Чтение онлайн

– Ничего.

– Ты уверен?.. Я сильно подозреваю, что твой друг, я имею в виду сеньора Сан Тельмо, очень некстати влез в твою дружбу с Вероникой.

– Я тоже так думаю, папа, но беда уже случилась. Кроме того, я ничего не имею против него. Сан Тельмо – истинный кабальеро и очень достойный человек, даже слишком.

– Слишком для кого?..Ты не уверен в себе?.. Увидел в нем соперника?..

– Прошу тебя, папа, давай оставим это.

– Но почему? Больше всего на свете меня интересует твое счастье, и затем счастье Вероники. Я видел их, они шли куда-то вдвоем. Да что случилось, в самом деле, раз всё так изменилось? И когда мы выпьем, наконец, шампанского на твоей свадьбе?

– Не знаю, папа.

– Ты так и не решился поговорить с Вероникой об этом?

– Я говорил.

– И что же?

– Я сказал ей, как сильно люблю ее… а она попросила меня подождать.

– Подождать?..

– Да, подождать, чтобы она могла подумать, разобраться в своих чувствах и убедиться в моих. Я считаю, что это каприз избалованной девчонки.

– Если это всего лишь каприз, то все зависит от тебя, убеди ее в своей любви.

– Я от всей души надеялся, что сумею это сделать, папа. Я поговорил с ней почти две недели назад, тем праздничным вечером, когда мы танцевали. Тогда я был уверен в себе и силен. Я был самонадеянным оптимистом, а сейчас все по-другому.

– Из-за Сан Тельмо?..

– Деметрио де Сан Тельмо в десять раз лучше меня, папа, и Вероника, как женщина, понимает это и ценит.

– Не говори так, и не сдавайся – воюй, защищайся, покажи, какой ты есть, и чего ст'oишь. Будь храбрым, борясь за сердце Вероники. Она знает тебя и любит. Вероника – славная девушка, и если ты так сильно ее любишь, то стоит потрудиться.

– Это правда, папа! Я так сильно люблю ее, что моя огромная любовь заменит достоинства, каких мне не хватает. Я безумно люблю Веронику, папа. Я обожаю ее, боготворю, и всеми силами буду бороться, чтобы вернуть ее… Вероника была почти моей, мне почти удалось завоевать ее сердце, но… Вирхиния! – Повернув голову, Джонни увидел Вирхинию. Побледневшая, но красивая, она стояла в дверях кабинета, жадно слушая его слова. Ее губы кривились от горя, а огромные, ясные глаза сверкали.

– Простите меня, своим приходом я прервала ваш разговор. Дядя Теодоро, тетя поручила мне найти тебя. Она в своей комнате. Ты идешь к ней?

– Уже иду, – дон Теодоро вышел из комнаты, а Вирхиния со слезами на глазах подошла к Джонни.

– Прости меня, Джонни, прости, – начала она. – Я не хотела подслушивать ваш разговор, это получилось нечаянно. Я так расстроилась… Мне так больно от того, что ты сказал.

– С какой стати тебе должно быть больно? И я не вижу причины для слез.

– Еще раз прости меня. Мои бедные слезки уже высохли. Они тебя только сердят.

– Вирхиния!

– Но я больше не стану докучать тебе, не хочу надоедать. Видишь? Я не хочу, но продолжаю плакать, слезы сами текут из глаз. Пожалуй, мне лучше уйти, чтобы ты не видел, как я плачу. Я избавлю тебя от этого отвратительного зрелища. Прости меня, прости, я никчемный человек. – Вирхиния тихонько выскользнула из комнаты, на ходу вытирая слезы и надеясь, что Джонни остановит ее и подойдет к ней, чтобы утешить. Джонни шагнул к Вирхинии и тут же остановился, заметив другую девушку. Ту, что воспламенила его мечты, наполнила сны и душу.

– Вероника! – позвал он.

– Что случилось, Джонни?

