Чтение онлайн

Именно такова была инструкция на случай, если им не удастся вывезти Селесту до того, как до нее доберутся люди короля. Далтон мог бы забрать с собой колдуна, — возможно, оно стоило бы того. Но не таков был его приказ.

Он выстрелил в девушку.

Дистанция два шага. Не промахнуться. Не уклониться. Сердце разведчика даже тронула жалость, когда он увидел, с каким ужасом юная наследница смотрит в черный зрачок смерти. Но выбора не было. Если она достанется им, графство окажется в руках «новой знати». Рано или поздно окажется.

Пуля застыла в воздухе, сантиметрах в двадцати от перепуганного лица леди Селесты. Всего секунду она повисела на месте. А потом бессильным кусочком металла упала на дно лодки.

— Это было не по-джентльменски, — сообщил колдун.

А затем голова Далтона раскололась от боли. Он рухнул на землю, чувствуя обрушивающиеся на него со всех сторон удары. Били его, впрочем, кулаками и ногами, а не мечами. Когда кто-то стянул его руки веревкой, он понял, почему.

Его решили захватить живым.

Но если честно, это было слабое утешение. Они провалились. Селеста оказалась в руках колдуна. И графство вместе с ней.

Разведчик мог лишь бессильно наблюдать, как люди короля хватают наследницу под руки. Как под ее испуганный крик один из не участвовавших в бою людей короля с счастливым смехом тянется обеими руками к ее груди, но резко останавливается под бесстрастным комментарием псионика:

— Маврон, на сантиметр ближе, и наследников у тебя не будет.

Что ж, по крайней мере, «новая знать» сохраняет какую-то видимость того, что у них есть какие-то рамки. Что, разумеется, не значило, что в плену его не ждали пытки или что похуже.

Жизнь в плену оказалась непривычно спокойной по меркам последнего времени. Лане не требовалось срываться куда-то в дорогу ни свет, ни заря, лечить раненых или участвовать в магических сражениях. Казалось, ограда особняка надежно отделяет её от внешнего мира.

От мира, где бушуют война и смута.

И хотя чародейка отнюдь не скучала по ним, чувство собственной запертости угнетало её. Говорят, что Рай, который нельзя покинуть, превращается в Ад. Впрочем, особняк Килиана она в любом случае Раем не назвала бы. Слишком скучно. Однотипные комнаты приелись на второй день. Общение ограничивалось слугами, — причем хоть от большинства и не чувствовалось магии, Лана никак не могла быть уверена, сколько из них лишь кажутся людьми, а на самом деле давно превращены в безвольные автоматы, исполняющие волю мага. В конце концов, даже та горничная, Кэтрин, которую Лана опознала как жертву экспериментов Килиана, в общении казалась обычным человеком.

Пару раз захаживал Хади. Не говоря ни слова, изучал обстановку, иногда что-то делал. Поговорить с ним Иоланта так и не смогла: похоже, говоря, что ансарр плохо знает идаволльский язык, Килиан изрядно приукрашивал действительность.

Пару дней Лана просто бесцельно слонялась по особняку. Пробовала читать книги, которые оставил ей Килиан, но подбирал их ученый явно в соответствии с собственными предпочтениями. Наконец, она не выдержала, отловила Кэтрин в коридоре и попросила у нее холст и краски.

Её просьба была выполнена в тот же день. И теперь на холсте медленно рождался прекрасный пейзаж. Гмундн. Но не такой, каким она его видела в реальной жизни. Лана хотела изобразить то, как провинциальный городок Восточной Империи мог выглядеть в Дозакатные времена. Цветущий. Живой. На что-то надеющийся, о чем-то мечтающий.

Настоящий.

Когда каменные башни гордо тянулись к небесам. Когда странные железные повозки без лошадей разъезжали по улицам. Когда по улицам ходили люди, — суетливые, вечно куда-то спешащие, вечно чем-то недовольные. Но — живые. Жаждущие жить, стремящиеся жить. Настоящие.

Такие, какими они были до того, как Владыки забрали все это у них.

И вот, теперь история повторялась. Владычицу Ильмадику славили как Бога. Да только не была она Богом. Глупо считать Бога каким-то конкретным существом. Сколь бы ни была она могущественна, она просто чародейка — такая же, как и Лана.

Ну, разве что с лишней парой тысячелетий опыта.

И эта чародейка многое отняла у своей «младшей коллеги». Свободу. Друга. Возлюбленного. Именно то, чем она дорожила в своей жизни. Именно то, за что она готова была в крайнем случае и убить.

Убить… Лана вспомнила единственный раз в жизни, когда она убивала собственной волей и собственной магией. Тогда все вышло во многом спонтанно. Лана была в ярости и не контролировала себя.

Смогла бы она сделать то же самое хладнокровно и целенаправленно?

Нет. Ради себя — нет. Защищая свою жизнь, свою свободу, свою честь, она никогда не смогла бы убить кого бы то ни было. А ради других? Ради Амброуса, Килиана, Лейлы? Возможно…

Лейла… Чародейка вспомнила, что так и не узнала о судьбе подруги. Что стало с ней после коронации Амброуса? Может, она рабыня, как и сама Лана? Вряд ли… маркиза Иллирийская — все-таки птица иного полета. И даже если полномасштабная война не смущает короля, обращение в рабство своей законной супруги может серьезно подкосить его репутацию в глазах собственных подданных.

А, собственно, к чему гадать? Секретную информацию ей никто не расскажет, но вот обычные сплетни…

— Кэт!

— Да, госпожа.

Быстрая, пронырливая, горничная появилась словно из ниоткуда. На вид это была молоденькая, — моложе двадцати, — худощавая шатенка с хитрыми темными глазами.

— Я же просила не называть меня так, — вздохнула чародейка.

— Конечно, госпожа, — если бы Лана не чувствовала магию, никогда не догадалась бы, что перед ней человек с промытыми мозгами, настолько естественно смотрелась озорная улыбочка.

Еще в первый день после отъезда Килиана Лана спросила Кэт, почему та зовет ее госпожой. Ответ ничего не прояснил: служанка сказала лишь, что «слуги всегда должны быть проницательнее хозяев».

— Я хотела спросить тебя, — вернулась к теме чародейка, — Ты ведь не сидишь безвылазно в доме. Может быть, ты слышала что-нибудь о том, что происходит во дворце? И вообще в стране?

— Конечно, — охотно закивала собеседница.

— Тогда расскажи мне.

Холст с недописанным пейзажем был на время оставлен в покое. Иоланта приготовилась слушать.

— Люди очень беспокоятся о судьбе королевы, — поделилась Кэт, — Её никто не видел с самой смерти прежнего Герцога. Говорят, что она тяжело больна или слегла от горя. А некоторые рассказывают, что ее и вовсе нет в живых.

Столь мрачный вариант Лану обеспокоил, но шестым чувством чародейка знала, что это неправда. Лейла жива.

Только рада ли этому она сама?

— Рано или поздно Амброусу придется показать ее людям, — заметила чародейка.

Кэт кивнула:

— Многие уже ропщут по этому поводу. Официально объявлено, что все слухи о ее смерти распускает бежавший шпион Роган, чтобы очернить короля.