Чтение онлайн

Парень замолчал. В глазах его читалась страшная безысходность. Я невольно всхлипнула. Неужели ничем нельзя помочь? Неужели я опять окажусь втянутой во всю эту мерзость. Если Хэна повесят, на моей совести останется такое пятно, которое я не смогу смыть даже свой смертью. Добровольно помогать подводить под казнь невиновного человека, к тому же, если этот человек тебе безумно нравиться. Хэн только погладил меня по волосам, горько улыбаясь и пытаясь успокоить:

— Трис, это жизнь. Если мне на роду написано умереть, значит так и должно быть. И ты здесь не при чем. Ты шла на это, зная, что будешь помогать государству ловить убийцу. Прости, что все так вышло. Я понимаю, что тебе было бы легче, если бы я и правда оказался замешанным в гибели министра.

— Нет, — тихо произнесла я, — мне было бы не легче. Потому что тогда бы я чувствовала себе еще хуже. Я бы мучилась оттого что…

— От чего? — удивился веисталь, пытаясь заглянуть мне в глаза. Я отвернулась, уставившись пустым, невидящим взглядом в стену. Отвечать не хотелось. На душе становилось настолько гадко, насколько только может быть. Я изо всех сил пыталась не признаваться себе, но всякий раз обнаруживала, глядя на Хэна, что он с каждым мигом становиться все более дороже мне, все более роднее. А еще я обнаружила, что сердце начинает биться быстрее, когда я смотрю на приятеля. Второе открытие заставило меня грязно выругаться в мыслях. А как же Тертен? Я спрашивала себя об этом, натыкаясь на ответ, что он — загадка, которую мне хотелось разгадать, а Хэн — раскрытая книга, в которой я желала знать любую строку и все равно открывать по-новому. И самым страшным во всем этом было то, что они стояли на разных берегах. Один — глава королевского отряда, защитник родины, а другой, пусть и не повинный, но все же преступник. В голову начали приходить какие-то планы, мысли по спасению. Сначала они казались настолько надежными и верными, что я готова была вскочить от радости. Но после приходило разочарование. И, правда, мы всего лишь стружка.

— Трис, давай пока не думать об этом, хорошо? Потом мы найдем выход, я клянусь. А пока лучше давай прогуляемся, что ли? — промолвил над головой Хэнеан. В голосе приятеля появились нотки усталости и нетерпения, хотя он тщательно пытался замаскировать их веселым тоном.

Я взглянула Хэну в глаза. Он врал, он откровенно врал мне. Чтобы хоть на несколько часов успокоить меня. Я отлично понимала, что парень сам не верит в свои слова. Он не верит, что найдет выход. Приятель готов был сдаться, опустить руки. Только вот все дело было в том, что я не была готова. Я глубоко вздохнула, сосредоточено перебирая все выходы из ситуации, и, в конце концов, решила, что лучше уж провалиться, загубить дело, а не просто сидеть, сложив руки и дожидаться своей участи. Пусть стружка никому не важна, но она забивает механизмы и покруче правительственных. Шанс всегда есть, если пытаться им воспользоваться. Его не существует лишь тогда, когда ты пренебрегаешь им.

Пришлось кивнуть, подняться с пола и пойти вслед за веисталем из дома. Просто бродить, придаваться мыслям, невеселым, тяжелым и давящим, как свинец. Хэнеан захватил корзинку и теперь собирал грибы на обед. Я бесцельно ходила за ним, постепенно втягиваясь в разговор о дарах природы. Парень явно был их знатоком, да еще и хорошим учителем. Уже через несколько минут я присоединилась к нему, помогая набирать корзинку. Грибы попадались целыми группками, почти не прячась под листиками и хвоей редких сосенок. В отличие от меня, Хэнеан запасливо прихватил два ножа, чтобы срезать их ножки на корню, а не портить еще и подземную часть. Больше всего меня раздражало в "тихой охоте" то, что каждый гриб надо было смотреть на срез, ломать зачастую шляпку на предмет обнаружения червяков. Сначала это меня утомляло, но после нескольких десятков крепеньких, молоденьких опенков стало ясно, что этот лес пышет жизнью, как горячая печь теплом. Все деревья в нем были здоровы, я не замечала вокруг себя ни одного надреза на коре, ни одной порубленной ветки. Человек не успел сюда вторгнутся, не достиг он ни здешних богатств, ни красоты своими механизмами, ядами и просто человеческой жадностью и жаждой разрушений. Старые грибы тут вырастали громадных размеров, но почему-то очень редко становились червивыми, а уж молодые все были, как на подбор. Лес шумел своими рыжими вершинами, где-то стучал дятел. Солнце грело вовсю, создавая впечатление, будто сейчас не сентябрь, а самый настоящий май. Примерно через час мое настроение начало подниматься, да и Хэн не выглядел уже таким потерянным и грустным. Пару раз мы с ним чуть не столкнулись лбами, протягивая руки к одному и тому же грибу. Первое время, правда, я приносила вместе с белыми и подосиновиками абсолютно нормальные поганки.

