Чтение онлайн

В принципе, вполне понятную, учитывая ситуацию.

— Мои приветствия, граф Карстмеер, — изящный поклон ученый репетировал по учебнику придворного этикета. В общем-то, он сознавал, что это весьма распространенная ошибка тех дворян, кто получил свой титул за заслуги, а не по крови.

— Приветствую… барон Реммен, — легкая пауза четко выражала отношение графа, но до примитивного хамства он не опустился. Или просто не желал рисковать жизнью дочери?

— Как должен был передать вам мой человек, я здесь, чтобы обсудить условия передачи вашей дочери. Итак…

Килиан еле заметно направил девушку навстречу отцу и отпустил ее руку.

— …никаких условий.

Люди графа в замешательстве наблюдали, как псионик расстается с главным своим козырем. Наблюдал и граф, но он выдать своих эмоций себе не позволил.

Почему-то от такого поведения у Килиана заныло в груди.

— Признаюсь, вы удивили меня, барон, — заметил Карстмеер, — Вам известно, какие слухи ходят о вашей персоне?

— Слухи всегда ходят, — дернул плечом ученый, — Но лишь дела показывают, кто чего стоит на самом деле.

— Согласен, — кивнул граф, — И что же, по-вашему, показывают мои дела?

Это был очень хитрый вопрос. Стоило дать на него любой ответ, который можно интерпретировать как «вы мятежник», и миссию можно было считать проваленной. Но и отрицать объективные факты — это тоже проигрышная стратегия.

— Что вы сомневаетесь, милорд.

— Сомневаюсь в чем?..

Да, это был верный ход. Разговор повернулся именно в то русло, на которое Килиан рассчитывал.

— В правильности своего выбора. Вы решили, что Герцог Амброус не имел права объявлять себя королем, а Ильмадика — не Бог.

— Потому что это правда, — подтвердил Карстмеер, — Бог не здесь, среди нас. Бог там, на Небе. Остальное — ересь и святотатство.

Килиан поморщился:

— Милорд, я никогда не был большим специалистом в богословии, — заметил он, — Но даже я знаю, что Бог вездесущ, всемогущ и всеведущ. Он повсюду: и на Небе, и среди нас, и даже в нас самих.

— Вы играете словами, — ответил граф, — Да, Бог повсюду, но это не дает вам права объявлять им какую-то девку.

Ученый бросил на него гневный взгляд.

— Я попрошу вас воздержаться от подобных оскорблений, милорд. Помимо того, что оскорблять женщину за глаза недостойно безотносительно ее божественности, как верный слуга Госпожи, я обязан заступиться за ее честь, в том числе и с оружием в руках.

Карстмеер развел руками.

— Туше. Признаю определенную справедливость ваших слов. И тем не менее, вы не убедили меня.

Сейчас нужно было перейти на ключевую позицию. Килиан постарался сделать это максимально аккуратно, — хотя не сомневался, что опытный интриган с легкостью заметил бы «сварочный шов» в линии беседы.

— Вы знаете, граф, я никогда не был особенно верующим человеком.

Такое начало слегка сбило с толку аристократа, только что спорившего с ним о Боге. Псионик же тем временем продолжал:

— Несомненно, я признаю роль святой веры в нашей с вами жизни. Но простите, я ученый. Первична для меня не вера, а знание. И потому признаю я божественность Ильмадики, что ее можно доказать экспериментально, — тогда как обратного до сих пор никому не удалось.

Глаза графа опасно сузились.

— Вы смеетесь надо мной, барон? О каких экспериментах может идти речь, когда мы говорим о Боге?

— О самых простых и очевидных. Бог всемогущ, разве не так? И не даст пропасть тем, кто несет Божию волю.

В руках солдат появилось оружие, стоило юноше сунуть руку в сумку. Да, кого попало граф в свою свиту не брал. Дойди дело до драки, туго бы ему пришлось, несмотря на всю его магию. Так что пистолет Килиан доставал предельно аккуратно, держа за ствол.

После чего протянул Карстмееру.

— Возьмите, граф. Возьмите и выстрелите в меня из него.

Воцарилась тишина. Солдаты ошарашенно переваривали такое предложение. Леди Селеста прижала руки ко рту и смотрела круглыми от испуга глазами.

Её отец же явственно колебался.

— Если я после этого умру, — продолжал Килиан, — Значит, я ошибался, и ваше дело правое. Что до последствий моей смерти, не беспокойтесь: у вас достаточно свидетелей, что это было мое решение… Вот только я знаю, что не умру. Я несу волю Божию, и Она защитит меня.

Приняв пистолет, граф внимательно осмотрел его. Кремень. Взводной механизм. Порох. Пулю. Сомнения читались на его лице невооруженным взглядом. Пистолет был абсолютно рабочий, но Карстмеер явно догадывался, что должен быть какой-то подвох.

Наконец, он отбросил оружие в сторону.

— А если я выстрелю из своего пистолета? — спросил он, — Вы будете столь же уверены?

И испытующе уставился на лицо ученого, ища признаки лжи или паники. Он считал, что Килиан смухлевал с пистолетом.

Вот только на самом деле он смухлевал кое-с чем другим.

— Стреляйте, милорд, — улыбнулся чародей.

Несмотря на уверенность в собственной магии, ему пришлось призвать на помощь весь свой актерский талант, чтобы сохранить видимость невозмутимости, глядя в черный зрачок смерти. Управление квантовой неопределенностью, магия хаоса и случайности выручала его не раз и не два.

Выручила и на этот раз.

Вместо грохота пороха послышался глухой щелчок. Пистолет дал осечку. И снова. И снова.

Прекратив бесплодные попытки, Картсмеер стал внимательно осматривать свое оружие. Высыпав пулю и порох, он попробовал перезарядить его с нуля. Сменил кремень.

И все это время его люди, включая леди Селесту, пораженным взглядом смотрели на Килиана. Граф все еще сомневался, но другие поверили его игре. Да и люди на стене, ученый не сомневался, наблюдали и гадали, что происходит.

Пусть слухи множатся.

Новая попытка выстрела — и снова осечка. Одинаковых триггеров вероятности Килиан заранее заготовил аж десять штук (что весьма недешево ему обошлось).