Чтение онлайн

— Мелитриса, ты как? — поинтересовалась Клен, помогая мне встать. Затылок нещадно болел, но земля под ногами уже перестала шататься. Я вымученно улыбнулась и с горечью произнесла:

— А если бы я знала, что придется еще и драться с живыми камнями, то вообще бы и разговаривать с вами не стала! — ребята захихикали. Тертен помог погрузить на меня рюкзак и, поддерживая под локти, повел по тропе вверх. Минут через сорок, я уже полностью отошла от произошедшего. Дорога стала круче, так что через некоторое время пришлось буквально лезть по ней. Скорость передвижения заметно уменьшилась. Теперь приходилось ощупывать ногами каждый камешек, чтобы продвинуться дальше. К счастью, скалистая стена была настолько неровной, имела кучу выступов, впадин и трещин, что особо волноваться не приходилось. Первым лез Тертен. При каждом новом подтягивании вверх, чтобы подняться повыше, мышцы на его руках напрягались, от чего казалось, что рубашка с узкими, закатанными до середины предплечья рукавами сейчас лопнет по шву. Ирсиан тоже не мог пожаловаться на плохую физическую подготовку, ничем не уступая своему командиру. В отличие от них, Клен не была накаченной, зато была очень гибкой и быстрой. Ее стопы, всего на мгновение касаясь горной ступеньки, тут же перемещались выше, а руки так и шныряли по скале, поспешно ища опору. Одна я, как улитка, случайно оказавшаяся высоко на листе дерева, колыхаемого ветром, старалась удержать равновесие, то, прижимаясь всем телом к камням, то, чуть не упуская очередной выступ из пальцев. Стена становилась все выше и круче, и если сначала мне было совсем не страшно, то уже через час я поняла, что у меня есть очень высокая вероятность не дойти до вершины. Ни одной более-менее широкой площадки, на которой можно было бы отдохнуть, в ближайшей перспективе не было. Все меньше попадалось выступов, и с каждым разом все боязливее приходилось ступать ногами на опору. Раза два камни рассыпались под кроссовками в тот момент, когда я уже готова была полностью на них встать. Ребята рядом со мной убавили темп, напряженно всматриваясь вверх и планируя свой дальнейший путь. Я с грустью кинула взгляд по направлению к пику перевала, ощущая, как с каждым мгновением слабеют руки, как ладони становятся все более потными и как начинает зудеть спина. Последний факт злил меня больше всего. Не имея возможности даже одной рукой оторваться от скалы, я никак не могла почесать ее. Рюкзак сделался просто свинцовым, прижимая меня всем своим весом к неровной стене. Майка так и норовила подняться вверх, обнажив живот камням и давая им возможность хорошенько оцарапать кожу на нем. Случайно опущенный вниз взгляд чуть не сгубил меня. От высоты и ужаса закружилась голова. Пришлось зажмуриться и как можно быстрее продолжить путь. В ушах шумела кровь. С шорохом катились камешки. Рядом пыхтели от напряжения друзья. Ирсиан, проявив волю и необыкновенную решительность, лез наравне со всеми. Я осторожно вступила на узкую площадочку, чувствуя ее крепость. Осторожно оторвала правую руку от ближайшей трещины, и схватилась чуть выше. Вторая нога почти уже встала на соседний выступ, но тот с громким треском развалился. Сердце ушло от страха в пятки, левая нога повисла над пропастью. Руки судорожно вцепились в холодные камни. Я ощутила, как слишком быстро слабеют непослушные пальцы, как камень крошиться под их нажатием. Пытаясь скорее нащупать более надежную опору, я чуть откинулась назад. Чертов рюкзак, как мельничный жернов, привязанный к шее утопленника, потянул меня вниз. Под левой ладонью прощально хрустнула порода. Не успев понять, что произошло, я со всего маху полетела вниз.