— Трис, в конце концов, неужели так сложно отличить белый гриб от поганки? — раздраженно спросил Хэн.

— Ага, — призналась я, — Вот пока найдешь у нее юбочку, утолщения там всякие, так с ума сойти можно!

— Ох, Трис! — вздохнул приятель, беря в руки ядовитый и съедобный варианты. По мне так выглядели они практически одинаково, — Последний раз показываю, как легче всего их распознать: у белого гриба под шляпкой — трубочки, а у поганки — пластинки. Разве это так трудно запомнить, а?

— Да нет, — призналась я. Голова была занята вовсе не грибами.

— Тогда у меня складывается такое впечатление, что ты хочешь меня отравить, чтобы я не мучился! — устало вздохнул Хэнеан. Я только прикусила губу, глядя на его болезненное выражение лица. Самым большим моим желанием в тот момент было то, чтобы он хоть немного, хоть на миг улыбнулся.

— Хэн, я думаю, что мы их и так достаточно набрали, пойдем готовить?

— Пойдем, — согласился веисталь, подхватывая корзинку. Я уже было пошла за ним, но вдруг остановилась, почувствовав, как мне на кончик носа плюхнулась тяжелая капля. Еще одна ее подружка ударила меня по макушке. Я перевела взгляд на небо. За то время, пока мы собирали грибы для обеда, к лесу подтянулись тучи, подул резкий холодный ветер. Где-то со стороны реки послышались многообещающие раскаты. Не успела я сделать хотя бы шаг, как на меня обрушилась стена дождя. Начиналась самая настоящая, непредсказуемая гроза, которая бывает не так часто, но почти всегда становится незабываемой по своей силе и красе. Правда, сейчас мне некогда было любоваться стихией. Я чувствовала, как с каждой секундой сухого на мне становиться все меньше, а волосы уже через мгновение стали тяжелеть от воды и прилипать к лицу и шее. Хэн попытался схватить меня и напялить сверху свою брезентовую ветровку, но я махнула рукой:

— Не надо, я уже и так мокрая!

— Еще пока не вся, — оглядев меня с ног до головы, ухмыльнулся приятель. Небо прорезала огненная молния. Не успела я досчитать до пяти, как по лесу раскатился гулким басом неведомого великана гром. Быстренько оценив расстояние до дома, поняла, что в любом случае успею окончательно вымокнуть. Все это время мы углублялись в лес. Теперь до избушки было не менее нескольких сотен метров. Даже при хорошей скорости передвижения мы прибудем туда не раньше, чем через пять минут. Хэн, видимо подумал несколько по-другому, одной рукой подхватив меня, второй крепко сжав ручку корзинки, и побежал по едва заметной тропинке. То и дело вспыхивали молнии. Всего за пару минут потемнело так, что казалось, что в лесу стоит не утро, а вечер. Из-за дождя ничего не было видно в пределах вытянутой руки. Деревья больно ударяли по плечам и голове, норовя выколоть своими ветками глаза. Я не разбирала дороги, торопясь вслед за приятелем. Поэтому не сразу поняла, что мы удаляемся в противоположную от дома сторону.

— Хэн, куда мы бежим? — рявкнула я, не понимая его планов.