– Ничего, почти ничего.

– Вирхиния вышла отсюда заплаканной.

– Ты же знаешь, для слез ей не нужно много.

– Конечно, но…

– Бедная Вирхиния, она славная, но иногда невыносима!

– Джонни!

– Она осталась той же маленькой девчонкой, что не давала мне играть, когда я приезжал домой на каникулы. Ее любимым развлечением было сделать мне какую-нибудь гадость, а потом жеманничать, сюсюкать и лить слезы.

– Не без того.

– Ты смеешься?..

– А что еще мне делать? Она доставила мне удовольствие, показав, что впервые ее метод не сработал.

– Метод? Ты думаешь, что у нее все распланировано?

– Даже не знаю, что сказать. На самом деле та Вирхиния, что представляется тебе наивной простушкой, для меня – загадка.

– Как ты сказала?.. Загадка?..

– Смейся, смейся, но она гораздо хитрее, чем ты думаешь. Хотелось бы мне думать, как ты.

– Вероника, она чем-то насолила тебе, причинила боль? Скажи мне правду.

– Я много думала об этом – я не могу обвинить ее в чем-то конкретно, а если бы и могла, то не стала бы, так что давай оставим эту тему в покое.

– Почему не стала бы? Ты не доверяешь мне?

– Доверяю, конечно, но не люблю жаловаться и осуждать других. Каждый из нас такой, каким сотворил его Бог, и каждый ведет себя по-своему. Одни парят высоко, как орлы, а другие ползают подобно червякам.

– Что ты имеешь в виду? О ком говоришь?

– Ничего и ни о ком. Это всего лишь метафора, чтобы ты мог понять.

– Вероника, – Джонни нежно взял дрожащую руку девушки в свои, словно желая спасти от чего-то, и умоляюще посмотрел в ее черные глаза, – какой ценой заслужить мне твою любовь? В обмен на что? Какой подвиг совершить? Какую жертву принести?

– Джонни, милый, мы договорились не говорить о любви какое-то время.

– Знаю, ноесть вещи сильнее воли. Вероника, ответь на мой вопрос: какое доказательство любви тебе нужно? Какой подвиг? Какая жертва?

– Ради Бога, Джонни, вспомни наш уговор.

– Не могу! Я забыл его, и знаю только, что люблю тебя, очень сильно люблю!

– Деметрио! – вскрикнула Вероника

– Вероника, я у Ваших ног. – Подошедший Деметрио почтительно склонился перед девушкой. – Как поживаешь, Джонни? Боюсь, я пришел некстати. Еще слишком рано.

– Рано для чего?

– И в самом деле, не ко времени. Вы позвали меня пофехтовать сегодня вечером.

– И правда! Прошу меня простить, Деметрио, у меня плохо с головой.

– Я Вас не виню. – Деметрио взглянул на Веронику и слегка улыбнулся. Под взглядом Сан Тельмо девушка совершенно смешалась. Ее щеки порозовели, а глаза под гусыми ресницами забегали. От смущения она еще больше похорошела. – Вы сказали, что обычно по пятницам в оружейном зале собираются несколько Ваших друзей и добавили, что иногда Вероника присоединяется к ним. Это меня удивило и пришлось по душе. Умение фехтовать – единственное, чего не хватало сеньорите Кастело Бранко.

Вероника выпрямилась, словно тонкий дротик язвительной иронии ранил ее до самой глубины души, но тут же овладела собой. Собрав в кулак всю выдержку, она спокойно ответила:

– Мне нравится фехтование, и говорят, что фехтую я не так уж плохо. – Вероника улыбнулась, а в обжигающей тьме ее зрачков полыхнул вызов. – Впрочем, к чему слова? Рапира скажет за меня, сеньор Сан Тельмо. Сегодня вечером, если угодно, я могу сразиться с Вами.

– В самом деле? Не думал, что Вы скрещиваете шпагу с мужчинами.