— Мелитриса! — заорал Тертен. Он карабкался несколькими метрами ниже, вовремя поймав меня за руку. Я повисла над пропастью, вцепившись в запястье приятеля и переводя дух. Уж не знаю, кто больше испугался из нас, но лицо Тертена было безумным. Глаза горели, как два куска гематита, щеки покрыла необыкновенная бледность. Я дотянулась второй рукой до ближайшей трещины, нашаривая ногами твердую породу, встала на нее ногами, и решительно вырвалась из захвата парня. Зря. От этого меня качнуло. Взмахнув руками, я потеряла равновесие и полетела. На сей раз, Тертен не успел схватить меня, только отчаянно вскрикнув вслед. Я видела, как ребята обернулись на его, не оформленный во фразу, крик. Видела их расширенные от ужаса глаза. Рюкзак упал с плеч, замедляя тем самым мой полет и давая возможность в последний момент насладиться освободившимися от груза плечами, расслабленными мышцами спины и ног. Отчего-то стало совсем не страшно. Что толку бояться, если отлично знаешь, что упадешь, так или иначе. Меня перевернуло в воздухе и с ужасной мощью бросило на камни. В глазах потемнело, от сильной, почти нестерпимой боли в спине и голове я потеряла сознание. Последним, что я увидела, было голубое небо с полупрозрачными кусочками белоснежных облаков. Где-то внутри что-то лопнуло, и мне показалось, что сердце на долю секунды остановилось. Дышать стало практически невозможно, кричать — тем более. Не знаю, сколько я провалялась в неведении, но новая, нахлынувшая удушливой волной, боль во всем теле, пробившая психическую защиту мозга, вернула меня в этот мир. Колкие, острые камни приятно холодили разбитую черепушку. Я почувствовала, как снова проваливаюсь в бесконечный блаженный поток бессознательности. Казалось, что даже противная, тянущая боль отступает. Но, спокойно полежать на голых камнях и насладиться всеми прелестями ноющей шеи, ног, рук и всего организма в целом мне не дали. Кто-то наклонился ко мне, бережно приподнимая мою голову с камней. Перед моим мутным взором мелькнули светлые короткие волосы. Несмотря на то, что человек держал ее почти так же, как держат старинную китайскую вазу, которой больше трех тысяч лет, она отозвалась дикой болью. Зато я закричала, от чего краешком сознания поняла, что, по крайней мере, жива. Перед глазами стали проплывать темные, с красными ободками пятна. Захотелось послать моего спасителя подальше. Я попыталась пихнуть его ногой, но вместо этого конвульсивно дернулась от режущего спазме в ней. Похоже, что кроме пробитого черепа мне еще и поломанная нога светит! Такая перспективочка не обрадовала.

— Спокойно, спокойно! — произнес мягкий мужской голос. Теплые ладони едва ощутимо коснулись моей переломленной конечности, пробежали по ней чуткими пальцами, поражая ее тысячами маленьких иголочек. Все плыло и уходило в туман. Веки, раскрывшись только до половины, никак не хотели приподниматься еще хотя бы на миллиметр. Что-то липкое, противное, горячее заливало весь лоб. "Кровь!" — почти осмысленно дошло до меня. Мужчина продолжал касаться моей искалеченной ноги, и с каждым прикосновением хотелось чесаться все больше. Когда это желание пересилило даже жуткую боль во всем теле, по ноге прокатилась теплая волна. Я почти ощутила, как мои раздробленные, поломанные кости в одну секунду срастаются, как медленно, но уверенно отступают судорога и опухоль. Человек наклонился к моему лицу, приподнимая мне веко. Я дернула им, пытаясь снова прикрыть глаз, защититься от яркого солнечного света и продолжающей заливаться непонятно откуда, крови. Перед открытыми очами мигнул светлый силуэт. Спаситель отпустил мое веко, аккуратно кладя меня на землю. Кулон в виде листа, выбившийся из-под ворота майки теперь лежал неподалеку рядом со мной. Цепочка, на которой он раньше висел, порвалась. Скосив с трудом открывающиеся глаза, я увидела его краешек. И мне показалось, или это так и было, что камень вдруг засиял, как сияют снежные вершины на солнце — тысячами отдельных частиц, каждая из которых отражала и преломляла его свет. Непонятно почему, но этот факт неожиданно обрадовал меня. Я глупо улыбнулась.

