Чтение онлайн

Вряд ли, конечно. Но все-таки…

— Врешь!

…все-таки, не это его беспокоило. Это был не первый случай, когда Килиан оспаривал решения Амброуса, и никогда он не считал, что тем самым идет против Ильмадики. В конце концов, Владычица всегда ценила его ум и его решения. Она была единственной, кто по-настоящему ценил его умение думать своей головой. И проявляя норов, предлагая альтернативы, он тем самым наилучшим образом служил ей. Да. Он был ей преданным и надежным слугой. Совсем другое его беспокоило.

Лана.

Килиан превратил её в рабыню. Это было необходимостью: только так можно было спасти её от смерти или увечья и при этом не поломать планы Первого Адепта, сделавшего из нее вешалку для собак. Да. Это было необходимостью. И все же…

…и все же что-то в нем видело в этом нечто большее, чем необходимость. Что-то темное. Что-то злое.

Что-то, что наслаждалось подобным положением вещей. Что-то, что мечтало о власти над желанной женщиной. Что-то, что напоминало ему, как он безнадежно вздыхал по ней, пока она преданной собачонкой смотрела на его брата.

Теперь Лана принадлежала ему. Эта мысль вцепилась в его мозг подобно клещу. И как ученый ни пытался вырвать ее из головы, помогало это ненадолго.

Именно эта мысль вызывала в нем столько похоти, что это приводило к трансформации. Похоть для этого по понятным причинам служила реже, чем гнев и азарт, но в целом подходила не хуже. И каждый раз, чувствуя прилив сил от изменившегося тела, Килиан хотел прямо сейчас пройти через две двери и овладеть чародейкой.

И каждый раз он удерживался от этого. Килиан Реммен не был монахом: женскую красоту он всегда ценил. Но все-таки, была для него черта, переступать которую он не собирался. Никогда. Это как горизонт событий черной дыры: переступишь однажды, и уже не сможешь вернуться.

Именно такой чертой было — сломать женщину ради своего удовольствия. Тем более — ЭТУ женщину.

Но обязательно ли ее ломать? Что, если ей понравится? Лана не смотрела на других мужчин, будучи влюбленной в Амброуса, но ужели Килиан хуже своего брата?..

Ученый ударил сам себя со всей скоростью и силой боевой трансформации. Помогло: в голове слегка прояснилось.

Нет. Ты не в дурацком эротическом романе, Килиан Реммен. Здесь женщины не влюбляются в своих насильников. Тем более такие женщины, как Лана.

И уж конечно, причинить ей боль и унижение, чтобы доказать самому себе, что он все-таки не хуже Амброуса, — это… низко.

Низко и подло. И вдобавок на редкость тупо.

Килиан перевернулся на другой бок. Голову саднило, но по крайней мере, похоть слегка отступила. Можно наконец попробовать уснуть.

Завтра на заседании Ордена нужно быть со свежей головой. Только так он сможет доказать, что все еще достоин быть адептом Ильмадики.

— …В отдаленных провинциях Бога продолжают именовать в мужском роде, — рассказывал Артиус, — Идею о тождественности Бога и Ильмадики они пока принимают со скепсисом. Но напрямую не возражают. Проповеди Архиепископа имели большой успех. Он хорошо известен своей принципиальностью и фанатичной верой. Поэтому его слова имеют большой вес. И даже он подчинился нам.

— Отвратительно, — высказался Йоргис.

Амброус согласно кивнул, за ним последовали еще несколько адептов.

— Да, — подтвердил король, — Влезть в мозг человека и изменить его разум. Да еще и столь достойного человека, как Архиепископ… Никогда не видел ничего более мерзкого и подлого.

Это был не первый комментарий на тему неприемлемости промывания мозгов, и Килиана они уже изрядно раздражали. Скорее даже — бесили, до такой степени, что благородное достоинство незаметно превращалось в мальчишеское упрямство.

— Если у тебя было другое решение, мог бы предложить его чуть пораньше, — тут же окрысился ученый.

Впрочем, его ответ, хоть и планировался как бронебойный, никого особо не впечатлил. Уж конечно, не брата.

— Я согласился на это именно потому что не было иного выхода, — спокойно ответил Амброус, — Но это уж точно не делает твое заклятье менее отвратительным.

— Ну да, — хмыкнул чародей, — Теперь, когда ты извлек из него пользу, можно показать себя чистеньким…

— Килиан, — бросила Ильмадика, — Хватит. Пожалуйста. Вернемся лучше к делам. Что по поводу гвардии?

«Новая знать» собиралась малым советов в отдельности от обычного государственного аппарата. В первый раз все они собирались вот так, в реальности, а не в чьей-то голове. В первый раз они могли не скрываться.

Собирались они за длинным столом в малом тронном зале герцогского… точнее, теперь уже королевского дворца Идаволла. Сейчас, без посторонних, король сидел наравне с остальными, а место во главе стола открыто занимала Ильмадика. И казалось адептам, что светлый лик их богини разгоняет фирменную мрачность герцогской резиденции.

— Мы понесли тяжелые потери в битвах за Миссену, — поторопился ответить Амброус, — На то, чтобы воевать на два фронта, может не хватить. Я собираюсь отправить часть войск в помощь Тэрлу; после того, как он выдавит остатки сил Халифата с Полуострова, можно будет сосредоточиться на Иллирии.

— Приграничье выдержит? — коротко осведомилась богиня.

— Выдержит.

Тут Килиан решил, что пора высказать свое предложение, над которым он задумался еще тогда, когда узнал, что план Амброуса включает войну.

— Я бы укрепил границы и отложил наступление еще на некоторое время. За несколько дней можно устроить экспедицию в Земли Порчи. Твари показали себя не так уж плохо, и зомби вполне смогли освоить винтовки Дозакатных. Если мы сможем выиграть время, то это будет возможность подготовить армию, полностью подконтрольную нам, не знающую страха и внушающую ужас врагам. Я полагаю, что это именно то, что сдвинет баланс в нашу пользу.

— Возможно… — задумчиво протянула Ильмадика, — А что поводу армий графств? Что ответили графы на коронацию Амброуса?

Связаться с идаволльской знатью ранее доверили Эрвин Арас, хоть строго говоря, в задачи верховного судьи это и не входило. Не желала Владычица допускать на этот совет людей, не входивших в Орден. И, в общем-то, её можно было понять.

— Графы Вардрас, Ферн, Кранвуд и Шатри готовы отправить войска хоть сейчас, — начала рассказывать Эрвин, — Они выражают всяческую поддержку королевской власти и обещают, что к моменту начала войны созовут силы всех своих баронов. Графы Ольстен, Бренстар и Делаун признают власть Амброуса, но по разным причинам не готовы отправить войска на войну с Иллирией. Ольстен и Делаун ссылаются на договора, по которым должны предоставить военную поддержку Адильсу против Халифата, а Бренстар — на неспокойную обстановку в его владениях, кишащих разбойниками и Тварями.