Чтение онлайн

Когда салат уже был нарезан, и картофель подходил в сковородке, Слава достал из шкафа приборы и расставил их на столе. При этом он ненароком коснулся Шуриной руки. Какую гамму эмоций она в тот момент испытала! И самой сильной было возбуждение. Что же с ней твориться, если достаточно одного касания. Вновь краска стыда залила щеки, на этот раз от досады на собственный организм.

Шура ждала, когда он заговорит первый. Картофель уже дымился в тарелках. Слава наполнил их стаканы апельсиновым соком и опустился на стул напротив нее. Он вооружился вилкой, но не торопился начинать есть, словно собирался с мыслями. Смотрел в тарелку, но думал явно не о картошке. Шура физически чувствовала его смятение и терпеливо ждала. Она понимала, что настал момент поговорить начистоту.

— Почему не позвонила, когда приехала? — посмотрел он на нее, и в глазах его она прочитала обиду.

— Я думала, что ты не хочешь меня видеть.

— Я и не хотел…

Шура почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она боялась это от него услышать и сейчас испытывала почти физическую боль.

— Почему ты плачешь? — нахмурился он.

Она лишь покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. В горле стоял комок и мешал дышать.

— Шура, посмотри на меня, — он накрыл ее безвольно лежащую на столе руку своей.

Она боялась поднять на него глаза, потому что по щекам уже вовсю струились слезы и нос начал хлюпать нещадно.

— Иди сюда, — встал он из-за стола и потянул ее за руку. Обнял и прижал к себе. — Не плачь, — прошептал в волосы.

Так приятно было прильнуть к нему всем телом, ощутить его тепло и силу. Шура положила голову ему на плечо и чувствовала, как пропадает желание плакать, высыхают слезы…

— Я больше не могу так, — заговорил он, уткнувшись губами в ее макушку. — Не могу видеть тебя рядом и не обладать тобой. Я честно пытался забыть… Но не смог. Мне нужна ты вся, понимаешь, — заставил он ее посмотреть на себя. — Я не знаю, что с тобой происходит, но готов терпеть это… если ты позволишь.

Он накрыл ее губы своими. Как сильно она, оказывается, хотела этого. Даже когда мечтала, вспоминала, не думала, что действительность превзойдет ожидания. Даже в деревне она не ощущала всей полноты чувств, хоть его поцелуи и доставляли ей блаженство. Но сейчас она поняла, что больше не сможет обходиться без него, что готова согласиться на что угодно, лишь бы он и дальше целовал ее, и лишь бы чувствовать, как касаются ее его руки, ощущать тепло его тела.

— Скажи, что ты согласна, что будешь моей девушкой, — прервал он поцелуй, заглядывая ей в глаза.

— Давай попробуем…

Не могла она дать полного согласия, безоговорочно капитулировать. Не знала, сможет ли соответствовать ему, и как долго продлится их связь. Поэтому и предложила попробовать.

— Пойдем есть? — спросил он, а она поняла, как сильно хочет его именно сейчас, немедленно. То же желание она читала в его глазах и чувствовала, как сильно он возбужден.

— Нет, — ответила она, пытаясь вложить во взгляд все, что испытывала в данный момент. Боялась открыто признаться ему, насколько сильно сгорает от страсти.

Слава понял все правильно — без лишних вопросов подхватил ее на руки и понес в спальню. Впервые ей не мешал полумрак. Хоть на улице и вовсю еще светило солнце, плотные шторы не давали его лучам проникать в комнату. Но об этом Шура сейчас не думала, сосредоточившись на руках, что боролись с пуговицами на ее блузке и губах, что ни на секунду не оставляли ее губы.

Она помогла ему справиться с блузкой и избавилась от юбки, оставаясь в одном нижнем белье. Он торопливо разделся тоже, откинул покрывало и уложил ее на кровать.

Он не спешил и дальше раздевать ее, целуя губы, глаза, шею… Она изогнулась от наплыва страсти, когда губы его коснулись ее соска через тонкую ткань бюстгальтера. Это были непередаваемые ощущения, когда он вроде и дотрагивался до нее, и в то же время мешала ажурная ткань. Касание на гране, доводящее ее до исступления. Он дразнил ее, не заходя дальше. То же самое он проделал с ее нижней частью. Сперва гладил внутреннюю сторону бедра, лишь слегка дотрагиваясь пальцами до кромки трусиков, временами ненароком проникая под них и задевая самую чувствительную точку, что вовсю уже пульсировала и заставляла хотеть полного удовлетворения.

Лишь доведя Шуру почти до потери сознания, когда степень возбуждения достигает пика, Слава освободил ее от нижнего белья. И началась новая пытка. Его губы терзали ее соски, заставляя выгибать спину и стонать от страсти, молить о большем. На что он лишь загадочно улыбался и уговаривал потерпеть. Его рука скользила по ее животу преступно медленно, пока не коснулась треугольника между ног, не дотронулась до сочащихся влагой складок. Она раскрылась ему навстречу, позволяя проникнуть в себя пальцам.

Наигравшись с сосками вволю, Слава принялся прокладывать поцелуями дорожку вниз. Ненадолго задержался в районе пупка, поцеловал каждый сантиметр ее живота и наконец приник губами к ее лону. Что творил его язык! Она извивалась под ним и молила о пощаде, а он лишь крепче держал ее ноги и продолжал эротический танец. Он не выпускал ее, пока она громко не выкрикнула и не излилась внутренним соком. Лишь тогда он позволил себе войти в нее. Одним резким движением он наполнил ее до краев. В тот момент Шура осознала, что никогда еще ей не было настолько хорошо с мужчиной, что она непременно захочет повторения и даже сама попросит его об этом, если будет нужно.

Когда уставшие, но удовлетворенные, они лежали, обнявшись, в постели, Слава спросил:

— Останешься?

Шура все еще плохо соображала от пережитой страсти. Внутри еще клокотали ее отголоски, но в этот момент она четко осознала, что оставаться нельзя ни в коем случае, что она рискует испортить то, что стало самым прекрасным в ее жизни.

— Не в этот раз, — уклончиво ответила она. — Отвезешь меня домой?

— Может, закончим сначала наш ужин?

— Нет, Слав, поздно уже, — посмотрела она в окно, где уже начинали сгущаться сумерки. — Давай, в другой раз.

Она отомстила врагу. Прошло уже больше месяца, как она полностью сокрушила его, но до сих пор образ его преследовал ее в воспоминаниях. Что она сделала неправильно, почему не испытывает такого желанного удовлетворения? Ведь это он изощренно истязал тогда ее тело. Он сделал тогда с ней именно то, что и пообещал: «Ты получишь за всех сук, что пытались унизить меня, подчинить себе». Он — жалкий импотент прикрывающийся богатством и импозантной внешностью, измывался над ней, вымещал копившуюся годами злобу на женщин за свою беспомощность.