— Успокойся, все пройдет, — мой спаситель, поймав это выражение, тоже улыбнулся. Сквозь маленькую щелочку я увидела, как он подхватил листочек, засовывая его себе в нагрудный карман. Я не могла разглядеть черты его лица, но почему-то мне казалось, что где-то уже видела их. Мужчина снова провел рукой по моей голове и мягко произнес, словно убаюкивая, — Спи, спи, Veistaler.

Я окончательно закрыла глаза и отключилась.

Не знаю, сколько я провалялась без сознания, но пробуждение оказалось не самым приятным. Сначала мне даже страшно было открыть глаза. Перед ними продолжали плавать цветные круги, а веки словно были обожжены и казались к тому же еще и жутко тяжелыми. Ко всему прочему, для начала надо было выяснить, где я нахожусь. Вдруг я попала в такое место, что лучше и не видеть, в какое? Сначала мне даже почудилось, что мой спаситель мне привиделся. Мало ли что происходит в пробитой голове? Но, постепенно ощупав место рядом с собой, я поняла, что не только не лежу на камнях, а раскинулась на чем-то мягком, теплом и пушистом. Или точнее, под чем-то легким и пушистым. От такого неожиданного открытия мне захотелось открыть глаза, чтобы удостовериться, что я, правда, в постели. Первым по привычке открылся правый глаз, но мгновенно закрылся от жгучего, просто невыносимо яркого луча света. Рядом со мной произошло какое-то шевеление. Буквально через минуту стало более темно, и я решилась второй раз приоткрыть завесу тайны моего места нахождения. Первым предметом, который я увидела, стал громадный, почти во всю стену домотканый гобелен с пространным узором красивого, светло-зеленого цвета с золотой вышивкой. Несколько секунд я тупо пялилась на произведение ткацкой промышленности, только потом, решившись повернуть голову. Она отозвалась дикой болью, от которой я невольно скривилась. Эта непроизвольная гримаса не прошла незамеченной для сидящего на моей кровати парня примерно моего возраста.

— Ты как? Что-нибудь хочешь? — первым делом спросил он, напружиниваясь, словно большая кошка перед прыжком. Я с удовольствием потерла зудящий лоб, зацепив отросшим ногтем кровавую корочку. В этот момент мне хотелось только одного, чтобы меня оставили в покое, чтобы, наконец, прошла жуткая боль в голове и спине. А еще мне хотелось пить. Я облизала пересохшие губы, ощущая солоноватый вкус собственной крови — нижняя губа треснула в нескольких местах. Вместо внятного ответа получился какой-то придушенный сип:

— Пить… — парень мгновенно вскочил со своего места, наливая воду из красивого стеклянного графина в стакан и всовывая в него длинную трубочку. Даже в таком состоянии я не могла не отметить, что поступил он крайне сообразительно. Я было уже попыталась привстать, но мой спаситель одним жестом почти невесомой ладони осторожно уложил меня обратно, помогая затолкать тонкую трубочку в рот. Через мгновение я почувствовала, как к желудку спасительным потоком рвется влага. Парень улыбнулся, ставя стакан на прикроватную тумбочку. Я никогда не видела таких странных людей, как он. Во-первых, у него были необыкновенные огромные глаза желтого цвета, опушенные густыми и длинными черными ресницами. Именно желтые, медовые. Напоминающие осенние листья. Сразу вспомнились золотые поля пшеницы, переливы драгоценностей под солнцем и мой кулон. Прямой, с легкой горбинкой нос, бледная кожа, разлет тонких бровей. Светлые, почти белые волосы, непослушной челкой падающие на лицо. У моего спасителя было тонкое телосложение, однако достаточно выразительные мышцы показывали, что он смог бы за себя постоять. Но самым удивительным в нем было не это. Нет, не во внешности или легкой, невесомой походке, грациозных и мягких жестах было дело. Я чувствовала что-то странное на уровне энергий, ауры, души. Непонятное поле словно окутало всю фигуру парня. Сильное поле, не дающее шанса уйти, отпустить. В него хотелось втягиваться, в него втягивался всем существом поневоле, как в черную дыру. Парень словно был опутан невидимой дымкой какого-то блаженного, свежего тепла. И запах от этого человека исходил странный. Свежий аромат травы и морского бриза. Я даже специально принюхалась, но тут же разубедилась, что это аромат духов. А если и их, то парню пришлось бы обрызгать ими не только себя с головы до ног, но и всю комнату, в которой мы находились. Мой спаситель заинтересованно посмотрел на меня, уговаривая ласковым, тихим голосом:

— Может, еще поспишь? Поспи, сон — лучшее лекарство.

— Не хочу, — отозвалась я и не солгала. Спать расхотелось совершенно. К тому же при такой ноющей боли во всем теле это не так-то просто было осуществить. Парень пожал плечами, охотно уступая моему желанию:

— Хорошо, тогда чем предлагаешь заняться? Не в "крестики нолики" же играть? — я поневоле рассмеялась. Правда, смех вышел каким-то хриплым, да еще от него здорово начало гореть в легких.

— Скажи, как тебя зовут, и где я нахожусь, — предложила я, пытаясь пересилить удушливый кашель, поднимавшийся, словно из середины груди, — Я ведь должна поблагодарить моего спасителя, а как мне это сделать, если я даже имени его не знаю.

— Хэнеан, — отозвался парень. Я удивленно потрясла головой. Словно дохнуло от этого имени чем-то неуловимо знакомым. Как будто я уже где-то слышала его, или что-то похожее. Парень заметил мое замешательство и пояснил, — Ветер.

Я усмехнулась. Имечко подходящее. Учитывая, что мой спаситель был каким-то текучим, эфемерным, легким, как поток воздуха. Нет, как дуновение горячего родного дыхания. Даже странно, как это араильцам удается давать своим детям такие точные имена? Уже который раз я наблюдаю подобное. Не зря же Тертена назвали именно так. Он и похож на скалу, и так же тверд. Непоколебим, холоден, как камень. А Хэнеан — совсем другой, мягкий и переливчатый.

— А тебя как величают, несчастная? — без всякого ехидства поинтересовался парень.

— Мелитриса, — ответила я, будучи уверенной, что он удивиться, но Хэнеан только приподнял бровь, словно оценивая меня и мое имя.

— Знаешь, имя очень красивое. Но мне оно кажется длинноватым. Или ты не согласна? — я только улыбнулась, отрицательно качая головой.

— Кажется, оно дурацкое. Если честно, если бы я была президентом, то ввела бы закон, чтобы детям не давали столь жуткие имена, — парень усмехнулся.

— Оно не жуткое, оно просто необычное. Так же, как и девушка, — я недоверчиво взглянула на Хэнеана. По всем моим подсчетам, я должна была выглядеть не лучше зомби или упыря. А уж в тот момент, как он меня выкопал, так и, вообще, смахивать на труп. Издевается что ли? Но парень не издевался. Он только осторожно поправил краешек одеяла, прикрывая мое плечо, и произнес, — Я никогда не встречал девушку с такими густыми волосами. И цвет такой необычный.

У меня чуть не отпала от удивления челюсть. Все встречные — поперечные, первым делом замечали мои странные, страшные и неуютные глаза. Всех сначала шокировала моя светлая радужка со слишком темной окантовкой. А этот выделил волосы. Вот чем-чем, а ими я гордилась. Длинные, почти до крестца, немного вьющиеся крупными локонами и такие густые, что за свою жизнь я сломала не менее двух десятков расчесок и гребешков, пытаясь их вычесать поутру. Цвет, вроде самый обычный. Темно-каштановый, чуть отливающие на солнце красноватой медью, но все же приятный.