— В укрытие! — только и ответил приятель, одним резким движением вталкивая меня в какую-то нишу и ныряя вслед за мной. Я ошалело потрясла головой, рассматривая серые стены невысокой пещерки. Из них торчали громадные корни деревьев, толщиной в мою руку. Снаружи из прохода пробивался свет, и доносились звуки дождя. Как это не странно, но я не успела вымокнуть настолько, чтобы совсем замерзнуть. Хэн улыбнулся, скидывая с себя рубашку. Я несколько удивленно уставилась на него, но он без лишних слов выгреб откуда-то из угла кучу сухого хвороста и поджег его. Дым послушно заструился в небольшое круглое отверстие в крыше, настолько узкое, что в него не попадала большая часть дождя, но при этом оно отлично служило своеобразной вытяжкой. Следующим действием парня было сооружение некоторого подобия сушилки из веревки, привязанной за концы к противоположным стенам пещеры. Похоже, что мы оказались в естественной впадине под сплетением корней. Сверху все сооружение покрывали трава и мох, они же устилали редким, желтоватым ковриком пол.

— Скидывай все мокрое, — приказал парень. Я осмотрела себя, приходя к выводу, что единственной сухой вещью на мне останутся трусы. Ничуть не смутившись сим фактом, Хэн протянул мне достаточно широкое теплое одеяло. Я пожала плечами, развешивая его на веревку в виде ширмы и раздеваясь. Высота пещеры позволяла вполне нормально стоять невысокому человеку, вроде меня. Хэну, который был почти на голову выше, приходилось пригибаться, хотя это ему почти не мешало. Осторожно скинув одежку, я одномоментно завернулась в одеяло и села напротив приятеля. Уже через три минуты я грелась у достаточно приличного костра, слушая рокот грома и шум дождя снаружи. Иногда в пещере на мгновение светлело — это била своим хлыстом по небу молния. Капли барабанили по крыше нашего укрытия, но ни одна не достигала пола. Теплый воздух равномерно растекался по помещению. Щеки и колени, а также нос, как самые выступающие и приближенные к огню части тела стали краснеть и почесываться от жара, но даже это не мешало мне расслабиться и ощутить себя в полной безопасности и комфорте. Тем более, что приятель, наконец, стал улыбаться, на пару с костром обогревая меня своей теплой улыбкой. Единственной помехой к полному счастью стал тот факт, что дома я не успела позавтракать, и теперь желудок строптиво бурчал, требуя свою долю от всех представленных радостей жизни. От вида же, доставаемых веисталем из корзинки грибов, начинала покруживаться голова, и со страшной силой течь слюна, как у бешеной собаки. Парень ловко обтряхивал каждый подарок леса, снимая прилипшие травинки и листики, и откладывал перебранные экземпляры в сторону. Я недоуменно смотрела на все это, на одеяло, на сваленный хворост, на широкие камни, покрытые ковриками вместо стульев и, наконец, спросила:

— Хэн, откуда такие богатства? — веисталь перевел взгляд на меня, потом осмотрел необычный интерьер и ответил:

— Я нашел эту пещеру еще несколько лет назад. Не думай, что я стал жить здесь только после того, как сбежал из столицы. Можно сказать, что это моя дача. Так вот, я решил, что она может мне пригодиться. Натаскал сюда хвороста, принес одеяло и пару подушек на крайний случай. Иногда я прятался здесь от дождя, иногда просто так ночевал или отдыхал. Ну и, конечно, пребывал тут в те дни, когда превращался в кошку. Знаешь, когда я бываю в таком состоянии, не очень удобно лапами замки в доме отпирать. Да и мебель царапать тоже было нежелательно.

— Хэнеан, как же ты так? Неужели нельзя с этим ничего сделать? — удивилась я.

— А разве нужно что-то? — удивился веисталь, — Это моя природа, моя сущность. И не только моя. К тому же, неужели я не приглянулся тебе в виде кошки? По-моему, так я выгляжу даже красивее.

— Не смешно, — хмыкнула я, чувствуя, как приятель пытается за иронией скрыть боль. Кому понравится видеть в своем окружении существо, которое на несколько дней в месяц становиться диким зверем и начинает вытворять жуткие вещи. Парень же предупреждал, что может в таком состоянии загрызть любого. Кому понравиться быть съеденным? — Значит, ты продуманно побежал сейчас от дома, а не к нему?