, и по наследникам пройдусь — не въезжал ли кто из них в СССР. Долг платежом красен! Завтра позвоню.

Вольдемар нутром чуял приближение беды. Он метался по своей малогабаритной квартире, пока не рухнул в изнеможении в кресло и обхватил голову руками. Зря он полез в это дело! Ну, не прошел бы Кошкин в депутаты — так что, мало других кандидатов? Пресс-секретарь он отличный, связи у него есть, не мытьем, так катаньем задание бы выполнил… А так еще и засветился по полной… Ладно бы только вьетнамскую историю раскручивал, так свела его нелегкая с этим грузинским выскочкой, «коллегой» при каком-то чине какой-то самопровозглашенной деревни, а потом и с самим чином! И вот не учуял трипсовский нос, что их дело КГБ пахнет! Вот уж чье внимание Вольдемару было категорически противопоказано! Но и это было еще полбеды, пока Капустин не свел его с… внуком дядюшки! «Работа работой, но и о своих интересах нельзя забывать. А мне этот внук очень важную дорогу перебегал. Пришлось убирать. Но я идиот! Нет бы допросить сначала Пономаренко с пристрастием! Какого лешего он искал свои документы у Красавиной? Кто она такая? А вдруг?..» От пришедшего в голову подозрения, Трипсов похолодел, да так, что не заметил сквозняка, возникшего из-за тихонько отворившейся двери в квартиру…

Летучка утром в пятницу получилась необычной. Делать до звонка Мартина было, в общем-то, нечего. Пришел ответ из ГАИ — номер машины действительно зафиксировали, но она числилась в угоне. Владимир Оскольский сообщил, что наследницей второй очереди является его сестра и ее сын, однако где сын и жив ли он — неизвестно. Идея, что убийцей Пономаренко была сестра — восьмидесятилетняя старуха, никого не воодушевила.

— Давайте пока приведем в порядок документы и доклад, который передадим КГБ, — решил Корнецкий. Все погрузились в эту не очень интересную, но необходимую работу.

А ПэПэ вспомнил, что должен позвонить Ольге Александровне.

— Ольга Александровна, здравствуйте, Вы хотели мне что-то сказать?

— Здравствуйте. Я хотела скорее просить — просить связать меня с дочерью Пономаренко. Она потеряла отца, я хотела бы ей помочь.

— Вам не кажется, что уже хватит лукавить? Мы знаем, что Вы — мать отца Виталия Пономаренко, дочь которого — Ваша правнучка. Только вот Владимир Оскольский отрицает свое отцовство. Как и знакомство с Ольгой Калиновской.

— Если вы передадите ему от меня фразу «Далёко-далёко, на озере Чад изысканный бродит жираф», он больше не будет отрицать. И признает Виталия своим внуком. Это было наше любимое стихотворение.

— Вы ничего не хотите мне объяснить?

— Нет. Это наше с Володей предельно личное дело.

— Постараюсь. До свиданья.

— До свиданья.

Корнецкий потер подбородок и опять взял телефонную трубку. Дозвониться до Австрии оказалось непросто, но в конце концов ПэПэ услышал надтреснутый голос. Влаимир говорил на чистом русском языке, хотя и несколько старомодном.

— Господин Оскольский? С Вами говорит Павел Петрович Корнецкий, внештатый сотрудник отдела Государственного управления внутренних дел города Москвы. Нанятый Вами частный детектив Капустин умер, не закончив расследования, но мы его довели до конца.

— Польщен. И Вы сообщите мне результаты?

— Людей, которых Вы указали, не нашли ни мы, ни Капустин. Но детектив обнаружил Вашего внука, сына Сергея Пономаренко, родителями которого были Вы и Ольга Калиновская.

— Я уже говорил этому детективу, что не знаю никакой Калиновской!

— Я в курсе. Но она утверждает, что, если я передам Вам от нее фразу «Далёко-далёко на озере Чад изысканный бродит жираф», Вы измените свое мнение. Она права?

В трубке послышалось тяжелое дыхание, а потом

— Да! Да! Да! Ее сын — мой сын! Она жива, я правильно понял?

— Она жива. К сожалению, Сергей погиб во время войны, а Виталий Сергеевич был убит в понедельник. Осталась его дочь, Людмила…

— Всех ко мне! Срочно! Людочку, ее мать, Настеньку…

— Настеньку?

— Ох, простите старика, Ольгу, Олю.

— Ну, люди — не посылки, я не могу их выслать. Я передам им Ваши координаты, и они, если захотят, с Вами свяжутся.

— Не можете выслать? А раньше могли… Огромное, большущее Вам спасибо!

Павел Петрович повесил трубку и задумался: «Настенька… Кто такая Настенька?..»

Ребята уже почти закончили доклад, когда раздался долгожданный звонок. Павел Петрович взял трубку и включил громкую связь.

— Докладываю, — пошутил Мартин, — одна часть операции завершена. Ваш «Бонд» — советский гражданин, но очень надеявшийся перестать им быть. На допросе вилять не стал. Вы все вычислили в целом правильно. Но вот кто убил Пономаренко, он не знает, он получил приказ от своего начальника — того самого «незаметного», тут вы тоже не ошиблись, — вывезти физрука на свалку и выбросить из машины. С его начальником сложнее — пока молчит, прикрывается неприкосновенностью, наши юристы над этим работают. Но важно то, что убийца был связан с ним, а не с «Бондом», значит, дело об убийстве мы тоже у вас забираем. Как я и обещал, выяснили про наследников…

— Про сестру мы уже знаем, — уточнил Корнецкий.

— Так вот, старушка в СССР не въезжала. Что касается ее пропавшего сына — работаем, есть кое-какие ниточки, но это дело сложное, пропал-то он во время войны, еще мальчишкой. Хотя что-то мне подсказывает, что наши коллеги в какой-то стране осведомлены о его судьбе.

— Опять шпионские игры! Ну что за дело нам попалось, — горестно вздохнул Михаил Анатольевич.

— Теперь про «хорька» — тут нас ждала неожиданность. Трипсов обнаружен сегодня утром мертвый в своей квартире, самоубийство не исключено, но выводы делать рано. При обыске обнаружен пистолет, надо сравнить его пули с теми, которые попали в Пономаренко, так что труп мы у вас тоже забираем.

— Но почему? Вы доказали, что он связан с «Бондом»?

— Нет, вот тут вы немного промахнулись. Приказ изъять кроме вещей Молоховых еще и пакет Петуниной «Бонд» получил от начальника, значит, Трипсов был связан не с ним, а с его начальством, — следовательно точно наш.

— А в его прошлом вы успели разобраться? Нам-то теперь все равно, раз вы все забираете, но любопытно все же…

— Намекну: в качестве рабочей гипотезы могу допустить, что племянник Оскольского умер — и совсем недавно. Вопросов не задавать! Не отвечу.