Чтение онлайн

– Что еще за Кристал?
– быстро взяв себя в руки, поинтересовалась Эшли.

– Он меня знает, - хорошо поставленный голос звучал прохладно, с легким снисхождением.
– Могу я поговорить с ним?

– Он не очень хорошо себя чувствует и не может подойти к телефону, - слащаво проговорила Эшли.
– Могу ли я передать ему сообщение, por favor?

Длинная пауза.

– Сегодня утром он был в порядке, - и затем - А с кем я говорю?

– Это Фрида, чистильщица бассейна.

Прикрыв рукой глаза, Виктор глухо произнес:

– У меня нет бассейна.

– Заткнись и спи дальше. Мне передать сообщение, Крыс…- Эшли прикусила язык, с ужасом устыдившись, когда прозвище почти вырвалось у нее.
– В смысле, сказать ему, чтобы перезвонить?

– У Виктора нет бассейна, - протяжно произнесла Кристал.
– Кто это говорит?

– Фифи, его новая горничная, живу в доме. Мне надо идти, а то я поставила затяжку на чулочке в сеточку. Я передам ему, что вы звонили.

Она повесила трубку.

– Нехорошо, - заметил Вик, все еще прикрывая глаза рукой.

– Не могла удержаться.

– Могла. Просто не захотела.

Эшли промолчала. Он же был прав. Через пару секунд она спросила:

– Ты злишься?

– Нет.

– А по голосу не скажешь.

– Я устал и у меня болит голова. Если бы я был в состоянии, я бы уже наверное, бился в истерическом припадке от смеха на полу, ясно?

– Ясно, - просто ответила она, не желая спорить. Он выглядел плохо и дал понять, что ему плохо. У него было право брюзжать.
– Почему бы тебе не поспать?

Вик так и сделал, а через полчаса она его разбудила, спрашивая девичью фамилию матери.

– В миллионный раз…

– Третий, вообще-то.

– Готлиб. Поняла? Может, тебе стоит это записать.

– А день рождения?

– Подумай хорошенько, Эш. Уверен, ты вспомнишь.

Его грубо тыкнули пальцем в ребра. Вик застонал.

– Третьего ноября, окей? Теперь оставишь меня в покое?

– Эй, будить тебя и ждать, что ты откусишь мне голову - то еще удовольствие, Лоуренс.

– Мистер Лоуренс.

– Мистер Болван. – Ее голос прозвучал раздраженно, но все то время, пока спрашивала, она нежно гладила его по лбу. Это почти стоило того, чтобы подкалывать ее, лишь бы она продолжала.

– А почему это я ничего не спрашиваю?

– Ну, так не я же была той раззявой, кому начистил фасад чемпион вселенной по айкидо.

– Он даже не чемпион штата. И вообще, ему просто повезло с ударом.

– Жаль, что твоему лицу не так повезло.

– Проехали!
– выкрикнул он и сразу об этом пожалел. Обхватив голову руками, он застонал.

– С этого момента, милочка, вопросы задаю я.

– Фу, не называй меня так. А первый твой вопрос будет о том, что я здесь делаю?

Он не мог не улыбнуться, она увидела это и улыбнулась в ответ. Вик протянул руку и поиграл с ее темно-коричневым локоном.

– Итак, ты знаешь все интимные подробности моей жизни: день рождения, девичью фамилию матери, голос моей бывшей жены. Давай послушаем тебя.

Она пожала плечами, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке, но он не заметил.

– Какая девичья фамилия у твоей матери?

Эшли промолчала, и Виктор уже был готов повторить вопрос, как вдруг она заявила с напускной веселостью:

– А я не знаю.

– Не помнишь?

– Не знаю. Я не знала свою мать.

– Ох, - это было сложно переварить.
– Ну, твой отец должен был тебе что-то рассказывать…

– И его я тоже не знала. Самое раннее мое воспоминание - это приемная семья. Одна из многих, к несчастью.

Он вдруг резко поднялся, да так, что чуть не скатился с дивана.

– Ты сирота? Честно-честно, самая настоящая, оставленная на крыльце приюта, сирота?

– Пожалуйста, - она вскинула руки вверх жестом регулировщика.
– Я предпочитаю термин «лишенная родительского внимания».

– Так вот оно что!
– вскрикнул он, кинув пузырь со льдом на пол.
– Вот почему у тебя такая дерьмовая самооценка!

Он выглядел слишком довольным собой, думала Эшли с растущим раздражением. И что странно, она не могла припомнить никого, кто бы так обрадовался, узнав о ее семье, а точнее – об отсутствии таковой.

– О чем это ты?

– А я-то не мог понять, как это у тебя, такой сногшибательной и умной, может быть настолько заниженная самооценка. Что ж, это все объясняет.

– У меня нормальная…

– Неудивительно, что тебя тревожили мои деньги. У тебя же их никогда не было. И не говори, что приемные семьи с бюджетным финансированием купаются в роскоши.

– И как это разговор о моем детстве перешел в разговор о твоих деньгах?
– Эшли попыталась сказать это небрежно, между делом, но ей было сложно сдерживать раздражение. Сейчас он скажет, что позаботится о ней, и она никогда больше не почувствует себя одинокой и ненужной. И ей придется его ударить.

– Ты разве не понимаешь, Эш? Мои деньги не важны, и твое прошлое - тоже.
– Он щелкнул пальцами.
– Поэтому ты боишься адвокатов. Наверное, что-то натворила, когда была ребенком… государство известно своим отношением к детям. Что ж, что бы ты ни сделала, это уже не имеет значения.

– Не имеет значения?
– ледяным тоном переспросила она.

Он улыбнулся ей с огромной теплотой.

– С твоей стороны было глупо об этом беспокоиться.

Она чуть не подавилась.

– Глупо?

– Да, сладкая, боюсь, что так. Тебе не стоило так сильно переживать из-за того, что ты приемный ребенок. Зря ты так низко себя ценишь, – пожурил он ее.
– Я дам тебе все, что ты захочешь.

Он улыбнулся ей, такой довольный в своем желании стать ее Прекрасным Принцем. Только она, блин, никакая, нафиг, не Золушка. Для начала, размер ноги у нее почти тридцать девятый.

– Ты дашь мне все, что я захочу?

– Все, что захочешь.

Она вскочила, в гневе опрокинув телефон.

– Тогда вот тебе мое желание. Посмотрим, сможешь ли ты его выполнить. Хочу увидеть свою мать, ты, напыщенный самоуверенный придурок! Хочу узнать, почему она родила меня, подождала год, а потом бросила!